Куколка

      Мистер Гудман отворяет первую дверь справа на втором этаже и жестом приглашает меня внутрь. Я переступаю порог. Уже не задумываюсь не о чем, просто следую указаниям. Больше меня ничего не волнует. Я даже не смотрю вокруг, мой взгляд направлен в пол, и я вижу только все тот же паркет, что и в коридоре.       Гудман заходит следом за мной, кладет руку мне на плечо и слегка сжимает. Что у него за привычка такая? Я не хочу, чтобы он меня касался больше. Мне неприятно, мне все еще стыдно, но равнодушие заполнило мое сердце и сейчас вся неприязнь к Гудману ушла на второй план. Директор обращается к кому-то.       - Это Ричард, теперь вы соседи. Покажи ему все. Пока он не освоится, он будет на твоем попечении, приглядывай за ним.       - Да, мистер Гудман. - Доносится до меня из дальнего угла комнаты тихий, спокойный, приятный голос. Я поднимаю глаза. На одной из кроватей, которых в этой комнате две, сидит ребенок, я не сразу понимаю, что это мальчик. У него мягкие черты лица, бледная кожа, короткие темные волосы, зачесанные на бок. Одет он в белую рубашку с коротким рукавом и удлиненные шорты на подтяжках. Он кажется младше меня, но судя по критериям, по которым отбирали меня, он все же старше, хоть и не на много.       Я чувствую, как тяжелая рука Гудмана отпускает меня и слышу как за спиной хлопает дверь. Я продолжаю стоять на пороге. Проходить дальше мне не хочется, уйти я не могу. Я не знаю что мне делать. Ноги все же подкашиваются и я падаю на колени, прямо там где стоял. Похоже, что-то сломалось во мне.       - Эй, ты как?       Мой новый сосед подскакивает ко мне, его голос звучит взволнованно, но я не верю этому голосу. Как я могу сейчас верить хоть кому-нибудь? Он наверняка тоже притворяется. Ему плевать на меня. Он тоже здесь, значит с ними заодно? А может как раз потому что он здесь также как и я он и волнуется за меня.       Пока я размышляю верить ему или нет, юноша кладет мою руку себе на плечи и помогает подняться, доводит меня до кровати, усаживает на нее. Я замечаю, что у него очень тонкие руки, узкие плечи, сам он вообще выглядит хрупким. Он чуть ниже меня, но не на много.       - Ты хорошо себя чувствуешь? - Спрашивает он. Я мотаю головой в отрицательном жесте. Сказать я ничего не могу. Как мне может быть хорошо. Несколько минут назад я понял, что всю свою жизнь мне врали в глаза. Я терпел все ограничения, старался быть хорошим сыном лишь ради того, чтобы в итоге меня продали.       Мой новый сосед больше ничего не говорит, он обхватывает меня руками и крепко прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в его плечо. От него пахнет приятно, каким-то цветочным ароматом. Его запах и тепло его тела успокаивают. Я чувствую, как обида проходит, но остаются слезы. Они снова текут, и рубашка мальчика, обнимающего меня становится влажной. Мне неловко, но я не могу с собой ничего поделать. Хочется плакать и совсем не хочется отстраняться от уюта и тепла этих объятий.       Так мы сидим еще несколько минут. Слезы заканчиваются и моя душа пуста, как пересохший колодец. В ней не осталось ничего: ни боли, ни обиды, ни грусти. Я смирился с предательством, потому что нет смысла отрицать очевидное - ничего не изменится, если я буду вспоминать об этом. Мама не вернется за мной. Она уже мне не мать. Да и я не сотру из памяти то, что произошло, поэтому остается только смирение.       Я наконец высвобождаюсь из кольца рук, выпрямляюсь. Вытираю мокрые дорожки рукавом, всхлипываю. Мой сосед поднимается, достает из тумбочки у своей кровати пачку платков и протягивает мне. Я беру парочку, высмаркиваюсь.       - Спасибо. - Благодарю я. - И прости, я запачкал твою рубашку.       - Ничего. Это всего лишь тряпка. - Отвечает он. - Ты как?       - Уже нормально. Еще раз спасибо. Я Ричард.       - Уилл.       Мы жмем друг другу руки.       - Давно ты здесь? - Спрашиваю я. Уилл подходит к шкафу, единственному в этой комнате, и достает из него чистую рубашку. Он стягивает с плеч подтяжки и, не смущаясь меня, снимает испачканную одежду. Я отвожу взгляд в сторону, чтоб не смотреть на него, успеваю заметить лишь, что спина у него такая же бледная, как и лицо.       - Ты чего? - Уилл с любопытством смотрит на меня.       - Ч-чего? - Переспрашиваю я заикаясь, повернувшись, я обнаруживаю, что Уилл стоит передо мной, застегивая рубашку, нижние полы которой раскрыты и не прикрывают его плоский живот. - Я ничего, просто ты переодевался, не хотел тебя смущать..       - Смущать? Мы же оба парни. - Видно было, что Уилл опешил от такой заботы. Потом он все же улыбнулся, но улыбка его была печальной. - Спасибо.       - Так и как долго ты в этом... - Я не знаю как назвать это заведение. Теперь я понимаю, что это не школа. Приют? Интернат?       - Пять лет.       - В смысле... Сколько же тебе?       - Шестнадцать. Я попал сюда, когда мне было одиннадцать.       - Но я думал, они не берут сюда детей. Меня брать не хотели, а мне пятнадцать.       - У моих родителей особые связи с этим местом. Они продали меня раньше, чем берут сюда, но до прошлого года я просто жил здесь.       - Продали? И тебя?! - Изумляюсь я. В принципе, это было логично, но я не хочу в это верить.       - Один миллион фунтов и тридцать процентов от дохода. - Вздыхает Уилл.       - Од-дин... миллион? - Выдыхаю я. В два раза больше, чем стоил я. Вот значит как, значит меня еще и отдали за бесценок.       - Все дети здесь купленные. - Говорит Уилл.       - А для чего нас покупают? Какая в этом выгода? - Спрашиваю я, но мой сосед качает головой.       - Я не могу тебе этого сказать. Давай лучше я покажу тебе дом и расскажу что здесь, да как.       Я киваю, мы поднимаемся и выходим из комнаты. На втором этаже кроме спален и кабинета ничего нет, поэтому мы не задерживаемся здесь и сразу спускаемся вниз. Пока мы идем по лестнице, я думаю над словами Уилла, о том, что он не может мне сказать. Почему? Он сам не знает или просто я не готов еще слышать правду. И что значит его фраза "до прошлого года я просто жил здесь"? А что случилось в прошлом году? Теперь он живет здесь не просто?       На первом этаже находятся столовая, которую я уже видел, кухня и уборная с душевой. Сейчас на кухне кипит работа, из-за двери тянется приятный аромат. Уилл поясняет, что скоро обед. Готовят для нас нанятые повара. Они живут в пристройке за особняком, вместе с прочими рабочими.       Больше в доме смотреть нечего. На чердак и в подвал Уилл меня не повел, объяснил это тем, что там только старый хлам. По этому мы выходим во двор.       Погода стоит прекрасная. Греет солнце. Я вспоминаю, что не намазался кремом перед выходом, но Уилл успокаивает меня, говорит, что мы не на долго, по этому ничего страшного. Мы идем вдоль дома, прячась от лучей в его тени. Позади особняка тоже лужайка, чуть больше, чем при фасаде. Там располагается летняя беседка и вольер.       Я подхожу к ограждению. Земля усыпана маленькими пушистыми комочками. Кролики!       Уилл подходит сзади. Я оборачиваюсь на него с просьбой в глазах. Он улыбается. Ему приятно, что он сумел меня впечатлить и порадовать. Он открывает сетчатую калитку и проходит в загончик, придерживает дверцу для меня, приглашая войти. Я не медлю.       Он подходит к одному комочку. Тот не двигается с места, бесстрашно тянется к подступившей ноге, пытаясь обнюхать. Уилл присаживается рядом, протягивает руку. Кролик тычется носиком в его пальцы. Таким образом поприветствовав друг друга, Уилл берет кролика на руки, подходит ко мне.       Я осторожно беру пушистое тело в свои руки. Я никогда не держал животных на руках. Мама запрещала мне к ним прикасаться, говорила, что может начаться аллергия, а еще они могут меня поцарапать или даже укусить. Но кролик сидел спокойно, я чувствовал, как его коготки цепляются за мой пиджак, но плотная ткань защищала мои руки. Я поглаживал кролика по мягкой серой шубке, таким счастливым я не чувствовал себя никогда.       Уилл подобрал другого кролика. Так мы стояли оба поглаживая их, наслаждаясь мягкостью и теплом. А пока, сосед рассказывал мне о правилах.       - Подъем в семь, завтрак, процедуры, учеба, обед, свободное время, ужин и отбой в девять. На прием пищи собираемся в столовой. Учимся мы там же, все вместе. В свободное время можно гулять, быть в своих комнатах или заниматься в столовой. Это наши обычные будни. В выходные приезжают гости. Когда они здесь, нам стоит вести себя тихо. После чая в столовой они уходят в соседнюю пристройку, с другой стороны от той, что для персонала. Туда ходить запрещается, если тебя не позовут.       - А ты был когда-нибудь в пристройке? - Спрашиваю я. - Что там? Зачем они зовут туда детей?       - Был. И в эти выходные буду там, поэтому тебе следует запомнить правила и вести себя осторожно, пока меня не будет.       - И что ты обычно делаешь там? - Не унимаюсь я. Мне интересно. Я должен выяснить об этом месте больше, ведь здесь мне предстояло провести много времени.       - Помогаю. - Коротко отвечает Уилл. Потом продолжает, обходя тему стороной. - Говарда нужно слушаться. Все что он скажет исполнять без промедления, иначе будет плохо.       - Говарда?       - Да, так зовут мистера Гудмана. Говардом мы зовем его между собой. Он суровый человек, требующий полного порядка. Не стоит его выводить из себя.       Больше про Говарда Гудмана Уилл не говорит. Он рассказывает про садовника, который ухаживает за лужайкой, про повариху Матильду, у которой всегда можно выпросить бонус, сверх диеты. Я расстраиваюсь, и тут эта дурацкая диета, но радует, что здесь добрая повариха.       Так мы проводим время вдвоем, беседуя о разном, пока не слышим звон колокольчика - призыв на обед.              В столовую мы приходим последними. Это понятно, так как все места, кроме двух, заняты. Во главе стола сидит Говард, по бокам - дети. Я пробегаюсь взглядом по их лицам. Их облик приводит меня в ужас. Они выглядят словно куклы. Фарфоровые статуэтки. Все они. Белоснежная идеальная кожа без изъянов. Блестящие волосы, собранные в аккуратные прически. Одежда новенькая, с иголочки, чистенькая и идеально сидящая. И все так похожи на меня.       Зачем мама привезла меня сюда? Мне не нравится это место. Если бы дети не двигались, я бы посчитал, что попал в кукольный магазин. Теперь мне стало по настоящему жутко. Конечно и раньше было страшно. Чего ожидать от человека скупающего подростков, но это...       Это уже похоже на фетиш маньяка.       Уилл первым подходит к столу, садится. Ну конечно, он-то уже привык. Все они уже привыкли. Я боюсь. Меня бьет дрожь только от мысли, что мы будем сидеть друг на против друга, все такие похожие, кукольные. Я буду оглядываться и видеть фарфоровые лица, стеклянные глаза, ниточки свисающие с потолка и рты, открывающиеся на шарнирах. Мне страшно. Мне стыдно. Стыдно от того, что я боюсь этих детей. Они живые, и я это понимаю, все это жутко.       - Ты будешь садиться? - Я вздрагиваю от холодного голоса, вдруг раздавшегося у меня в ушах. Он выводит меня из оцепенения и я поспешно сажусь за свое место. Я бросаю взгляд на мистера Гудмана. Он смотрит на меня. В его глазах читается недовольство и раздражение. - Мы едим все вместе. Некрасиво заставлять ждать.       - Я понял, мистер Гудман. - Отвечаю я. Не стоит еще сильнее злить его.       Пока я здесь, придется играть по здешним правилам. Я быстро учусь, приспосабливаюсь. Это мне очень помогало раньше. Когда твоя жизнь состоит из запретов, а тебе хочется хоть как-то скрасить ее или хотя бы не усугублять, приходится подстраиваться.       - Уильям, ты объяснил новичку правила? - Обращается Гудман к Уиллу.       - Да, мистер Гудман. - Кивает Уилл.       Приносят еду. Тучная дама в белом фартуке и смешной шапочке на волосах прикатывает в зал тележку с тарелками, везет ее вдоль стола и расставляет перед детьми. Все берут ложки и приступают к трапезе. На первое куриный суп. Я с радостью утыкаюсь взглядом в тарелку и стараюсь как можно реже поднимать взгляд. Остальные, видимо, тоже пользуются этти замечательным поводом не смотреть вокруг.       - В эти выходные здесь будут важные гости. Элизабет, Уильям, Грегори, я надеюсь, что вы помните о том, что должны будете помогать в комнатах? - Обращается Говард к ребятам.       - Да, мистер Гудман. - Почти хором отвечают они.       Я поднимаю глаза, отрываясь от поглощения супа. Притворяюсь, что хочу взять кусочек хлеба с общего блюда, пользуюсь этим, чтобы взглянуть на тех, кого назвал Говард. Уилл в лице никак не изменился. Он сам мне ранее рассказывал о том, что в эти выходные будет вынужден помогать в... как они это называют? Комнаты? Ну да, звучит лучше, чем "пристройка", когда речь идет о высокопоставленных гостях.       Я перевожу взгляд от Уилла дальше по кругу. Натыкаюсь на девушку. Такая же маленькая, хрупкая, как и все здесь. Волосы собраны в пучок, заколоты шпильками. Она в простом, но очень красивом платье позднего викторианского стиля. Я сразу понимаю, что это Элизабет. Она перестала есть, сидит опустив взгляд, покусывает губу. Конечно она взволнована, ей напомнили про важное событие. Но и это не вся причина. Я уверен, что-то есть еще.       - Не обкусывай губы, Элизабет. - Обращение мистера Гудмана подтверждает мою догадку. - Ты должна следить за собой. Будет не хорошо если ты испортишь лицо.       - Да, мистер Гудман. - Отвечает Элизабет и продолжает есть, но видно, что кусок ей в горло не лезет.       Я смотрю дальше, встречаюсь глазами с Говардом, стараюсь быстрее отвести взгляд, но успеваю заметить холодный и какой-то пугающе-насмешливый блеск в его глазах.       Рядом с ним сидит мальчишка. В отличие от других он полноват. Конечно, по сравнению с обычными подростками, он бы был обычным, но среди этих кукол выделялся более округлой формой лица и пухлицой щек и губ. На нем как и на Уилле была белая рубашка, только рукава были длинными, под воротничком - галстук-бабочка. Я понимаю, что это Грегори. Его я "вычислил" по выражению глаз. Они в отличие от взгляда других детей, смотрят более мрачно.       Меня одолевают смешанные чувства. Мне стало ужасно интересно узнать, что твориться в этом доме. Но также мне страшно. Я чувствую, что должен бежать, что должен покинуть этот дом. Но почему другие дети все еще здесь? Почему они не сбегут, если им здесь так плохо, а я заметил, что они не очень-то радостные.       А если я уйду отсюда, куда мне пойти? Дома у меня больше нет, только если попробовать найти Альфреда. Но он тоже может быть в курсе дел. А больше идти мне некуда. Я не совершеннолетний, да я могу работать, но моей зарплаты точно не хватит на еду и жилье.. Но нужно же еще много чего другого.       Я понимаю, что попал в безвыходную ситуацию. Пока придется оставить все как есть и действовать по обстоятельствам.