Потерянные среди миллиардов

Skinny Love — Bon Iver

— Сан-и, — негромко прошептал Пак, лёжа на груди возлюбленного и выводя пальцем непонятные узоры на липковатой от пота коже. Стрелка настенных часов неумолимо приближается к шести утра. Они сегодня совершенно не спали, но это никак не омрачает наступающий рабочий день. Лёгкая усталость не напрягает, из-за неё не клонит в сон. И что-то подсказывает Сонхва, что сегодняшний день будет особенным. — М? — вопросительно промычал тот, приоткрыв глаза и вперив взгляд в потолок. Его пальцы, холодя кожу, зарываются в волосы на затылке и немного отрезвляют, отгоняя сон. Сонхва едва ощутимо трётся носом о шею и вздыхает, приподнимаясь на локте. — Давай переедем ко мне? У меня своя квартира, ты не будешь платить, да и вместе постоянно… Я так хочу жить с тобой… В ответ тишина. Давящая такая, липкая и противная. Пак тихо сглатывает, вглядывается в лицо своего возлюбленного, который без эмоций упорно пялился в потолок. По его глазам нельзя было понять, о чём он думает, да и думает ли вообще, но Сонхва хотел верить в лучшее. — Ты уверен? — негромко произнёс старший. Пальцами он шагает по волосам, доходит до ушка и цепляет верхний краешек, немного оттягивая. Тот кивнул, ни секунды не думая. — На сто процентов. — Со мной сложно. — Я знаю. — Я пока не работаю официально. Совсем недавно устроился на испытательный срок. — Моего мнения ничего не изменит. — Тэхён не сможет давать нам советы во время се… — Боже, замолчи свой рот, — хохоча, Пак наваливается на своего молодого человека, закрывая его лицо подушкой. Тот что-то бормочет, смеётся, старается в шутку спихнуть с себя тушку, но в конце концов успокаивается. Преподаватель убирает орудие возможного убийства и сдувает с лица волосы. — Не пытайся меня отговорить. Я хочу жить с тобой. Моя квартира не такая большая, но довольно уютная. Наверно. — Главное, чтобы ты был рядом, Хва, остальное для меня неважно. Парень видит лёгкую улыбку на губах, которые зацеловывал едва не до посинения всего час назад, и не может не улыбнуться в ответ. Он уже упоминал, насколько сильно любит этого человека? Да? Так он повторит ещё раз. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, солнце. И вроде бы солнце его лежит рядом, любуется, глядя сверху вниз, но в окно нагло лезет лучик. Сонхва морщит нос, фыркает и утыкается лицом в крепкую грудь своего парня, пока тот с улыбкой наблюдает за этим милейшим действом. — Мне пора на работу, — тихо проговаривает Пак, поворачивая голову и ложась на плечо щекой. — Так не хочется уходить… — И прогулять ты не можешь, — отвечает ему в тон Сан, поглаживая кончиками пальцев голую кожу на спине. Солнце лезет в комнату, окончательно старается разбудить ленивых людишек, не желающих идти работать. — Вообще-то могу, но не буду. У моих малышей сегодня контрольная, а другой препод уж больно строгий по отношению к этим крохотулькам. — Крохотульки? Хва, солнышко, ты путаешь этих маленьких бестий с безобидными котятами. — Ты их просто не видел, — Пак вредно щипает парня за сосок, с довольной улыбкой слыша, как тот шикает. — Мои детки самые лучшие и послушные. — Что-то я сомневаюсь, — старший морщится, растирая ладонью постращавшую грудь. Та ещё пульсирует. — О! — Сонхва вдруг вскакивает и садится на постели, с воодушевлением смотря на возлюбленного. — А может ты пойдёшь со мной? Скажем, что ты практикант, пришёл посмотреть на деток. — Меня пустят? — парень скептически выгибает бровь, приподнимаясь на руке. — Мне кажется, что это всё должно пройти через директора. — Пф, этому старикашке абсолютно всё равно. Даже если он придёт, я тебя отмажу. Я на хорошем счету там. — Ну… допустим, мы можем попробовать это провернуть. — Тогда собирайся, — Пак встаёт с кровати и начинает собирать разбросанные по полу вещи. Некоторое время Сан наблюдал за этим с каким-то непонятным ему трепетом, но после всё же поднялся, на скорую руку заправляя постель. — Давай только в ванную сходим, а то у меня с нашего бешеного марафона слой пота на коже. Я его даже физически ощущаю, — Чхве берёт с собой нижнее бельё, одну пару трусов вручая парню, и направляется из комнаты прочь. Младший быстренько семенит за ним, облизывая губы в предвкушении — просто так вместе в душ они не ходят.

Crazy in Love (Remix) — Beyoncé

Шторка задвигается до самой стены, горячая вода из душа сильным напором обдаёт и без того нагретую кожу, к потолку поднимается пар. Сонхва зачёсывает намокшие волосы пятернёй назад, стоя к своему молодому человеку спиной, позволяя ему любоваться чистым полотном кожи с россыпью крохотных родинок. Чхве проводит языком по внутренней стороне щеки, натягивая её, и ползёт взглядом ниже, к пояснице с прелестными ямочками. Один шаг, чтобы быть ближе. Рука тянется к плавному изгибу талии, такой непривычной для обычного строения мужского тела, чертит пальцами невидимые дорожки нежности. Спереди раздается тихий выдох, почти неслышимый за шумом бьющей по плитке воды. Сан губами касается позвонков у начала роста волос, ведёт языком по плечу, прикусывает играючи, рассыпает нежные прикосновения по шее, чувствуя мелкие неровности пробегающих мурашек. Пальцы мнут мягкие молочные бёдра, царапают ногтями, оставляя белёсые полосы, словно царапины дикого голодного зверя. Пак упирается рукой в стену напротив, поворачивает немного голову назад, чтобы увидеть этого бесстыдника, даже не давшего смыть всю грязь с тела. — Бессовестное ты животное, — шепчет он. Если бы Сан не был так близко к нему, он бы не услышал даже. — Не говори мне, что не знал об этом, когда шёл за мной сюда, — в тон ему отвечает старший и плавным движением заполняет Чхве полностью, выбивая из него такой сладостный стон. Младшему не совсем приятно, ведь, несмотря на то, что они совсем недавно только закончили эти бесстыдные кувыркания, ему требовалась небольшая растяжка. Но как же, черт возьми, заводит эта лёгкая боль с почти неощутимым пощипыванием. Преподаватель вцепляется дрожащими пальцами в бедро возлюбленного, который так подло двигается медленно, словно никуда не спешит. Сонхва уже хочет беззлобно огрызнуться на этот беспредел, но вмиг забывает все слова, когда головка чужого члена с силой бьёт по простате. Вместо недовольства вновь срывается с искусанных губ несдержанный стон-вскрик. Мясо на бедре с силой сжимают, давая молчаливые указания. Сан, словно ожидавший это, постепенно увеличивает амплитуду движений, одной рукой накрывая ладонь парня, упирающуюся в стену, а второй оплетая талию, прижимая разгорячённое не от воды тело к своей груди. Движения учащаются. Стоять, оперевшись на стену, становится не так удобно, поэтому Чхве перехватывает одну ногу под коленом и отводит немного в сторону, заставляя Сонхва выгнуться дугой и схватиться одной рукой за чужую шею сзади, откинув голову на крепкое плечо. Проникновение меняется, становится глубже, поэтому спереди постоянно слышатся томные вздохи, ахи и тоненькие, почти скулящие стоны. Для ушей это услада, особенно когда скулёж переходит в высокий вскрик. — Ну-ка, мой хороший, — хрипло и с придыханием шепчет парень, выскальзывая из тёплого нутра и отпуская чужую ногу, и надавливает ладонью на поясницу. — Выгнись для меня и расставь ножки. У Пака спирает дыхание. Он следует указаниям, упирается лбом в стену и сжимает кулаки, закусывая губу и сдерживая постыдное хныканье, когда чувствует у ягодиц лёгкое щекотание от дыхания. Сан становится на колени, мнёт пальцами нежные ягодицы, разводя их в стороны, и лижет аккуратное колечко сфинктера, распознавая в шуме воды стон с сорвавшимся всхлипом. Старший вновь проходится языком по колечку мышц и резко проталкивает внутрь, растягивая немного края измученного ануса. Сонхва хватается одной рукой за волосы на чужой макушке и буквально впечатывает лицо меж ягодиц, срываясь на стоны каждый раз, когда этот злосчастный язык касается комочка нервов. Чхве ведёт. Он откровенно тащится с лёгких движений бёдрами ему навстречу, с постанываний и скулежа, с сильной хватки в своих волосах. Ему это настолько нравится, что его накрывает спустя уже несколько минут. Именно в тот момент сверху раздаётся звонкий, пронизывающийся до костей стон, а через секунду Сан замечает на плитке белёсые капли. Довольно хмыкнув, он поднимается и оглаживает ладонями талию, целуя гладкое плечико. — Мой нежный мальчик. — Я всё ещё не твоя течная сучка. — Разве? — Пошёл нахер, — буркнул младший и пихнул того локтем в рёбра, беря после мочалку, выдавливая на неё гель и начиная натирать кожу едва ли не до красных пятен. А что, слой пота водой не смывается. — Это скорее тебе туда дорога, любовь моя, — Чхве мурлычет, словно мартовский кот, и отбирает средство насилия из чужих рук, уже аккуратнее и бережнее намыливая спину. Преподаватель дёргается, хочет развернуться, но тот не даёт, прикусывая загривок и продолжая намывать. — Ладно, ладно, успокойся, я просто шучу. — Вечером тебе за такие шутки придётся долго и очень нежно меня тискать, так и знай. — Не переживай, солнце, я готов быть твоей тискательной машиной хоть всю жизнь, — Сан нежно улыбается и целует парня в скулу, откладывая мочалку и смывая пену с тела. Через пять минут в ванной шуршит шторка, парни вываливаются, обтираются и надевают бельё, сопровождая действия лёгкими чмоками и тихими смешками. Уже в комнате, когда Пак наспех натягивает на себя рубашку, Чхве не находит ничего лучше, чем выдать озадаченное: — Что-то ты какой-то заёбанный. Секунда на раздумье, и в ответ прилетает возмущённо-охуевшее: — Да что ты, блять, говоришь? Сонхва уже говорил, как сильно любит своего парня? Да? Так вот забудьте.

***

Lost on You — LP

Подъездная дверь хлопает, а Сан встречается с недовольными глазами своего обожаемого соседа сверху. Тот курит, стряхивая пепел прямо на асфальт, и смотрит так недовольно и устало, что его в какой-то степени становится жалко. И ещё немного страшно. — Утречка, хён, — Чхве старается придать голосу весёлые нотки, но это как-то не спасает от возможной участи. — И тебе тоже, — Ким взмахивает рукой в знак приветствия, продолжая курить. — Думаю, мне стоит извиниться, что мы тебя разбудили, да? — М? Нет, с чего вдруг? — Я просто уточнил. Тогда чего ты такой недовольный? — к Сану под бок лезет Пак, складывая руки на груди. Он смотрит на старшего, словно сканируя, замечает залёгшие под глазами мешочки, так заметно выделяющиеся из-за утреннего солнца, и посеревшую кожу. — Тэхён-ши, Вам не кажется, что пора бы отдохнуть? — подаёт голос самый младший, прижимаясь щекой к плечу любимого. Тот целует Сонхва в макушку и приобнимает за талию. — Кажется. Но я не могу, — сигарета летит на асфальт и придавливается носком ботинок. Ким ерошит волосы и достаёт из кармана ключи от машины. — Деньги с неба не падают, а есть на что-то надо. — Из-за этого ли у Вас явный недосып? — Нет. Из-за парнишки, которого я вчера встретил. — Ого, — Чхве усмехается, за что получает локтем в рёбра. — Ауч, солнце, мне больно. — Не будешь издеваться, — Пак тянет малейшую улыбку, но после вновь смотрит на Тэхёна. — Тогда Вам стоит его найти. — Может быть, — он пожимает плечами и хмыкает. — А вы куда собрались? — К Сонхва на работу, — кидает повернувшийся Сан через плечо, подталкивая своего парня к машине. Та не сильно большая, беленькая и чистенькая — преподаватель очень трепетно к ней относится. — Удачи тебе, Сонхва, с воспитанием еще одного ребёнка, — Тэхён солютирует двумя пальцами от виска и садится в свою чёрную малышку. Через минуту по двору разносится рычание двух моторов. Обе машины разъезжаются в разные стороны. — Не вздумай его слушать, — бурчит Сан, оттягивая ремень безопасности, который так противно давит на шею. — Я не ребёнок. — И не думал, — Сонхва хмыкает, прибавляя скорости и выезжая из этого мрачного района. Мысленно он, кстати, с Кимом согласился. Машина заезжает на территорию школы и останавливается недалеко от входа в здание. Сонхва выскакивает из салона на улицу, хватает с заднего сидения сумку с нужными книгами и тетрадями своих учеников и почти бежит к зданию. Они с Саном успели заехать к младшему домой — с подначки старшего, конечно же, потому что «негоже перед детьми в грязной одежде появляться», — чтобы тот всё же переоделся, но вот к уроку они почти опоздали. Ощущение, словно он снова вернулся в старые добрые времена, когда сам был ещё школьником. Забавно, что тогда довольно часто подшучивал над опаздывающими учителями. Теперь ему ни разу не смешно. — Боже, Чхве Сан, я убью тебя, если мы опоздаем, — с придыханием бормочет младший, проходя через турникет в холле и здороваясь с охранником. Сан же застревает перед этими злосчастными железками, которые мужчина за столом открывать, видимо, не собирается. — Я тебе больше скажу, я даже зайти не могу. — Мистер Кан, пропустите его, пожалуйста. Он со мной, будущий преподаватель в нашей школе. Прошу Вас, он мне очень нужен сейчас на уроке. — А директор в курсе хоть? — охранник вскидывает бровь, оглядывая Чхве с головы до ног. Тому даже неприятно становится. Он же не сильно похож на плохого парня. Или всё же похож? — Я его предупредил, — о да, Пак помнит, как наплёл с три короба о безудержной любви Сана к деткам, о его мечте стать преподавателем в школе — причём именно в их школе, заметьте — и желании посмотреть на лучшего — ладно, на одного из лучших — учителя. — Ну хорошо, проходи, — охранник пропускает Чхве, а потом с тихим хмыкни провожает убегающих на второй этаж взглядом. — Чудики… слева ведь был открытый турникет. Парни залетают в кабинет ровно со звонком. Его крохи послушно сидят в коридоре, ждут своего любимого преподавателя, который почти опоздал. — Проходите, зайки, — с отдышкой произносит Пак, вешая куртку на вешалку, а после и в шкаф. — У нас сегодня гости, так что давайте покажем, какие мы умнички. Дети хором — у Сана аж уши заложило с непривычки — отвечают и рассаживаются по своим местам, приготавливая учебники по английскому. Чхве наблюдает за всем с явным удивлением, прописанным у него не только в глазах, но и на лбу, если судить по довольной лыбе младшего. Тот встаёт у доски и кивает детям головой, произнося мелодичное: — Good morning. — Good morning, — отвечают малыши на корявом английском. Они, вообще-то, молодцы — выучили эту фразу почти за неделю ещё в прошлом году. С произношением всё ещё немного криво, но намного лучше, чем совсем ничего. — Сегодня, как я уже сказал, у нас будет гость. Его зовут Чхве Сан, для вас он будет господин Чхве. Запомнили? — Да! Здравствуйте, господин Чхве! — и снова хором, словно единый организм. Сан в шоке. В конкретном и ярко выраженном. Он ожидал увидеть всё, что угодно, но не это. Не то, что Пак окажется прав — его детки намного послушнее, чем те, которых обычно он встречал в своей жизни. — Очень приятно с вами всеми познакомиться. — А теперь давайте начнём урок. Все подготовили домашнее задание? — Сонхва обводит класс взглядом, замечает кивки, но тут вдруг показывается рука, причём довольно уверенно поднятая. — Да, Соджун? — Господин Пак, я не сделал домашнее задание, — честно отвечает мальчик, вставая со своего места, чтобы, наверно, учителю было его лучше видно. — Почему же? — Я не помню, как читается тар.. трац… — Транскрипция? — Да. Мама сказала, чтобы я попросил Вас объяснить ещё раз. — Хорошо, садись, я тебя услышал. Давайте я тогда объясню задание ещё раз. А ты, Соджун-и, слушай внимательно, чтобы потом делать задание вместе с нами. Если у кого-то появится вопрос, вы мне его задаёте, хорошо? — Да, господин Пак, — ребята отвечают так, чтобы их было слышно, но не слишком громко. Сан всё ещё удивляется. — Итак, все мы помним, как читаются транскрипции, правильно? — в ответ класс дружно кивает. — Замечательно. В этом задании вам надо было прочитать транскрипции, которые у вас в учебнике написаны, а после написать в рамочку то, что вы смогли прочесть. Так мы с вами тренируемся произносить звуки, учимся записывать слова, ну и, конечно же, запоминаем их. Ничего страшного, если сейчас у кого-то будут ошибки в написании. Мы только учимся это делать. Итак, давайте мы будем читать по цепочке по одному слову, а потом выходить и записывать их на доске. Рюджин, солнце, давай начнём с тебя. Ребята читают медленно, иногда запинаются, но не начинают паниковать — извиняются, исправляют ошибку, если замечают её сами, или повторяют за Паком, который настолько терпеливо объясняет одни и те же моменты, что Сан снова и снова поражается. Его парень и правда замечательный учитель. Пусть дети и правда спокойные, довольно трудолюбивые, но ведь и сам преподаватель должен обладать стальными нервами, чтобы всему обучить этих крошек. Хотя, крошки для Сана только они.

Красота — Мария Чайковская

Сорок пять минут пролетают одним мигом, Чхве даже толком не успевает освоиться в этой атмосфере — звонок с урока, и дети выходят в коридор. Там сразу же нарастает гул, в ушах начинает звенеть, причём так, что голова разболелась. Однако парень, уверенно отойдя от стены, у которой так удобно расположился (да, стоя, ну и что вы ему сделаете?), к своему ненаглядному. К слову, Сонхва терпеть почему-то не может, когда его так называют. Но в уме же можно, верно? — Ладно, забираю свои слова обратно, они замечательные. — Вот видишь, я же говорил, — младший довольно хмыкает и убирает учебник английского в один из ящиков стола, вытаскивая уже другой. — С ними легко, потому что они делают всё, что ты им скажешь. Надо выучить стишок на английском — выучат, причём сделают это хорошо; надо будет принести поделку из простых вещей — сделают, а потом ещё и конкурс выиграют. Я безумно рад, что мне достались именно такие дети. — Неужели у вас не было казусов? — Сан подходит к возлюбленному сзади почти вплотную, укладывая руки на талию. — Они настолько идеальные? — Были, конечно, куда ж без них. Но всё довольно быстро решалось. Никто не конфликтный, даже родители их спокойные люди. Я сначала искал в этом подвох, но потом понял, что они набрали самый лучший класс в этой школе. — Невероятно. Тебе и правда повезло. Но, — задумчиво тянет старший, касаясь губами плеча, — я теперь хочу такую пуговку. Нам с тобой. — Ты ведь ненавидишь детей, насколько я помню, — преподаватель оборачивается назад и заглядывает в глаза напротив. — Да. Но если мы будем заниматься его воспитанием, то всё будет иначе. — У тебя есть младший брат, бессовестное создание, которого ты, если не ошибаюсь, терпеть не можешь. Мне ваши родители довольно подробно рассказывали про отношения между вами. Разве не ты оставил его на углу дома у мусорки, сказав, что родители решили его выкинуть? — Это был угол нашего дома, если что, — бурчит тот, фыркая от недовольства. Неужели он думает, что отношения между братьями будут хорошими, когда из-за одного второго перестали замечать? — Но ты его там оставил, — хмурясь, замечает младший. — Это нормальные отношения между братьями. Особенно, если один из них младший. — Ты просто ревновал, я понимаю, — Чхве заключают в объятия, целуя в висок. От этого действия на душе стало немного, но спокойнее. — Это обычная семейная психология. После его рождения родители отдавали всё своё внимание ему, потому что он был не способен жить самостоятельно, а ты, будучи ещё ребёнком, подумал, что они тебя предали, выбрали другого. Это, в первую очередь, ошибка ваших родителей. Они неправильно поступали, оставляя тебя одного или свешивая на тебя брата, так что твоей вины здесь нет и не будет никогда. Именно потому, что понимаю твоё положение в прошлом, сейчас я даю тебе всё своё внимание, насколько это возможно. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке, брошенным вновь всеми. Сан внезапно утыкается младшему в плечо, отчего последний слегка дёргается, но от себя не отстраняет. Даёт постоять так несколько минут, как вдруг слышит тихий, но достаточно различимый в полнейшей тишине всхлип. Он тоненький, словно детский. Что-то странно неприятное дёргается в груди. — Сан-и? Ты плачешь? — Нет, — хрипло раздаётся в ответ. Ладони на талии сжимаются сильнее, притягивая к телу напротив всё ближе. — Я сдерживаюсь из последних сил. Почему ты такой замечательный? Чем я тебя заслужил? — Я не замечательный, — нежно прилетает в ответ, пока губы касаются тёмной макушки. — Я просто люблю тебя, глупенький.

***

Je te laisserai de mots — noel.smt

День оказывается выматывающим. Они сидели в школе до трёх часов дня с девяти утра, два из которых они — точнее, Сонхва, Чхве там был как декорация, — были в качестве преподавателей, а остальные четыре — нянек, которые честно помогали крохам с домашним заданием, чтобы вечером был отдых, а не нервотрёпка. Такие дополнительные часы проводились редко — один или два раза в неделю по усмотрению учителя. Несмотря на свою нелюбовь к маленьким бегающим человекам Сану очень даже понравилось слышать в свой адрес «Господин Чхве, спасибо Вам огромное, я бы без Вас не справился!» или что-то похожее. Самовлюблённо? Вероятно, но старшему было приятно осознавать, что он сейчас помогает будущим умам страны — не факт, конечно, но вполне возможно. А ещё он окончательно осознал, что хочет такую горошинку, которая будет бегать у него в ногах и с криками «Папочка!» просить его помочь. Вообще, у него уже есть такая, но она больше, в ногах у него будет только если ползать, и то не в обычном обозначении этого действия. Так, однозначно понесло не в ту степь. Хотя… если так подумать… Нет. Сан встряхивает головой и обращает своё внимание на парня, сидящего за рулём. Он красив, статен, нежен и его. Полностью. От и до. Ну надо же, а он явно сорвал хороший куш. — Я люблю тебя. Пак удивлённо вскидывает брови. Не то чтобы он слышал это редко от своего возлюбленного, но всё равно неожиданно. — Я тоже тебя люблю, милый. Но с чего ты вдруг? Не любишь ведь просто так говорить такие громкие слова. — Посчитал, что ты должен знать об этом, — с улыбкой отвечает старший и отворачивается к окну, замечая знакомый двор. Вскоре машина паркуется у подъезда, ребята вываливаются на улицу, но почти тут же замирают. Почему? Ответом является стоящий у скамейки Тэхён, который довольно подозрительно осматривает что-то снизу. — Тэ-хён? — Чхве подаёт голос и делает пару шагов вперёд. — У тебя всё хорошо? Что-то потерял? Мужчина резко замирает. Он не двигается где-то минуту — ровно до тех пор, пока обращение не повторяется снова. — Тэ-хён? — голос у старшего какой-то странный, подозрительно неуверенный. Но стоит тому только повернуться, как в голове приехавших всё встаёт по полочкам. Взгляд. У Кима неестественно ошарашенные и напуганные глаза. Зрачки увеличены, но не настолько, чтобы принять за наркомана. Руки явно дрожат не от холода или ломки. Страх. Человек перед ними испытывает натуральный страх. Тот самый, что появляется перед неизвестностью. Тот самый, что может возникнуть у человека, находящегося в непривычной для него среде. — Это не Тэхён, — севшим голосом шепчет Сонхва, хватая руку своего парня. Верно. Перед ними его родственная душа.