Наш первый раз

      Какого это быть дочерью богатых родителей? Наверное, хорошо. Ну как минимум так думает подавляющее большинство людей. Однако есть два типа богатых детей. Первому свойственно жить себе в удовольствие, нет никаких ограничений и забот, всё получаешь по первому своему слову. Вещи, украшения, еда, развлечения — всё по высшему разряду. А второй тип — более приземлённый. Они знают, что могут, но не переходят границы. Не переходят от слова совсем. Не зазнаются, не занимаются расточительством, адекватно общаются с другими. В общем обычные люди, просто состоятельные.       А что будет, если родители разорятся? Вот это уже знают только единицы.       Т/и возвращается домой после очередного учебного дня, проведённого в университете. День свободный, заданий мало, почему бы не погулять с любимыми подружками, которые так давно умоляли провести время с ними. То учёба, то занятия танцами, то занятия иностранными языками — времени как-то не хватало. А тут так подвернулось удобно, что учитель вдруг ни с того, ни с сего отменил танцы, и она уже на крылья счастья бежит радовать своих девочек милыми подарками и посиделками в уютном кафе. Потом, конечно, долгие прощания и обнимашки, ведь теперь она их наверняка не скоро увидит, и они уже стоят чуть ли не плача, обнимая друг друга. Поцеловав каждую, она ждёт, пока все спокойно рассядутся по нужным автобусам, и сама пешком идёт домой, проигнорировав СМС матери с предложением пригнать ей водителя.       Открывая калитку, она уже предвкушает, как заобнимает родных родителей, которых не видела целый день, проболтает с мамой весь вечер на пролёт и получит неодобрительный, но такой милый, взгляд от отца за то, что они слишком громко смеются, а позже побежит в комнату тискать свою пушистую собаку. Но зайдя в дом, она видит некое копошение и сложенные собственные вещи по чемоданам и коробкам, стоящим у дверей дома. В холл выходит неизвестная женщина, а за ней мужчина. Вопрос — кто они? Её голову уже успели посетить глупые мысли, вроде «я что, не туда пришла или дом перепутала?» Но видя перед собой вошедшую мать и отца, что стояли с очень расстроенным лицом, она поняла, что пришла куда нужно, но тут что-то не так. — Милая, ты пришла! — вскрикнула женщина и потянула руки к девушке, попытавшись погладить её по волосам. Т/и тут же отпрянула в сторону и попятилась к семье. — Я смотрю ты строптивая, хм, — ухмыльнулся мужчина, забирая с тумбы какие-то бумаги. — Такая девушка нашему сыну точно понравится. — Мам, что здесь происходит? — Т/и стояла в жутком испуге, совершенно не понимая сути сложившейся ситуации. — Кто эти люди, какой сын и о чём они говорят? — девушка протянула руки к родной матери, на что так отошла от неё в сторону и отвернула своё лицо, закрываясь руками. — А вы ей разве ещё не рассказали? — удивилась дама, а позже позвала в дом двух взрослых мужчин. — Твои родители тебя продали за свои долги перед нашей семьёй. — Мамуль, что это значит? Мам, что значит продали?! — двое охранников схватили под руки молодую девушку и потащили брыкающееся тело на выход из дома. — Папа~а! Мамочка~а! Пожалуйста! Отпустите меня! Я не хочу! Мама~а!       Последнее, что видела Т/и сквозь свои жгучие слёзы, так это стоящих родителей, отец обнимал рыдающую мать за плечи и сам уже не сдерживал эмоций, стараясь не смотреть на свою родную дочь, что всеми силами старалась вылезти из чужой хватки и забежать в дом. Но двери дома медленным движением закрываются, как и надежда на то, что всё происходящее просто глупый розыгрыш.       В машину охранники еле-еле заталкивают тело, усаживая на заднее сидение, и тут же захлопывают дверь под громкие крики и просьбы о помощи. На переднее сидение усаживается та самая женщина, а за рулём теперь сидит, видимо, её муж. Они оба быстро пристёгиваются и предлагают сделать тоже самое и Т/и, на что та шарахается от них и забивается в угол сидения, продолжая тихо плакать. — Милая, успокойся, мы тебе не желаем зла, — женщина лишь по-доброму улыбнулась, желая успокоить новоиспечённую воспитанницу. — Боже, какая я невоспитанная, даже не представилась, — она тут же закопошилась, доставая из сумки небольшую бутылку воды и протягивая её девушке. — Приятно познакомится, Т/и. Меня зовут Минджи, а это мой муж Сэрим, — она вновь улыбнулась, а за ней и мужчина, смотря в зеркало заднего вида. — Куда вы меня везёте? — Т/и проглотила ком в горле и, успокоившись от слёз, проговорила. — Верните меня домой, пожалуйста. — Милая, ангелок мой, это невозможно, — Минджи погладила её по ноге. — То, что ты едешь с нами не значит, что ты наша. Ты — собственность нашего сына. Только он теперь решает, что и как с тобой делать. Твои родители подписали документы, поэтому теперь только он может решать: вернуть тебя домой или нет. А сейчас поспи — дорога ждёт длинная, а тебе нужно успокоиться.       Осознав всю реальность происходящего, Т/и закрыла лицо руками и, сложившись в комочек, постепенно стала засыпать.       Как такое вообще может происходить. Продать родную дочь за какие-то долги совершенно чужим людям. Да всё равно на то, кто эти люди. Продать… Дочь… Это вообще как?! Это не вещь, не подарок, чтобы продавать. На эти вопросы она уже, наверное, никогда не получит ответ. А мама и папа… Почему они плакали, если собственными руками отдали дочь в чужие руки, подписав договор, по сути, продав её в рабство.       Сон был практически незаметным, потому каждое резкое торможение она ощущала прекрасно и самую нежеланную остановку в том числе. Машина совершила несколько незамысловатых движений, походящих на парковку, а позже и вовсе остановилась. Девушка сразу привстала и взглянула в окно автомобиля, засматриваясь на большой дом из белого камня. Дверь резко открылась, давая девушке возможность лицезреть его без каких-либо преград.       Тело сильно размякло от прошедшей истерики, ноги совсем не держали собственное тело. Двигаясь ко входу, она шагала и шаталась из стороны в сторону, выдавая с головой своё разбитое состояние. Сил не было, и она бы давно упала на гальку на тропинке, если бы мужчина, что вёз её сюда, не поймал её вовремя.       Дом и в правду был шикарным. Чисто-белый камень так дорого смотрелся со стороны, отделанный тёмным деревом и такими же бетонными плитами. В плотную к его стенам простирались ровно выстриженные кусты, а у входа, как и на клумбах у дома, прорастали пышные цветы. И без того высокое здание казалось ещё больше и недосягаемее, если бы не панорамные окно, коими были отделаны весь первый этаж и часть второго.       Рассматривая своё предположительно будущее место проживания, Т/и вдруг заметила, как охранники, что несли её в машину, стали переносить чемоданы и коробки с вещами в дом, а позже на крыльцо вышла какая-то женщина преклонного возраста. Она поклонилась Минджи и Сэриму, а позже и самой Т/и. Подойдя к ней, она заметила заплаканное девичье лицо с растёкшейся тушью и ужасно красными глазами. Незнакомка погладила её по спине и рукой указала на двери дома. За спиной послышался звук работающего мотора, а боковое зрение увидело отъезжающую со двора машину. Теперь дороги назад нет и, подавив в себе желание кричать и сопротивляться, девушка последовала за женщиной. — Дорогая, я не та, кого тебе стоит бояться, — вдруг сказала незнакомка. — Поверь мне, я сама была не рада, когда твои родители сидели здесь и оформляли документы на твою прод… — женщина не стала договаривать последние слова, а лишь вновь погладила младшую по волосам, желая успокоить. — Но здесь не я главная, потому тебе следует выполнять все требования, которые будут предъявляться. Будешь тихой и послушной и всё будет хорошо.       Женщина провела Т/и в большую комнату на втором этаже, попросив посидеть пока тут до тех пор, пока она сама не вернётся. За это время девушка может заниматься чем хочет, но только в приделах этой комнаты.       За те небольшие 10 минут Т/и успела осмотреть помещение от и до, удивляясь, как же можно жить в настолько больших домах. Она сама из богатой семьи, но жила всегда в довольно обычном доме, без излишеств и таких шикарных комнат. Из окна виднелся вид на задний двор, что совершенно не уступал по своей красоте тому, что она уже успела увидеть. В это время к ней вернулась женщина с подносом в руках. — Тебе стоит поесть, — она поставила поднос на прикроватную тумбу и вновь обратила внимание на девушку. — Не спрашивай ничего, просто ешь, а я пока посижу с тобой.       На подносе девушка разглядела много разных булочек и стакан молока. Не понимая зачем это нужно, но чувствуя, что от страха она и правда захотела есть, с подноса взяла одну булочку и чуть ли не залпом выпила всё молоко. Утолив хоть немного свой голод, она вновь уселась на кровать, поджав ноги, и, вспоминая плачущих родителей, изо всех сил пыталась не заплакать.       В убивающей тишине, под колыбельную, что тихо напевала ей сидящая рядом женщина, девушка просидела ещё с 15 минут. Услышав по другую сторону двери шаги, она уже готова была звать на помощь. В комнату вошли ещё несколько девушек, по внешнему виду которых можно было понять, что они служанки. — Он закончил с работой, — произнесла одна из вошедших. Все разом двинулись на встречу самой младшей в этой комнате. — Что это всё значит?! — кричала девушка. — Куда вы меня собираетесь вести? — Её нужно помыть и переодеть, — подключилась другая служанка. — Хорошо, — протянула женщина. — А вы пока принесите ей новые вещи, — она взглянула в глаза Т/и и нежно поцеловала её в лоб. — Зная вкус нашего господина, лучше не противиться тем вещам, в которые тебя оденут.       Женщина помогла Т/и вымыться в тёплой ванне, а после снова увела в комнату, где же сидели три служанки, и закрыла дверь. Т/и медленно подошла к служанкам, которые сразу обступили её со всех сторон. Дрожа от лёгкого холода, что окутал её ещё влажное тело после ванны, она начала дрожать ещё сильнее, когда с неё стянули единственную вещь, укрывавшую её от посторонних глаз. Понимая, что стоит она перед такими же девушками, что и она сама, ей всё равно было некомфортно, что посторонние видят её нагой. Служанки тихо шептались между собой, что понять о чём они беседуют было довольно сложно.       Вытерев юное тело насухо, одна из присутствующих попросила Т/и вытянуть руки вперёд и сразу начала надевать на неё белоснежное кружевное бельё. На грудь опустилась тонкая ткань бюстгальтера, что так элегантно подчёркивал прекрасные формы молодой девушки в её 17 с небольшим, а ягодицы покрыли точно такие же трусики. Всё бы нечего, если бы её не усадили на кровать и не натянули на её стройные ноги чулки в тон комплекту белья, а лебединую шею не украсили, по всей видимости, драгоценным украшением.       Глубоко в душе Т/и осознавала, к чему её прямо сейчас готовят. Все эти ванные процедуры с ароматическими маслами, изысканное бельё, украшение — её готовили тому, кому её продали. Девушка тихо плакала, слизывая слёзы, что медленно скатывались по её лицу прямо к губам. Глаза вновь зажгло, и по лицу снова потекла только что накрашенная тушь, следы которой вытерла одна из служанок. Губы, давно уже пересохшие, ощутили неприятное жжение от блеска, а шею лёгким касанием увенчали приятным ароматом духов. — Последний штрих, — сказала женщина, опуская глаза в пол.       На глаза опустилась атласная лента, полностью закрывающая весь вид на окружение, а руки вдруг завели за спину и перевязали точно такой же лентой. Полностью лишённая зрения и свободной воли, она с завязанными руками медленно шла, ведомая одной из своих сопроводительниц. Казалось дорога длилась целую вечность, а от страха и незнания своего ближайшего будущего её тело уже в какой раз пробила крупной дрожью.       Вдруг фигура впереди остановилась, останавливая и молодую девицу. В ушах послышался стук в дверь, а позже ноги ощутили дуновение ветра, что выходил сквозняком из помещения напротив. Следом ужасающие слова «пусть заходит, он свободен» и девушка почувствовала небольшой толчок, намекающий ей зайти в неизвестную комнату. Чужая рука помогла ей не упасть по пути, а позже, оставив стоять в неведении, отпустила и закрыла со собой двери.       Стоя в очередной тишине, не видя ничего от слова совсем, она могла расслышать только чужие приближающиеся шаги, а после громкое дыхание вплотную к себе. Желание броситься в колени, лишь бы её не трогали, росло с каждым чужим шагом, а слёзы так и продолжали литься ручьями из глаз.       Ощутив на себе чужие руки, она невольно дёрнулась в сторону, на что её резким движением вновь вернули на прежнее место. С глаз стянули дурацкую повязка, а перед глазами наконец возник тот самый «сын», которому она теперь официально принадлежит. Сказать, что она на него на секунду засмотрелась — ничего не сказать. Молодой парень лет 25 ошеломляющей внешности с потрясающими чертами лица и таким же телом. Одет он был в чётную атласную рубашку и широкие брюки, а на ногах красовались простые домашние тапочки. Парень молча стоял и смотрел на молодую девушку, пытаясь рассмотреть в ней непонятно что. Разглядывал всё тело, одетое в одно лишь нижнее бельё, пытался заглянуть в глаза, которые она так и не подняла с того момента, как с неё сняли эту повязку.       Долго просто так они не стояли. Как только он оглядел её полностью с головы до ног, грубая рука потянула женское тело на себя, на что девушка тихо заскулила и заплакала ещё сильнее. Попытавшись сопротивляться она впервые за свою жизнь поймала глаза в глаза такой злобный мужской взгляд, полный похоти и ярости. Парень схватил бедняжку за связанные руки и потащил в сторону кровати, рывком стягивая ленту и бросая её на пушистую постель.       Т/и моментально попятилась назад, хватая руками попадавшиеся подушки и кидая их в лицо парню. В ответ она получала одну лишь мужскую ухмылку и пару смешков в свою сторону. Ни одного слова — только гнетущее его молчание и давящий взгляд. Когда двигаться больше было не куда, женские руки тут же сковали грубые мужские, забрасывая их над головой, а прямо перед глазами в плотную оказалось чужое лицо. Теперь у парня было больше возможности рассмотреть черты своей собственности, уделяя внимание тому, насколько были красивы женские глаза и такие сочные пухлые губы.       Парень усмехнулся своей маленькой победе над девушкой и постепенно стал приближаться к белой шее, отдающей тем самым нежным ароматом духов. Т/и не бросала своих попыток вырваться из-под крепкого тела, но мужские руки на то и мужские, что перевесить чужую силу не получилось вовсе, а крепкие бёдра, лежащие промеж её ног, не давали возможности вылезти подальше от него.       Не проронив ни слова за всё время, он искренне удивлялся её попыткам убежать от него. А когда он только хотел насладиться вкусом нежной женской кожи, услышал тихие всхлипы и еле слышное. — Господин, пожалуйста, я прошу вас, не надо, отпустите меня, — пролепетала девушка, всматриваясь в его глаза своими заплаканными.       Он в ту же секунду остановился, опаляя её своим горячим дыхание. Руки сразу отпустили, а тело облегчилось от сошедшего с него груза в виде другого тела. Парень медленно встал с постели, протягивая свою руку девушке и помогая ей встать за ним.       Ноги почувствовали под собой устойчивую поверхность, а сердце сбавило обороты, переставая рваться наружу из груди. Незнакомец повернулся к ней лицом и аккуратно вытер её слёзы в перемешку с всё-таки стёкшей тушью. На лице теперь не было той яростной похотливой ухмылки, а скорее лишь безэмоциональное лицо. — Ведь таким ты меня представляла, когда готовилась? — спокойно проговорил он. В ответ одно молчание, потому как сама девушка понимала, что так оно и есть. Но фраза, прозвучавшая в виде вопроса, почему-то ошеломила её, вводя в ступор. А разве он не такой? — Если ты думаешь, что я насильник или извращенец, то я могу именно так себя и весть каждый раз, когда ты будешь рядом, — он поднял её лицо своими руками, обхватив его за обе щеки, внимательно посмотрел на её лицо и слегка погладил по щеке. — А теперь иди в свою комнату и успокойся. И бога ради, переоденься, не стоит ходить перед человеком чуть ли не голой.       Парень тут же повернулся к Т/и спиной и направился к своему рабочему столу. Девушка уже была готова бежать из этой злосчастной комнаты, как её одёргивает его громкий и грозный крик. — Юн! — рявкнул он. В помещение залетела та самая женщина. — Ещё раз приведёшь её в таком виде, я вас всех заставлю так ходить! Я ясно выразился?! — крикнул он. — Я поняла вас, господин, — она тут же опустила голову и склонилась перед ним. — И да, — он вновь обратил своё внимание на стоящую в ступоре девушку. — Для прислуги я господин, а для тебя Минхёк. А так, зови меня как хочешь.       Юн схватила Т/и под руку и быстро увела от Минхёка в её спальню, в ту самую, где она сидела всё время до их встречи. По ходу перемещения по дому, женщина показала новой жительнице всё обустройство. Рассказала, как этот дом передавался по наследству и сколько изменений пережил, показала где расположена кухня, ванные, его и её спальня, а позже, подходя к одной из дальних комнат, настрого запретила входить сюда без его личного разрешения. — Это его личный кабинет, и он не жалует, когда кто-то там появляется без его ведома. Потому, если не хочешь словить на себе его порыв агрессии, не заявляйся сюда вообще.       Набрав в гардеробной нужных вещей, помощница довела Т/и до её спальни, ещё раз показав маршрут до нужной комнаты, а сама направилась к себе.       Время было уже близко к ночи, потому быстро переодевшись, она так и не заметила оставленную служанками на тумбе ночную сорочку и скоро провалилась в глубокий сон. Жизнь ожидает быть интересной.

***

      Пребывание здесь понемногу становилось привычным, без учёта того, что первые дни она так и не могла осознать факт того, что больше не живёт в семье своих родителей. Рабство, каким она себе его вообразила, оказалось далеко не её фантазиями, а обыденной жизнью рядом с чужим мужчиной. Девушка узнала, что Минхёк оказывается довольно старше её. Конечно 24 года не такой уж большой возраст, но для неё разница в 7 лет уже была запредельно большой.       С ним она проводила большую часть своего времени. Он водил её везде: к себе на работу, дома за любым приёмом пищи и элементарным перекусом. Он по магазинам — она с ним; он смотреть фильм — она с ним; он с друзьями — она с ним. И при этом всё это сопровождалось его прекрасно-ужасным холодным поведением, словно он — ледяной король, совершено не владеющий никакими эмоциями. Всё это было ей непонятно, а уж привыкнуть к этому было для неё непосильной задачей.       В один из таких обыденных дней, стоя на кухне и готовя для них очередной вкусный обед, к ней забегает служанка и просит пройти к нему в кабинет. С её первой встречи с ним она ни разу не ступала в эту комнату, ведь хорошо запомнила наказ Юн. Это было неожиданно, и выключив плиту, оставляя суп недоваренным, она сложила на столе фартук и, поправив одежду, направилась к Минхёку в кабинет.       В комнате сидел уже знакомый её парень и неизвестный мужчина по виду явно старше его раза в два. По выглаженным на брюках стрелкам и строгому костюму можно было с уверенностью сделать вывод, что это какой-то высокопоставленный работник или уважаемая личность. Девушка с ходу поклонилась в знак приветствия. — Что вы, мисс Ли, — мужчина улыбнулся и поклонился ей в ответ. — Это я должен вам кланяться, — Т/и недоверчиво посмотрела ему в глаза и выгнула брось в вопросительном жесте. — Простите, мужчина, но моя фамилия не Ли, а Чхве, — девушка попыталась быть как можно вежливее. — Нет, госпожа Т/и, — улыбнулся мужчина. — Ваше пребывание здесь подразумевает скрепление вас и господина Ли брачными узами. Ваши родители подписали договор об передаче опекунства господину Ли. С того момента официально Ли Минхёк является вашим опекуном и фактически владельцем до вашего совершеннолетия. По изъявленному Ли Минхёком желанию, которое было заверено органами ЗАГСа, вы являетесь его женой. Вам осталось лишь подписать один документ и брак будет полностью подтверждён. — Если ты думаешь, можно ли тебе отказаться, то отказать мне тебе не получится, — тут же холодно произнёс Минхёк. — Так что, дорогая Т/и, ты станешь моей женой? — парень подошёл к девушке и надел её на палец бриллиантовое кольцо. Она осмотрела свою руку и опустила голову вниз, громко вздыхая, стараясь сдержать поток нахлынувших слёз. — Я согласна, — протянула Т/и. В этот же момент мужчина протянул ей в руки документ для подписи. Найдя нужную графу, она трясущимися руками поставила свою подпись и вернула бумаги юристу. — Вот и прекрасно! — радостно произнёс мужчина. — Минхёк, бумаги будут в офисе, — он глянул на девушку и усмехнулся. — Ну а вас я оставляю, счастливо.       Минхёк медленно встал из-за стола и подошёл к девушке, обнимая женское тело и прижимая его к себе. Она сама того не понимая обхватила его талию своими маленькими руками и уткнулась ему в грудь, рвано дыша и пытаясь заглушить начинающуюся истерику. Простояв так минут пять, он отстранился от неё и попросил пойти к себе, отговариваясь наличием незаконченной работы. Уже лёжа у себя в комнате, девушка дала волю эмоциям, свыкаясь теперь с мыслью о своей женитьбе.

***

      Утро. Солнечные лучи заметно пробиваются в комнату через незакрытые шторами окна и падают прямо в глаза, мешая сну завладеть разумом. Девушка нежится в кровати, растирая затёкшие руки и мило, так по-детски подтягивается, закутанная в пышный кокон одеяла, совсем не замечая сидящего на кровати незваного гостя. Она бы и не увидела его, если бы собственные ноги не уткнулись во что-то твёрдое, именуемое чужим бедром.       Девушка тут же вскочила с кровати, прикрываясь одеялом и вызывая ухмылку на лице парня. Он подошёл к девушке в плотную и стянул с неё это белое одеяло, поглаживая по волосам, старясь распрямить образовавшиеся за ночь комки волос. — Я итак тебя уже видел в одном белье, — протянул он. — Не меня тебе нужно стесняться. — Прости, — спокойно произнесла девушка. — Просто это было неожиданно. — Как знаешь, — перебил её Минхёк. — Сегодня в 20:00 у меня деловой банкет. А так как я теперь женатый человек, ты должна быть со мной, как моя жена. Заодно и погуляешь. Если ничего в гардеробной не понравиться из платьев — говори, съездим и купим новое, а ближе к вечеру к тебе придут стилисты и визажисты и приведут тебя в ещё больший порядок, — на его лице не дрогнула ни одна мышца, а уж про эмоции и говорить не стоит. — В общем, будь готова. На счёт одежды я жду твоего ответа 30 минут или уезжаю один.       Немедля ни секунды, девушка, гордо подняв голову, бросила одеяло на кровать и направилась в душ, а затем оттуда сразу в гардероб — искать наряд на вечер.       Для неё уже стало привычным слышать от него такие предложения, а уж тем более предложения о покупке новых вещей. Он — хоть и холодный, мастерски умел делать комплименты и ухаживания. Знал о её дне рождении, потому подарил самый дорогой подарок, который она хоть когда-либо получала от родных родителей. Простые сувениры из командировок, игрушки или украшения — он не жалел для неё ничего. Она знала, что, прогуливаясь с ним по парку и увидев на какой-то девушке симпатичное платье или костюм, она точно его получит, хотя бы потому что у неё самый бесстрашный и бестактный муж, который подойдёт и попросит сфотографировать модель этого платья или потому что в его распоряжении есть линейка магазинов одежды матери и пара ателье высшего качества.       Ей нравилось его внимание, нравилось его поведение, хоть и было оно через чур холодным и отдалённым. Но не смотря даже на это он с каждым днём привлекал её всё больше и больше своей этой недосягаемостью и хладным величием. Она привыкла к нему, привыкла к мысли, что он её муж, только её и ничей больше.       Долгожданный вечер настал, и она, уже полностью собранная и подготовленная к встрече, спускается по лестнице к стоящему у выхода Минхёку. Всё-таки выбранное в магазине платье ей больше нравится, чем варианты, имеющиеся дома в гардеробной.       Утончённое вечернее платье в пол с большим разрезом снизу так идеально подчёркивало её потрясающую фигуру, а приятный тёмно-синий цвет был подстать строгому костюму парня. На шее красовалось дорогое, но сдержанное украшение, купленное им специально в подарок на это пиршество, а по плечам струились шелковистые волосы, уложенные в лёгкие локоны, еле скрывающие длинные серьги. — Потрясающе выглядишь, — Минхёк в очередной раз не скупился на комплимент своей жене и протянул ей руку, помогая спуститься с последних ступеней и пройти к выходу. — Благодарю, — улыбнулась Т/и и взяла его за руку.       В машине они время от времени пытаясь наладить диалог на тему сегодняшнего банкета. До места пара доехала довольно быстро, паркуя машину у входа в элитный ресторан в центре Сеула. Минхёк, выйдя из машины, любезно открыл жене дверь и подал руку, позволяя безопасно выйти из автомобиля, не ударившись головой.       В помещение уже давно собралась вся элита, ожидающая лишь Минхёка. Именно его пригласили сюда будущие партнёры, подписать выгодный для обеих сторон договор на крупную сумму.       Девушка бывала на подобных мероприятиях уже довольно часто, потому кого-то могла узнать в лицо. Лишь по этой причине, когда муж пошёл к группе других приглашённых мужчин, она направилась в компанию дам, с которыми привыкла вести светские беседы. Мужу мешать не стоит, особенно когда он прямо сейчас подписывает важный для него контракт.       Торжество в разгаре, гости постепенно собираются со всего ресторана в центр зала за банкетный стол, а Т/и всё никак не может отвести глаз от Минхёка. Она знает, что на такие встречи ходят отнюдь не только замужние пары, но и свободные гости, к тому же кто не боится приплести сюда и своих подчинённых, гордо расхаживающих словно высший слой общества. И это не просто так, ведь где, если не здесь, можно подцепить успешную и богатенькую спутницу на будущее. Ну или спутника.       На протяжение такой «увлекательной и интересной» беседы девушка не раз замечала, как к её мужу, что удосужился сесть не рядом со своей женой, а вообще с другой стороны стола, в наглую клеилась известная ей дамочка. Менеджер одного из бизнес-партнёров даже не стеснялась скрывать своей симпатии к парню, флиртуя и нахваливая его внешние данные и «богатый внутренний мир». И хоть Минхёк за это время ни разу и не посмотрел на эту наглую, ревности в крови у Т/и хватило, чтобы не удержать бокал вина и разлить его на бежевые скатерти.       Не теряя самообладания и гордости в лице, она лишь ещё выше поднимает нос и выходит из-за стола под слегка шокированную публику и надменную ухмылку мужа. Да — она ревнует, да — она влюбилась, да — она влюбилась в него, в него — такого холодного, безэмоционального и порой отдалённого, но своего. Он принадлежит ей, он — её муж, её собственность, а делить эту собственность она ни с кем не собирается.       Она сама и не заметила, как стала чувствовать, что его компания, даже в таких условиях как её жизнь, стала для неё лучше всего. Ей нравилась его забота, привлекала его манера поведения, ведь она знала, что он всё равно будет с работы уставший и придёт на кухню отведать ужин, по ходу расхваливая её за талант в кулинарии и её потрясающую еду. А потом вновь станет тем ледяным Минхёком, но не забудет, что жена на то и жена, что комплиментом нужно одарить и её саму.       Просидев с остальными гостями ещё минут 10, Минхёк вновь улицезрел в зале жену, вернувшуюся, по-видимому, из женской комнаты. Она, не проронив ни слова, поклонилась гостям и направилась к выходу из ресторана. — Милая, вы уже уходите? — поинтересовался один из приглашённых. Девушка повернулась в его сторону и состроила злобную улыбку. — Да, — бросила она. — Как-то стало скучно в вашей компании, набитой наглыми проститутками, сующими свой нос к кому не надо. Аривидерчи!       Смотря на весь этот спектакль Минхёк не мог сдерживать своей довольной улыбки и просто молча встал из-за стола и направился вслед за женой. Сев в машину, они до самого дома так и не начали никакого разговора, а Т/и просто отвернулась к окну и разглядывала красоты ночного города.       Заходя домой, девушка с лёту кидает своё пальто на вешалку и быстрым уверенным шагом направляется в кабинет Минхёка, прекрасно зная, что муж наверняка пойдёт именно туда. И пусть ей туда нельзя, ведь Юн говорила, но ей сейчас до лампочки. Она, минуя лестницу по две ступеньки за шаг, кидает на комоды в коридоре свои браслеты и заворачивает к нему в кабинет. За ней спокойным размеренным шагом идёт Минхёк, закрывая за женой распахнутую рывком дверь. По лицу видно, что сейчас она готова рвать и метать, но он спокоен как никогда. — И что это было?! — кричит девушка. — Я спрашиваю, что это было?! — Так, так, так, — щурится парень. — Неужели моя любимая жёнушка меня ревнует? — Я? Ревную? — Т/и пытается сдержать себя, но в душе ей очень обидно, а злость так и хочет вырваться наружу. — Да что ты, слишком много чести! — Правда? Хм, — усмехнулся Минхёк. — А я-то думал, что ты приревновала меня к той такой сексуальной девице, что лезла своими шаловливыми ручками ко мне в брюки, пока нас никто не видел и пыталась утащить в туалет для мимолётного жаркого секса, — специально протянул парень. Не были бы их игры интересными, если бы Т/и так легко не выводилась на эмоции, за что Минхёк получил хлёсткую пощёчину по своему красивому лицу. Лицо девушки горело от ревности, а его — от злости и гордости за самого себя, что он всё-таки смог завоевать такую ранее отчуждённую и строптивую девчушку, что теперь так уверено пытается отвоевать его себе.       Парень трёт неприятно жгущую щеку, стараясь унять боль, и резко хватает Т/и под руку, заводя ту за спину и притягивая к себе в плотную, лицом к лицу. Та охает от неожиданности и пытается вырвать свои руки из его хватки, что лишь ещё сильнее сжимаются у неё на кистях. Он смотрит ей в глаза, наслаждается её беззащитностью перед ним и облизывает собственные губы. — Неужели даже сейчас ты не признаешь факт того, что ревнуешь меня? — он вновь усмехнулся. — Да так сильно, мм~м, — он притянул еë к своему лицу, утыкаясь в изгиб женской шеи и опаляя нежную кожу своим раскалённым дыханием. Т/и уже давно стояла, зажатая его крепкими руками, и даже такое положение было для неё нечто интимным, только их личным, а его дыхание на родной шее ощущалось как разряд тока, пробивающий мурашки по всему телу. Такое состояние не позволило ей сдержаться и выпустить из груди первый в жизни стон. — Даже если и так, — еле-еле произнесла Т/и. — Я всё равно тебя ненавижу. — Я тебя тоже, любимая, — промурчал Минхёк и утянул жену в их первый за год брака поцелуй.       Девушка уже была готова на всё, лишь бы он стал ещё ближе к ней, чем они были до этого. Она возжелала его ещё спустя полгода совместной жизни. Потому видеть его в компании посторонних дам для неё было хуже самой жуткой каторги.       Его сладки губы так и манили женский взгляд к себе, а этот запах блеска, которым она каждый божий день наносила ему перед работой, так и хотелось испробовать на вкус. Его глаза были для неё пуще любого океана, в котором не жалко тонуть и тонуть с каждым днём всё сильнее и сильнее. А руки… За эти набухающие вены, когда он писал что-то или готовил вместе с ней, она была готова душу дьяволу продать, лишь бы ощутить, как они будут изучать ещё тело, даже там, где она ещё никому не позволила.       Он прекрасно знал, что она девственница, но и он не железный. Терпеть эту отрешённость он не мог долго, но и изменять своему сокровищу совесть не позволила. Не зря он выбрал её и не зря уговорил родителей на ту сделку с её семьёй. Да, звучит слишком эгоистично, но не нужно было звать дочь на их совместный ужин, тогда бы он в неё и не влюбился.       Он целовал её мастерски, как ни один парень в жизни. Смаковал каждый момент, оттягивая наслаждение на длительный промежуток времени, чередовал свой мужской пыл с нежностью и чувственностью, стараясь одарить её тем порывом эмоций, который она ещё не раз захочет с ним разделить. Жадно глотал воздух и снова возвращался к её манящим устам, пытаясь насладиться ею с полна, а она давно зарылась в его шелковистые волосы руками и оттягивала их в стороны, вырывая из него злобный, но довольный рык.       Он наплевал на то, что просил остаться прислугу сегодня дома ночевать, ведь не планировал возвращаться. Просто скинул со стола весь рабочий материал, что с грохотом рванул на пол, и усадил уже давно разгорячённую жену на благородную деревянную столешницу.       На шум быстро прибежала Юн и ещё одна служанка, сразу стучащая в дверь и вбегающая в испуге в помещение. — Вышли обе, живо! — рявкнул в их сторону Минхёк и припал к девичьей шее, вырисовывая на коже влажные узоры, затягивая её сквозь зубы и разукрашивая фиолетовыми и красными засосами. Руки блуждали по всему телу, пытаясь отыскать такую бесящую застёжку на спине, что специально было скрыта для красоты. Т/и не переставала одаривать его своим приятным до боли голосом, наглаживая крепкую шею и вдыхая такой приятный аромат его духов.       Дрожащие руки справились с дорогущим платьем, стягивая с плеч ткань вечернего наряда. Минхёк сам для себя открыл свой самый дорогой подарок, наблюдая перед собой утончённое молодое тело, что было совсем без верхней части белья. Девушка в его глазах была настолько прекрасной и одновременно сексуальной в этой позе, что он не сдержался, чтобы не облизнуться, глядя ей прямо в глаза.       Она, практически полностью без одежды, с раздвинутыми ногами, сидела на его рабочем столе, полностью его, готовая сделать всё что угодно лишь бы чувствовать его как можно ближе. Он склонился к её лбу и поцеловал в самый уголок губ, пытаясь понять, правильно ли он всё делает или это наваждение, и он сейчас делает только хуже для них двоих. Дыхание рваное у обоих, и они оба под властью возбуждения и желания овладеть друг другом. — Милая, ты прекрасна, — выдохнул парень. — Ты даже не представляешь, как ты прекрасна.       Похотливые черти затмили здравый рассудок и, он, ощутивший руками набухшие соски, вновь впился в губы более грубым поцелуем, кусая губы напротив и зализывая деяния своих зубов. Шея, ключицы, грудь — всё это было одарено его поцелуями и юрким языком, так грациозно доставляющем ей удовольствие.       Заведя девушку в очередной поцелуй, он, медленно оглаживая Т\и по внутренней стороне бедра, ввёл в неё один палец, ловя губами стон в перемешку с криком боли и дискомфорта. Из глаз хлынули слёзы, тут же сцелованные с её щек, а через пару секунд она ощутила в себе ещё один палец, которые в последствие начали медленно двигаться в ней, занося девушку на небеса удовольствия и оргазма. Он ловил каждый её вздох, сам менялся в лице, когда видел, как она, полностью под его властью, пытается углубить движения, насаживаясь на эти пальцы. Но Ли не был бы Ли, если не решит утвердить своё мужское эго и не доставить удовольствие самому себе. — Хочешь большего, — протянул он. — На колени.       Девушка опустила запрокинутую голову и подняла на него свой смущённый взгляд. Она, хоть и невинная, слышала про оральный секс, но сама этим не занималась. — Но я-я, я н-не умею, — пролепетала девушка. — Тогда постарайся в свой первый раз. — прорычал Минхёк и, стянув её со стола, надавил на плечи, ставя на колени.       Девушка совершенно не знала, как себя вести в такой момент, но видя в его глазах решительность просто не могла ему устоять. Неуверенными руками она расстегнула ремень на брюках, стягивая вниз замок на ширинке, а позже и снимая с крепких бёдер боксёры. Теперь она прекрасно видела насколько сильно он её хотел и как сильно хочет ощутить её сейчас. — Детка, только с зубками осторожнее, — улыбнулся он.       Т/и неуверенно обхватила его член своей рукой и начал медленно водить по нему, размазывая всю природную смазку. На её удивление этого было уже достаточно, что получить его низкий хриплый стон. Постепенно увеличивая скорость, она всё больше ловила на себе его грозный взгляд, намекающий на большее. Она неуверенно облизала головку и обхватила её своим горячим ртом, облизывая каждую венку. Медленно она старалась вобрать в себя как можно глубже, даря ему приятные ощущения. Дразнила, высвобождая его и вновь хватая руками, и вновь брала глубже. Минхёк глядел на её старания с упоением, но мужскому телу нужно больше, потому он схватил девичьи волосы в руку и, намотав на кулак, медленно вошёл в её рот на всю длину. — Расслабь горло, дорогая.       Рука начала быстрее двигать головой, заводя член глубже в глотку, доставая до самой дальней стенки, выбивая из изнеженного тела утробные стоны и пошлые шлепки. Он отыгрался на ней за её поведение во время банкета, удовлетворяя себя и наслаждаясь её влажными губами, так похотливо заглатывающими его достоинство. Пару толчков спустя он освобождает её голову от своих грубых рук и кончает ей на грудь, быстро поднимая и усаживая вновь на столешницу. — Т/и, смотри на меня, — парень погладил затрёпанную девушку по волосам. — Будет немного больно.       Он резким движение вошёл в неё полностью, давая лишь возможность привыкнуть к размеру и новым ощущениям. Когда же она откинула голову назад и попыталась двинуться ему навстречу, он довольный притянул её ближе к себе и уложил полностью на стол.       Древесина под ними давно раскачивается во все стороны, издавая неприятный скрип, который их сейчас совсем не волнует. Весь кабинет насквозь пропитан сексом и её громкими стона, которые он просил не сдерживать совсем. Наверняка завтра ей будет стыдно смотреть служанкам в глаза, но сегодня её интересует только он и его член в ней.       Женское тело уже бьёт оргазм, как парень поднимает её со стола и заставляет опереться животом о край, прогнувшись в спине. Рваным толчком он вновь заполняет её пустоту собой, не сбавляя скорость, продолжая доставлять ей умопомрачительные чувство. Рука оттягивает длинные волосы назад, запрокидывая голову в свою сторону, а сам тянется к сладким губам, лишь бы снова помучить их и завладеть этими медовыми устами. Губы нагло выцеловывают её где только можно, оставляя на лопатках и на пояснице такие любимые мужские следы. Пусть все знают, что она принадлежит только ему.       Он надавливает ей на поясницу, прогибая её спину ещё сильнее и меняя угол проникновения, что сносит крышу обоим и приближает долгожданную разрядку. Он рычит, резко и быстро входя в неё с каждым разом, не сбавляет темп ни на секунду, удивляясь как она плавиться под ним, словно масло в каше. Чувствую, как тело под ним стоит совсем неустойчиво, он подхватывает её, ставя на ноги, и закидывает правую себе на плечо, вновь меняя позу. Шея уже в какой раз оказывается в плену его жарких губ и острых зубов. Но даже не смотря на всю это боль ей нравится. Ей нравится всё, что он с ней делает. — Я-я с-сей-час-с, — стонет девушка. — Кричи моё имя, — рычит он. — М-мин-хёк, — вырывается последний громкий стон, и девушка обильно кончает, пачкая его ноги. Ему достаточно и этого, чтобы насладиться своей победой над ней и кончить следом за женой.       Т/и падает на стол, а Мин на ватных ногах усаживается на рядом стоящее кресло. Секунда и он заливается громким смехом, загребая себе полусонное женское тело и усаживая её себе на колени. — Знала бы ты, Т/и, как я давно тебя хотел, ты бы заплакала, — улыбнулся Ли. — Милый, я тебя так ненавижу, — промурчала улыбающаяся Т/и. — Я тебя тоже, любимая, — он стянул с себя пиджак и накрыл её тело, прижимая ближе к себе и вдыхая такой родной и пленяющий аромат.