Потерянные среди миллиардов

My Potna Dem — $ilkMoney

Тэхён тупит в потолок, лёжа в постели. На часах без десяти минут пять, а кое-кто упорно не даёт Киму спать. С того разговора возле падика прошла почти неделя. Сонхва, «душа» его братана, долго ждать не стал, приехал на следующий день к ним на район и укатил с Саном в рассвет. Точнее, в полуденное солнце, ибо любовь любовью, а работу за него никто не поработает. И мужчина за них искренне рад, но не тогда, когда ему вставать через двадцать минут, а эти ебучие — причём и в прямом, и в переносном смысле слова — кролики не дают уснуть ещё с одиннадцати вечера. И как у них только сил хватает? Там ведь заходов пять было… Тэхён нацелен узнать у друга, как он выработал такую стальную выдержку. Естественно Ким нихрена не выспался. Вместо него с будильником проснулся агрессивный монстр, готовый рвать и метать. Не дай бог кто-то из парочки с этажа ниже попадётся ему на глаза до вечера. Чайник противно свистит, оповещая на всю квартиру, что вода готова для заваривания кофе, но юрист даже не дёргается. Стоит и смотрит на тихую улицу с редкими прохожими. Тоже, наверно, на работу бегут. Есть не хочется. Если быть честным, у него отбило всякое желание есть после громких «Глубже, милый, глубже!» и «Боже, Сан-и, кончишь ты или нет?», поэтому было принято решение поесть на работе. Ну или в дороге, если, конечно, он не наткнётся на какого-нибудь дебила, который окончательно испортит ему аппетит. Но, как обычно бывает, у его желудка совершенно другие планы, поэтому к подгорелой яичнице вместо приправы отправляется пепел от сигареты, которую Тэхён решает выкурить именно сейчас, а не потом, когда будет на улице. И нет, ему не противно есть так, даже наоборот, уже привык. Несомненно, он научится готовить, когда будет для кого, а пока может перебиться и этим. На улице уже начинает напекать солнце. Вроде бы в половину седьмого должно быть ещё прохладно, но нет, погода решает, что людям нужно больше тепла. Тэхён ебал это решение, честно говоря, потому что его рабочий костюм плотный и до безумия жаркий. А ещё сковывает движения, особенно когда старший видит у подъезда курящего Сана, которого ужасно хочется побить. Удивительно, правда? — Воу, — подаёт голос Чхве, когда видит разбитого друга с тёмными мешками под глазами. — Ты чего такой убитый? — Даже не знаю, — язвит Ким, доставая из кармана ключи от машины. — Бессонница замучила, знаешь. Кролики всякие перед глазами появляются. Парень поджимает губы, догадываясь, в чей огород камень только что бросили. — Ты не можешь меня винить в этом. Сонхва безумно горячий, и устоять перед ним сложно. — О, я представляю. Вы с одиннадцати вечера ебётесь. Блять, вы затрахали не только друг друга, но и весь дом, я уверен. Вас даже я слышал, а твоя квартира, между прочим, под моей! — С девяти вообще-то, — гордо поправляет его Сан, полностью игнорируя наезд. — Ты не слышал, потому что я только разогревался. — О Святые угодники, избавь меня от подробностей, — страдальчески стонет Тэхён и под звонкий смех друга направляется к машине. Он его переименует в контактах. Сто процентов. Нет, даже двести. По двору разносится мягкий рёв мотора, а чёрная машина, блестя чёрными боками, выезжает с парковки и уносится в сторону центра.

Wait — NF

Соната мчится по дорогам города, рассекая капотом нагревающийся постепенно воздух. Солнце блестит в окнах домов, где только-только просыпаются люди и готовятся к новому рабочему дню. Столица оживает, приобретает свои привычные краски, свой надоедливый шум и спешку. Тэхёну такое нравится. Несмотря на то, что их район привлекает своей тишиной, мужчине порой не хватает жизни. Не хватает суматохи, которую он получает каждую неделю с понедельника по пятницу и от которой отдыхает с субботы по воскресенье. Он бы считал такое постоянство сказкой, но всегда находится хотя бы «но». Отсутствие поддержки рядом сильно бьёт по сердцу. Ким едва не боготворит своих друзей, на самом-то деле. Он ими дорожит, бережёт как зеницу око за их добрые слова, присутствие и терпение. Но это всё не то. Ему нужно другое, нечто более трепетное и нежное. То, что укроет в тепле объятий и подарит душе истинное успокоение. Сзади остервенело сигналят. Тэхён встряхивает головой и даёт по газам, срываясь с места, совершенно не замечая, что проехал едва не на красный. Его это сейчас мало волнует. Он всё ещё где-то в себе, где-то очень-очень далеко от Сеула. Там, где никто его достать не должен. Но достают. Снова сигналят. Он стоит на повороте к своему офису, но из-за задумчивости совершенно не замечает, что машина, стоявшая перед ним, давно уже уехала, когда как он, всё ещё мигая поворотником, замер на месте. Вздохнув, Тэхён с трудом выворачивает руль и почти сразу паркуется, глуша мотор. Голова тяжёлая, будто в неё свинец налили. Взгляд не может сфокусироваться на чём-то одном, вечно бегает от предмета к предмету. Моргнуть было в сто раз невозможнее, чем просто пошевелить руками. Нужно собраться. Собрать волю в кулак, выйти из машины и пойти работать. Но Тэхён не может. Он с трудом различает звуки, которые доносятся с улицы через закрытое окно, когда, прикрыв глаза, медленно проваривается в сон. Резко снова кто-то рядом сигналит, и Ким дёргается, как подорванный. Оглядывается и понимает, что уснул. Вот так просто задремал в машине, пусть и всего лишь на две минуты. Нет, так нельзя. Мужчина встряхивает головой, тяжело вздыхает и выбирается из машины, щёлкнув кнопку на брелке и блокируя свою красавицу. Та в ответ как-то вяло мигает фарами, словно тоже устала. Не выспалась. Ким такому сравнению даже усмехается, когда поднимается по небольшой лесенке к главной двери и заходит в просторный холл обычного среднестатистического офиса. Там уже все бегают, как муравьи у разворошённого муравейника, работают, о чём-то переговариваются. Тэхёну неинтересно. Он не спеша проходит к лифту, жмёт кнопку вызова и трёт пальцами переносицу. Это не помогает хоть немного проснуться, но чуточку приводит в чувство. Чем сильнее надавливает, тем больше мозг воспринимает всё вокруг как реальность. Над дверями лифта загорается циферка один, откуда-то доносится противный писк, и Киму приходится собрать всю волю в кулак и шагнуть в кабину. Там он один, поэтому опирается поясницей на стену и тяжело вздыхает. Безумно хочется спать. Лифт останавливается на четвёртом этаже. Двери со скрипом разъезжаются в стороны, а мужчина выходит в коридор своего офиса. Поворачивает налево, проходит прямо, минуя несколько дверей — кабинеты секретаря, кадровика и замдиректора, — и оказывается в просторном помещении. Там столов двадцать, отделённых друг от друга небольшими перегородками. Люди за компьютерами такие же уставшие, как и Тэхён, но упорно работающие, потому что понимают — деньги нужны для оплаты квартир и прочих удобств. Ким неспешно проходит несколько столов, заворачивает в свой закуток и отодвигает скрипучий стул на колёсиках. Уже надоевшие действия по включению компьютера: нажать кнопку на блоке, затем кнопку на мониторе, подключить мышку, ввести пароль от своей учётки. До тошноты надоело. Если бы не отсутствие другой работы, он бы съе… — О, сам Ким Тэхён почтил нас своим присутствием! — ехидничают где-то над головой. Мужчина поднимает уставший взгляд на незваного гостя и в который раз за сегодняшний день вздыхая. — И тебе доброе утро, Хэкюн. — Даже помнишь, как меня зовут, ого, — парень хмыкает и опирается предплечьями о край перегородки. Та под напором веса предупреждающе поскрипывает, но стоически держится. — Чего хмурый такой? — Не выспался, — лаконично отвечает старший, понимая, что этот неугомонный будет доставать его целый день. Если Ван прицепился к кому-то с самого утра, то не отстанет до конца рабочего дня. И почему именно сегодня его жертвой стал Тэхён? — А почему? Любовь не давала глаз сомкнуть? — Эй, перестань к нему лезть, — в разговор влезает пожилой мужчина, Ли Дживон. — Не видишь, человеку и без тебя не радужно. Пусть отдохнёт хотя бы на работе. Ким кидает благодарный взгляд на своего коллегу и возвращает своё внимание компьютеру. Однако парень отставать не намерен. Нервы потихоньку трещат. — Я наоборот подниму настроение! И усталость сразу пройдёт. Эй, Тэхён, — Хэкюн игриво щурится и подпирает кулаком щёку. — А давай на двойное свидание сгоняем? Походим по кафэшкам, поболтаем. — Слушай, дружище, — Ким изгибает губы в недовольной гримасе, хмурясь. — Мне, честное слово, не до тебя. Прицепись к кому-нибудь другому, будь добр. Мне твоя компания неприятна, окей? И не надо ко мне больше подходить. Да, он сегодня вообще не настроен на общение, и что вы ему сделаете? А ничего. Точно так же, как и замерший над ним Хэкюн. Последний неловко чешет щёку и без лишних слов линяет куда подальше от этого нелюдимого коллеги. Тэхён обычно более весёлый, но сегодня, видимо, он встал не с той ноги впридачу к недосыпу. Мужчина тяжело вздыхает и упирается взглядом в монитор. Блок шумит, как бульдозер, пыхтит, а Киму хоть бы хны. Привык уже вслушиваться в работу своего старенького компьютера, водя мышкой по рабочему столу и открывая местную почту. Там уже завалялись новые письма из кадрового подразделения, от внешних отправителей тоже есть парочка… снова вздох. На каждое нужно ответить в вежливой форме, хотя эта вежливость сейчас мысленно была послана в ебеня. К некоторым нужно прикрепить отсканированные документы или же, наоборот, распечатать то, что прислали. Монотонные движения утомляют: открыть крышку стоящего рядом со столом сканера, положить правильно лист скреплённого скрепкой документа, нажать сначала на одну кнопочку, потом на вторую, дать разрешение на компьютере, дождаться сканирования, проверить, перелистнуть страничку. Эти отработанные движения делаются на автомате, поэтому в процессе работы Тэхён даже успевает задремать с открытыми глазами, хотя со стороны это выглядело не так смешно, как могло бы быть. Пока отвечаешь всем, не замечаешь, как стрелка настенных часов неумолимо близится к двум часам дня. Стоит пойти поесть, но Ким упорно печатает этот глупый ответ местной нотариалке, запрашиваемой какие-то данные об их работнике — несмотря на то, что там даже описана причина такого интереса, мужчина всё равно не понял смысла. Видимо, сказался недосып. Вот уже и четвёртый час пошёл, пока Тэхён разносил пришедшую документацию по кабинетам и работникам. Многим приходят какие-то ответы, кому-то запросы, а у кого-то ведётся деловая переписка с использованием местных архивных запасов. В таком случае специальным работникам — коим и является Тэхён — необходимо подать запрос в архив, дождаться ответа, распечатать то, что необходимо, и доставить нужному человеку. Со стороны кажется, что это всё довольно интересно, но не когда за это платят копейки, хотя тобой выполняется не малая часть общей работы. В четыре мужчина уверенно спускается на первый этаж в кафетерий, где берёт себе небольшой стаканчик чёрного чая и три сладкие булочки. Так себе обед, конечно, но иначе никак — надо экономить. Хотя Ким уже начал поиски другой работы. Пусть всё пока тщетно, но он старается не унывать. Рабочий день подходит к концу неожиданно. Особенно когда над головой слышится такое противное: — Эй, Тэхён, так что насчёт двойного свидания? Он уже упоминал, как его это задолбало?

***

К тебе — Ermakov

— Чонгук, ты точно уверен? — Хосок стоит рядом с подъездом, наблюдая, как младший брат аккуратно убирает ключи от квартиры во внутренний кармашек небольшого рюкзака. — Давай я с тобой пойду? — Хоби-хён, — Чон поднимает голову и снисходительно так улыбается, словно говорит не со взрослым человеком, а с маленьким ребёнком, — хватит за мной таскаться, мне давно не пять лет. У меня есть навигатор на случай, если заблужусь, да и я, если честно, не хочу отвлекать тебя и Юнги от вашего запланированного свидания. Я справлюсь. Её дом не так далеко, я уже посмотрел. Так что давай, иди, не заставляй своего парня ждать. — Ну хорошо, — старший всё ещё недоверчиво косится на брата, но медленно идёт в сторону дома. — Но сразу звони, если что-то случится. Такси приедет через минуту. — Иди уже! — Чонгук едва не хохочет, смотря в спину Хосока. Тот ещё пару раз оборачивается, но потом заворачивает за угол, совсем пропадая из вида. Парень отвлекается на подъехавшую машину и забирается в салон, устраиваясь удобнее и устремляя взгляд за окно. Уже неделю он живёт в Сеуле, наслаждается его видами, пусть и из окна квартир. Совсем недавно, а точнее вчера, он наконец переехал. С поиском квартиры ему помогали брат и Юнги, даже отец из Франции чутка подсобил, связавшись со своими старыми друзьями, которые до сих пор живут в Корее. Как только нашёлся подходящий вариант, который устраивал и по местонахождению, и по финансам, и по интерьеру, Чон сразу же начал собирать вещи. Многие до сих пор лежали в чемодане, но их всё равно пришлось перекладывать по-новому. И почему всё не может быть проще? Чонгук постепенно осваивается, даже задумывается о том, чтобы остаться здесь навсегда. Он чувствует, что не зря приехал сюда этим летом. Понятия не имеет, откуда это чувство взялось, но он уверен, что в этом году его жизнь изменится. Да и двадцатидвухлетие не за горами… Парень не сдерживает лёгкого смешка, отчего привлекает внимание таксиста. — У Вас хорошее настроение, — выдаёт тот, улыбаясь. — Это замечательно. Знаете, у самого настроение поднимается, когда мои клиенты улыбаются. — Тогда я очень надеюсь, что сегодня Вам поднимут настроение ещё больше, — Чонгук улыбается шире и снова смотрит в окно, уходя в свои мысли. Он с нетерпением ждёт своего дня рождения, чтобы увидеть своего соулмейта. Он уверен, что этот человек будет самым лучшим в его жизни. И они смогут поладить сразу, как только встретятся лицом к лицу. О, а ещё они обязательно будут устраивать вечера кино! Да, точно. Чонгук кивает своим мыслям, не сдерживая широкой улыбки. И даже всё равно, если этот человек будет некрасивый. Чон всё равно его любить будет. — Мы приехали, — сообщает таксист, тормозя у подъезда. Чонгук оглядывается и переводит взгляд на мужчину, снова улыбаясь. — Спасибо Вам большое. Хорошего дня! — И Вам тоже хорошего дня! Парень выскакивает из машины и уверенным шагом идёт к подъезду. Домофон пищит, когда Чонгук вводит код. Наверняка у матери пропищало в квартире, оповещая её о приходе сына. Пятый этаж многоэтажки встречает светлым и просторным холлом. Пять дверей, идентичные, как китайская семья, с электронными замками и аккуратными золотыми номерками под верхним краем. Всё идеальное, без лишней грязи и изъяна. Сразу видно, что живут здесь явно не бедные люди. — Чонгук-и! — одна из дверей распахивается, и оттуда выбегает женщина лет сорока пяти на вид. У неё аккуратные чёрные кудряшки, широкая улыбка и чернющие глаза. Когда Чонгук был маленьким, мама говорила, что в таких глазах живут Вселенные. И, на удивление, оказалась права. — Мам, — парень подбегает к женщине и крепко её обнимает, пряча лицо в плече. Тёплые руки обхватывают его под мышками, прижимая к худому телу. Миссис Чон ниже сына на целую голову, но это ни разу не проблема. — Как же я скучал. — Я тоже скучала, мой хороший, — шепчет женщина, явно не переставая улыбаться. Но вскоре она отстраняется и тянет парня в квартиру. — Идём, я уже обед приготовила. Нам есть, что с тобой обсудить. Обязательно расскажешь, как жизнь во Франции. Очень хочу послушать. И Чонгук идёт. Идёт, как шёл в детстве за близким человеком, и чувствует себя самым счастливым на всей планете. Женщина отодвигает стул на уютной кухоньке, усаживается и подпирает ладонями голову. — Рассказывай, родной, как ты во Франции? У тебя там всё хорошо? — Да, — Чонгук садится напротив матери и ласково улыбается. — Papa travaille et je suis diplômé de l'université cette année… — заметив непонимающий взгляд родственницы, парень мгновенно себя одёргивает. Нельзя забываться. — Прости, никак не могу привыкнуть. Папа работает постоянно, а я закончил университет в этом году. Теперь надо искать работу. — Я уверена, что с этим у тебя проблем не будет. Ты ведь на графического дизайнера учился, верно? — Да. Но везде нужен опыт работы, так что придётся где-то нарабатывать. — Ох уж эти детки, — миссис Чон ласково так смеётся, поднимаясь и тут же начиная накрывать на стол. — Давай я тебя сначала покормлю, а потом мы уже с тобой как следует поговорим за чашечкой чая. И именно в такие моменты Чонгук понимает, насколько сильно ему не хватает в жизни мамы. Но ведь сейчас всё изменится, верно?

***

The Whilhem scream — James Blake

— Жаль, что ты не хочешь остаться, — женщина грустно дует губы, сложив по-деловому руки на груди. — Места бы хватило. Ёнхи не был бы против, ты же знаешь. — Знаю, — кряхтит Чонгук, натягивая кроссовки на ноги. — Но я не хочу мешать. К тому же, мне надо обустроить квартиру. Зеркал вообще нет. Прошлые жильцы были уж больно суеверные, одно зеркало на всю квартиру и то в ванной, так они его разбить умудрились. Поэтому сейчас нужно заказать новое. — Наверняка какие-то дикари были, — фыркает миссис Чон, поправляя чёрные кудряшки. — Но ты не забывай меня навещать, хорошо? — Ну что ты, — парень выпрямляется и крепко обнимает мать, прикрывая глаза. — К тому же сейчас. Пока Ёнхи на работе, я и Хосок будем за тобой приглядывать, чтобы нашему братику или сестрёнке было комфортно. — Ой всё, иди уже! Ещё посюскайся со мной, маленький засранец. — Обязательно. — Будь осторожнее. Если что — сразу звони. — Хорошо. Ты тоже будь аккуратнее. Я люблю тебя, — Чон, услышав мамино «я тебя тоже, родной», с улыбкой покидает квартиру. На душе приятный тёплый осадок остался после встречи, словно частичку дома унёс с собой в сердце. Ещё и новость о беременности матери добавила своей радости. Это неожиданно, конечно, но приятно. Он будет старшим братом. Улыбка сама расползается по лицу, стоит только этой мысли закрыться в голову. Парню приятно это осознавать. Он совсем не против понянчиться с младшим, чтобы помочь маме. Совсем не против эту горошинку воспитывать и учить чему-то, как когда-то в своё время учили его самого. Он сможет стать для кого-то примером. И это, несомненно, радует. На телефоне открыт навигатор, стрелочка красивого лазурного цвета двигается так же медленно, как и сам Чонгук. Он идёт, оглядываясь по сторонам, разглядывая дома и магазины, машины, припаркованные у обочины, людей, снующих туда-сюда. Однако неожиданный толчок в плечо, причём довольно сильный, выбивает не только Чонгука из приятных мягких облаков задумчивости, но и телефон из рук, который с треском чего-то явно сломанного падает на асфальт. Вот же блядство. — Чёрт, нет, — хнычет шатен, садясь на корточки и поднимая телефон. Экран пошёл паутинкой трещин. Кнопка включения упорно не реагирует на агрессивные попытки нажатия. — Ну как же так… — Боже, простите! — рядом оказывается подросток лет пятнадцати. Он обеспокоено и виновато оглядывает сломанную вещь. — Я отвлёкся, не смог удержать руль. — Ничего, — Чон дёргает плечом и едва старается не разреветься, оглядывая смартфон. И вот как он теперь без него? — Всё в порядке. Главное, что ты цел. — Простите ещё раз, — парниша поднимается, забирает оставленный велосипед и тихонько скрывается с места происшествия. А вот Чонгук поднимается со своей бедой и, оглянувшись, идёт дальше. Он вроде помнит дорогу дальше. Однако проблема встала прямо на перекрёстке. Парень беспомощно оглядывается по сторонам, совершенно забыв, где ему надо свернуть. И в этом состоянии он напрочь забывает весь корейский, который учил. В голове только родной французский. По щеке медленно очерчивает мокрую дорожку первая слеза. Француза накрывает истерика, он жмётся к бетонной стене неизвестного ему здания и не может узнать местность. Ему безумно страшно. — Извините? — рядом раздаётся обеспокоенный голос, и Чонгук, подняв голову чуть вверх, сталкивается с жидкой карамелью чужих глаз. — У Вас всё в порядке? Вам нужна помощь? И тут Чон понимает, что это единственный человек, который решился к нему подойти и помочь, хотя он буквально стоит на перекрёстке, где людей полные тротуары. И как его здесь только заметили? От грустной мысли хочется плакать сильнее. Шатен кривит губы, всхлипывает и начинает так по-детски хныкать. — Эй, эй, тише, — голос незнакомца мягкий, тёплый, как вязанный шерстяной шарф, окутывающий ласковым уютом. — Не плачь. Что случилось? Я постараюсь помочь. — Я… я… — с заиканием начинает потерявшийся, хотя связать на корейском и двух слов нормально не может. — Je suis perdu. Mon téléphone est cassé, je n'ai aucune idée où je suis et où se trouve ma maison… Молчание со стороны спасителя, словно гром в летнюю ночь, сотрясало воздух. — Чего?. Подожди, ты не местный? Чонгук лишь мотает головой, совсем очаровательно, по мнению его спасителя, вытирая рукавом лёгкой кофты мягкие щёки. Парень весь словно миниатюрный, игрушечный в этом мегаполисе. И разве можно его оставить одного? — Помнишь хотя бы что-то из своего района? — Только магазин… он с вывеской какого-то котика… или собачки… зоомагазин, наверно… это совсем недалеко должно быть, но я не помню, куда и где сворачивать, — глухо, с перерывами на всхлипы, сообщает Чонгук, закусывая нижнюю губу и осматриваясь вновь. Даже вспомнить не может примерно карту. Что за напасть. — Это и впрямь недалеко. Пойдём, я тебя подкину до того магазинчика. И Чонгук идёт. Снова. Как доверчивый маленький ребёнок, он идёт за незнакомым ему мужчиной в рабочем костюме. Его машина стоит у тротуара, мигая аварийкой. БМВ аккуратная, красивая, пусть и явно не новая. Зато ухоженная. — Садись, — незнакомец открывает пассажирскую дверь спереди и чуть кивает в сторону. — Здесь нельзя долго стоять. Чон запрыгивает в салон, и уже через минуту, когда дверь с водительской стороны захлопывается, автомобиль отъезжает от места остановки. — Ты совсем немного не дошёл. Тебе надо было пройти перекрёсток и на первом повороте после него повернуть направо, — мужчина обьясняет спокойно, смотря на дорогу, и заворачивает в небольшой переулок. Виднеется вывеска того самого магазина, и местность становится более знакомой. Вот же чёрт. — Спасибо большое, — Чонгук говорит почти неслышно, стыдливо пряча взгляд и рассматривая пальцы. — Я растерялся… — Такое бывает. Надеюсь, что дальше ты доберёшься без проблем. Мотор глохнет как раз у зоомагазина. Чон, посмотрев на вывеску, оборачивается всё-таки к мужчине. — Ещё раз спасибо большое, что помогли. Хорошего вечера. — И Вам тоже, — тот улыбается немного, наблюдая, как парень, улыбаясь незнакомцу в ответ, вылезает из машины, аккуратно закрывает дверь и идёт в сторону жилых высоток. А Ким, кажется, зависает. Но а как иначе? Он всегда был падок на красивых мальчиков, а тут такое зарёванное чудо, с глазками-бусинками, с такими по-детски пухлыми губами и бровками домиком. Этакая фарфоровая куколка. Ещё и не местная, хотя по внешности сто процентов кореец. Уже дома, когда над головой горит тёплый свет, за окном на чёрном полотне неба мерцают маленькие звёздочки, а руки согреваются о керамическую поверхность кружки с остывающим в ней чаем, Тэхён думает о том, что такие люди — редкость. У них в глазах сверкают тысячи Вселенных, улыбка озаряет всё вокруг, а их ментальная энергия заряжает всех, кто находится рядом с ними дольше двадцати минут. То, что он попался именно Тэхёну — везение, не иначе. Этот день теперь однозначно можно считать одним из лучших.