Бог и Палач

«Некоторой правды лучше не знать» Пронеслось в голове юного Лорда, слушающего, как смуглое, и в то же время холодное тело, тянется к умиротворению. Легкие тщетно гоняют кислород, насыщая им кровь. В его руках дрожь, высвобождающая гормон стресса. Сердце бьётся… так быстро, в погоне за счастьем, за тишиной Что бы его собственный ритм затмил тот шум, доносящийся вокруг. Кэйя всегда молчал о том, откуда он родом, почему у него нет родителей и глаза. Даже в ту ночь, он переступил порог дома, с плотно завязанным куском ткани, скрывая некое уродство под ней. И по сей день, уже около 15 лет, никто не видел что под ней. Он всегда опускал взгляд вниз, полностью игнорируя вопросы о жизни до попадания в поместье «Рассвет». Крепус, отец Дилюка, говорил что, не всякое прошлое легко вспоминать, порой, его хочется спрятать. Что б люди не смотрели на тебя косо, рассказывая «ту самую» историю, что бы тебя не жалели, подбадривающе говоря «держись». За кого? За кого держаться? Да если бы вы знали правду, вы бы закрывали своим детям глаза, а на дверях скрепели бы засовы. В заведениях лишь вежливо просили бы их покинуть. «Мне бы не было ни единого тихого места на этой земле, кроме могилы» — такие мысли часто посещали Капитана. Что если бы он рассказал? О том каменном замке, и волчьих шлемах, о тех механизмах и магии, что их питала, о волшебном городе, наполненный детьми и их родителями. Об их солнце, которое никогда не обжигало кожу, но светило так же ярко, как здешнее. И о том… что стало сейчас, с кем они сражаются… и кто стоит рядом с ними, в кругу обороны. — Спасибо, Дилюк, за то что поддержал. — с лёгкой улыбкой промолвил тот, выбираясь из объятий. Он не знал, что говорить дальше. В голове — словно пустошь, с гудением ветра, что вздымал песок. — Ты что-то говорил и… я не слышал в тот момент. Что-то важное? — было страшно поднять взгляд, посмотреть в чужие, взволнованные глаза, цвета изысканного вина, которые всегда переливались на солнце, подобно рубину с включениями*. Пират знал, что не найдёт в них ничего, кроме немого вопроса, на который не сможет ответить. — Я говорил, что ты можешь остаться, Кэйя — мужчина продолжал сидеть совсем рядом, подогнув колени. Что делать дальше? Неужели, жизнь его сводного брата была настолько жестокой, что он до сих пор с подлинным ужасом вспоминает те далёкие годы? Впившиеся, словно волки, воспоминания, которые раздирали кожу, трепали волосы, смешивая их с кровящими ранами. И останется только одно… Капитан погрузился в далёкие раздумья, ещё никогда он не думал, что вернётся сюда. Что будет засыпать в полном людьми доме, как до того события, когда жизнь отняла у Винодела его отца. Так же, как когда-то отняла у забытого Принца далёких краёв его народ, его семью, его друзей. Его руки, всё ещё окутаны их смертями. Но, взглянув на это, словно на книгу, разве может быть смерть приёмного отца связана с геноцидом целого народа руками Богов? Разные, до мозга костей, события, но итог у них один. Кровь вновь возлагается на руки мужчины, с блестящим глазом, цвета грозовой тучи. *** «Дилюк, да ты меня даже не слышишь! Ты в своём уме? Я не трогал господина Крепуса, он мне так же дорог, как и тебе. Я бы прикрыл его даже ценой собственной жизни, ты же знал это» Хватит лжи, давайте взглянем правде в глаза. Смерть Господина Крепуса Рагвиндра стала огромным шрамом в истории Мондштата. Он был выдающимся лордом, и в отличие от остальных, честным к народу. Имея власть и деньги, тот не кидался в лицо простых горожан, указывая на свой статус. Сына воспитывал, как то подобает, аристократу. Манеры, речь, походка, но в то же время, из серебряной ложки единственного наследника никто не кормил. С ранних лет тот обучался у рыцарей, дабы в один день вступить в их ряды. Реализовать отцовские мечтания. А способный мальчишка в своё время покорял одну вершину за другой, радостно делясь славой побед с отцом. И в тот холодный осенний день, когда возвращаясь с удачной сделки, Господин обнаружил ребёнка, которого бьют похитители сокровищ. Сердце его сжалось. Хрупкое, словно хрусталь, испачканное в крови и грязи, дрожащее тело, лишь сжималось сильнее от ударов, которые раз за разом настигали его. Наверное, в тот момент, бедняжка мечтал лишь о смерти, что дарует ему блаженный покой и свободу. Но Господин Крепус взял за руку эту юную душу, повёл её в мир, открыв сердце для брошенного мальчика. И в то же время, в погоне за желаниями, мужчина ступил не на ту тропу. Взявшись за дело с далёкой Снежной, с Фатуи, организацией, принадлежащей той власти. Он оступился. Поплатился жизнью, за опрометчивые поступки, и контракты, которые не стоило подписывать. А за одно и дружбой двух братьев, которая на век была сломлена с того дня. Юный Лорд, Дилюк, винил Капитана в смерти своего отца. Он был уверен, что тот знал о нападении, но просто… пропустил это. «Ты! Ты лишился родителей сам и решил забрать их у меня?» — вот что шептал юный Лорд, с бездыханным телом отца на руках. Белые перчатки запятнаны родной кровью. С глаз катились слёзы, падая на холодную кожу. Сердце, казалось, не просто исчезло. Хотя лучше это было бы так. Внутри всё болело, заставляя раз за разом вздрагивать плечи. И в тот момент он мечтал лишь об одном… О смерти. В груди не хватало воздуха, что бы закричать. Закричать так сильно, как только можно было. Но это того не стоило, Кэйя и так отчётливо понял, каждое слово, до единого звука, что тогда окружали его. «Нам с тобой лучше будет сократить общение до необходимого минимума. Я ухожу, Дилюк» — так, Капитан покинул поместье Ригвиндр, поклявшись, никогда не вернутся туда вновь, как законный наследник. Испивать готовое вино, оказалось приятнее, чем работать над его изготовлением. *** — Ладно, только на одну ночь. Как гость — ноги, словно вата, слабели с каждым моментом, как он пытался подняться. Как и в тех кошмарах, его тянуло вниз. Просто упасть, отдаться судьбе… Хотелось нещадно забыть Тэйват, вернуться в родную гавань, к солнцу, которое так же ярко светило, но не грело… *** Хоть Капитан и обещал остаться, отказаться от вечера в таверне было вне его сил. Он проводил там большую часть свободного времени. Словно второй дом, каждый уголок этого места был ему известен. Решив сегодня заступить на смену, Винодел так же последовал за ним. Из его головы никак не выходил тот животрепещущий образ… та дрожь, в ныне плывущем, словно корабль по волнам, теле. В лёгкости его движений и лучезарной улыбке прятался необъятный ужас, который кажется, был слишком велик для простого смертного. Но был ли Дилюк таким? Живое мирское сердце, играющие на свету глаза, и траур, известный для многих. Но что если бы весь Мондштат ныне сгорел? В момент? Матери держали бы своих изуродованных божественной милостью детей в своих изуродованных руках. Что если бы пришлось бежать, оставляя позади крики о помощи? Твоё имя вопят, кажется, даже сами стены. А ты бежишь, держа за руку своего друга. Бежишь и знаешь, что это ваши последние мгновения вместе. Ноги несут тебя прочь, от мёртвой семьи, от самой смерти, что так и норовит разодрать в клочья твою душу. Многие бы пережили такой кошмар? «Ты бы сломался, брат мой, если бы знал.» И пожалуй, это служило ещё одной причиной, почему Пират ни слова не говорил о тех событиях. Ему не нужны советы или поддержка. Никто в этом мире не разделит этих чувств. И не поймет, что с этого момента и до самого конца — спокойно не будет. Но и прошлое не стоит вспоминать так часто. Иначе погрязнуть в далёких ныне ситуациях очень легко. Пока сердце бьётся, а лёгкие наполняются воздухом, пока горло способно петь, как пташка рано утром, пока глаза встречают рассветы, морщась от света — живи. Пиши свою сказку о монстрах и спасителях. Будь и тем и другим. Разным в каждой главе. В каждом предложении. Нет ничего исконно хорошего или плохого. Нет ни добра, ни зла. И лишь единая реальность и наше восприятие расставит на места события. Танцуй, даже если ты один посреди охваченного пламенем мира. Пока сердце бьётся..... живи… *** Пьянящий запах алкоголя вновь таил в себе чужие секреты. Атмосфера таверны, пропитанная пошлостью, беззаботностью и откровением. Всем хорошо знакомая компания была в полном составе. Бард-бродяжка — Венти, сестра собора Барбатоса — Розария, владелец таверны и вина — Дилюк, ну и конечно, король компании — Кэйя. Они часто проводили время вместе, ведь пересекались за барной стойкой не первый раз, и в какой то степени, юный Лорд даже привык к этой шумной и пьяной компании. К их шуткам, и жажде как можно сильнее напиться. На лице Дилюка не было ни эмоции, как и обычно, но голова была забита мыслями. Капитан так резво рассказывал басни, смеялся, скалил зубы до боли в скулах. Как? Неужели, он так привык жить с той «реальностью», что ежесекундно вновь становиться тем собой, каким его знают в городе? Его вниманию резко пали странные детали диалога, доносящегося из компании. — Кэйя, ты сейчас заплачешь от смеха! — провопил Бард, упиваясь одуванчиковым вином. — Ооо, друг мой, я никогда не пускаю слёзы по таким…пха, абсурдным шуткам? Нет, Розария, скажи ему, что история про деда не такая смешная! — хихикая ответил тот, оборачиваясь на свою собеседницу. — Венти, это правда ужасная шутка. И я не буду отмаливать ваши души за столь чёрный юмор. — на её лица была лёгкая улыбка, а голос сочился сарказмом. Когда всё поутихло, и каждый повысил дозу содержания алкоголя в крови, а Бард так и вовсе был заметно пьян… Кажется, он позабыл и о своей маске, которую таит от людей. — Капитан, а ты уверен, что это были слёзы счастья… или смеха? — хоть произношение и было максимально простое, тем не менее заставило мужчину изрядно отрезветь. В ответ он лишь слегка откашлялся, ожидая окончания этого странного умозаключения. — Я вижу твои секреты насквозь, Кэйя. — в этот момент по телу пробежались мурашки, а губы были натянуты в фальшивой и вопросительной улыбке. — Какое яркое солнце… странно, что не грело. Закусив губу от крайнего недовольства происходящим, он отставил прочь свой стакан, поспешно собираясь уходить. В глазу исчезла какая-либо радость. По телу пробежали мурашки, застав мужчину врасплох. — Тааак, Венти, тебе надо завязывать на сегодня с алкоголем. Расходимся, друзья мои. Спасибо за вечер. — казалось, что он выдавливал каждое слово из себя, словно его душили. И в какой-то степени так это и было. Оставив на столе мешочек с морой, тот вышел, даже не попрощавшись. Ему так хотелось домой… — Сука… — злостно прошептал тот, отмахивая рукой накидку, что свисала с плеча. Надо было идти в поместье, хотя блаженное одиночество было буквально в двух шагах от него. Лишь подняться в штаб и запереть дверь своей комнаты. А что дальше? Морить себя ненавистью и обидой? Ласкать это чувство, как возбужденное тело под собой? Что делать, с теми острыми, ранящими мыслями, но всё же крайне привычными? Видимо, сегодня вовсе не его день. Одна проблема за другой… «Как он вообще посмел открыть свой поганый рот? Что б напомнить, что его хозяева совершили? С моим народом… с моими друзьями… " — в груди пылала жажда мести, развернуться да вонзить этому Барду клинок в самую грудь! И смеяться, так же громко, как смеялись Боги в тот день. Выдохнув и прикрыв глаза перед тяжёлой дорогой «домой» тот лишь обратился к звёздам, как обычно это делал в особо трудные моменты. — et ales iterum expandet alas suas super nos, sol cum frigore oritur. — промолвил тот шёпотом, едва слышно для себя самого. " Птица вновь расправит крылья над нами, когда взойдёт холодное солнце» *** Сидя в пустой комнате поместья, которая сегодня была его ночлегом, он практически ни о чём не думал, буквально. Вино, которое он взял в погребе, переливалось в бокале и приятно насыщало воздух своим ароматом. Концентрируясь на столь приятном зрелище, кажется, что мысли становились тише. Прохлада ночи, что доносилась из окна щекотала кожу. Чудесную и тихую идиллию прервал стук в дверь. — Входи. На пороге всё так же стояла фигура, которую Капитан, кажется, видел за сегодня больше, чем за последние пол года жизни. В руках у него так же был стакан виноградного сока. Разговор будет долгим, раз к нему была такая подготовка. — Кхм, Кэйя, я хотел сказать… — начал говорить Винодел, слегка волнуясь, но голос был крайне спокоен. — Тебя что-то гложет и я не в праве беспокоить эти мысли. Но… если тебя нужен совет или слушатель… Хоть Дилюк и клялся, что никогда более не посмотрит в сторону своего сводного брата… С годами пришло понимание, что кроме него в мире нет ни единой души, кто мог бы понять его скорбь и боль. Непосредственно разделить смерть отца, как очевидец. Но готов ли юный Лорд сам стать для кого то опорой? Он знает лишь частичку, о том что Капитан связан с Кхаэнри’ах, но каким образом? Вот этот аспект был умолчан. И вряд ли об этом когда либо расскажут. Вся эта ситуация ужасно настораживала. Жить нога в ногу с одиноким мальчиком, который едва может сказать что-то о своём детстве. Хотя его язык был достаточно хорошо развязан на пустые разговоры. — хах, Дилюк, не стоит обременять себя заботой. Не делай вид, как будь то ты действительно хочешь помочь мне. — взгляд его был холоден. Он никогда не шептал за спиной, не терялся во лжи, не строил глазки. И даже сейчас, Кэйя не станет прятать несказанные слова. Особенно в момент, когда всё это осуждение просто не даёт спокойно вдохнуть. — Что ты имеешь ввиду? — насторожено ответил Винодел, почувствовав, как в груди неприятно колит. «Да я пошёл тебе на уступки, а ты смеешь кусать руку, которая тебя кормит?» — пронеслось у него в голове. — Ты здесь из интереса. Разве я не прав? Я чую как ты питаешь страсть к моему прошлому. Так хочется заглянуть туда, куда не надо? — тон был спокойным, но слова звучали грубо и режуще. «Только не обожгись об холодный, как моё сердце, лёд, братец» — Капитан был под градусом, но вовсе не пьян. Он не хотел обидеть юного Лорда, лишь устал бегать перед ним, натягивая улыбку. Разве Винодел беспокоился о том, как сильно может ранить своими словами? Постоянными упрёками и недовольством, словно Кэйя непосредственно испортил ему жизнь. — Хорошего вечера. — юноша едва успел развернуться, направившись к двери. — Ты забыл, чем закончился прошлый раз, ха?! Когда я получил Глаз Бога. Я раскаялся перед тобой, я хотел снять маску, но как ты поступил? — как ножи в спину, полетели громкие возгласы Пирата. — Кэйя… это было давно… — А что изменилось? Ты не зол? Не обижен? Ты не чувствуешь горечи утраты? — Капитан встал на ноги, медленно, словно павлин, прикованный к земле, но всё так же гордо. Стакан вина остался одиноко стоять на полу. В то время как мужчина делал шаг за шагом, в сторону брата. Его движения, словно пытка, тянулись долго, вальяжно и мягко. Но достаточно угрожающе, что бы понять — не стоит надеяться на сердечность. — Ты не чувствуешь огня в груди? Не так ли? Ты смотришь в зеркало, поправляя этот… костюм, скрывающие тело, усеянное шрамами. Но что скроет уродство твоего сердца, Дилюк? — его рука скользнула по пиджаку Винодела, после, по рубашке. Холодные кончики пальцев пробежали по шее, цепляя подбородок, заставляя его смотреть в глаза. — Нечего сказать? — с сухих губ Пирата сорвался смешок, — ну же, улыбнись. — на щеке ощутились знакомые прикосновения, скользящие, словно на льду, по бархатной бледной коже. Пальцы настойчиво прошлись по нижней губе, слегка увлажняя подушечки. Кэйя прервал телесный контакт что бы ещё раз взглянуть, на реакцию юноши, на лице которого не читалось ни единой эмоции. Его бездонные глаза… напомнили о недопитом бокале вина к которому тот тут же устремился. — Ты не прав. А ещё, ты пьян. — наверное, чёрт дёрнул Дилюка перестроить свои планы и захлопнуть дверь, не давая себе возможности уйти. Сделав глоток из стакана с виноградным соком, тот постепенно начал подходить к кровати, да бы присесть. Всё же после рабочего вечера в таверне, ноги слегка гудели. Но куда слабее головы, которая уже просто запуталась в том, а нужно ли что то менять? Искать какую то реальность и недосказанные истории? — Это было больно, Кэйя, держать труп собственного отца на руках, зная, что ты лишь спрятался от опасности. Но сейчас, я сделал достаточно, что бы убедиться в себе. В силе духа, верности, упорстве. да и в тех качествах, о которых ты не сильно переживаешь. — юный Лорд был не уверен, не говорит ли он эти слова в пустоту. Может, лишь для того что бы напомнить самому себе о таких убеждениях. Но всё же, возвращаясь в комнату… на удивление Пират не проронил ещё ни слова, ни звука. Возможно, он просто не хотел прерывать рассказ. — Ты не можешь меня осуждать за действия, которые я выполнил в пылу гнева. Разве ты знаешь, какого это, терять отца? — все речи которые произносил юноша всегда были подобраны до каждого звука… Но сейчас, он ляпнул, не подумав. — Что прости? — с истинным непониманием обернулся на него Капитан, держа бокал вина в обоих руках. — Знаю ли я? — В его глазу читался гнев, обида и подлинное разочарование. Уголки губ скосились вниз. — Я не… — он понял, что сказал глупость, но добавить что либо ему уже не позволили. — Ты же даже не знаешь, где мой отец! Да как ты можешь судить о том, что я видел? Что я чувствовал? А? Хах! — вскрикнул тот, разводя руками, делая шаг подальше от собеседника. — Заруби себе на носу, Дилюк. Не смей учить меня тому, что делать со своим прошлым и какие поступки оправдывать обидой, хорошо? Не забывай, откуда идут мои корни. — произнести название своего родного дома — Кхаэнрии, тот не решался. — Ты вспомнил что то сегодня? Что было на той нашивке? Говори! Иначе мне придётся отнести её Лизе. — Винодел резко встал с кровати, сокращая дистанцию между ними. Не стоит упускать из памяти, что Пират неплохо так пьян, но всё ещё в здравом уме. — Нашёл мне угрозу… Да, вспомнил Дилюк, и тебе лучше не знать, что на ней. Поверь, я пытаюсь уберечь всех вас от ворошения змеиного гнезда. Не трогайте это. Вообще. Я сам разберусь. — так хотелось сказать! Хоть слово! Хоть слово о том что он чувствовал! О том что видел! О тех звёздах, что за ним наблюдают, о священных молитвах во имя Короля, о холодном солнце и железных конях. О жизни некогда восходящего принца — бога, для своего народа. Но лучше оставить это всё лишь в воспоминаниях… — Я хочу знать тебя, Кэйя. Я живу с тобой уже 14 лет. Неужели… я не заслужил хоть капли той правды? Я чист перед тобой, у меня нет секретов, но в то же время, я гляжу в неспокойную воду… и ты лишь больше разгоняешь рябь по ней. — Кажется, в этот момент внутри Капитана Кавалерии что то сжалось, затряслось, от волнения, от эмоций, что переполняли этот сосуд. Мозг играл злую шутку, всё больше и больше вспоминая о жизни «до». Казалось, словно больно по настоящему, как будь то в груди прорастали ледяные шипы, загоняя сердце в клетку. Отвратительное чувство переполненности, беспомощности, сожаления и ностальгии. В ушах появился звон. Хотелось закричать. Закричать так громко, что бы всё в Поместье проснулось. Закричать, позволяя слезам разбиваться об пол. Да так, что бы горло болело от этих действий. Что бы больше ничего не чувствовать, кроме уходящего из груди воздуха. Кроме эха и дрожания стеклянных сервизов в шкафу. Зажмурив глаза и опустив взгляд, тот ответил: — Не важно, где и когда это было, но… я видел, как незнакомый мне мужчина, плакал, стоя около мёртвой жены. На её лице… застыл ужас смерти, а он… просто плакал, качая на руках мёртвого ребёнка. Я видел, как женщина, с седыми волосами и старческими морщинами, бежала, что было силы, но каждый раз падала, делая шаг. Она бежала, будучи когда то парализованной. Я видел, как собаки догоняли хозяев, которые бросились, куда глаза глядят, забыв о друзьях своих меньших. И в конце концов, я видел, как мой… близкий друг, захлопывает за мной двери, бросаясь в объятья смерти. Мои руки… моя одежда… мои волосы были пропитаны кровью из разбитых жизней. Я до сих пор чувствую этот запах железа и… трупов. — тот поднял взгляд, заглядывая в шокированные, взволнованные глаза, цвета самого дорогого вина в пасмурную погоду… Они едва не кричали о сожалении своего хозяина. — Не говори мне о боли или о смерти, Дилюк, ты не знаешь что это такое, поверь. Молчаливая пауза… каждому надо было время, что бы отойти от сказанных слов. — Прости пожалуйста, я не хотел трогать эти воспоминания. — прошептал Винодел, подходя всё ближе. Смотря, в пустой взгляд сводного брата. В эту снежную метель или дождливое небо. В этот холод и смерть, которая там жила. В туман, который скрывает мир от тебя. С каждым мгновеньем юный Лорд чувствовал, как бушует шторм. Как в груди бьётся сердце, в попытке прийти в себя. А челюсти давят друг на друга, до боли в скулах… Это так тяжело, наблюдать за тем как кто то медленно погибает, будучи выжившим в такой ситуации. И тогда, пожалуй, он действительно понял, что ошибся. На счёт всего нечистого, что наговаривал многие годы на Капитана, который лишь вслух не хотел описывать те картины, что впились в память. Словно, смерть ему была предписана в тот день и она лишь догоняет его сейчас, разбирая медленно, по кусочкам, будущую жертву. — Прости… — ещё раз прошептал Дилюк, касаясь чужих губ своими. Трепетно и нежно. Аккуратно, мягко и ласково. Даря тепло и сладость. Ему хотелось заплакать от груза той вины, что ощущал перед своим братом. Стать перед ним на колени, прося прощения. Помочь ему залечить раны. Хотя бы чуть чуть. И пожалуй, этим поцелуем… этим первым поцелуем, он лишь хотел сказать «Кэйя, ты в этом кошмаре не один»