В мечтах Капитана кавалерии

В мечтах Капитана кавалерии Альбедо был особенно прекрасен, когда трогательно дрожали его губы в предвкушении прикосновения к ним – костяшками, подушечками пальцев грубых рук, чужими горячими губами, зубами, вонзающимися кротко, но пытливо и дразняще, будто пытаясь обратить на себя внимание упоенного лаской алхимика. В мечтах Капитана всегда собранный и неприкасаемый Альбедо впивался короткими ногтями в широкую спину, изогнутую в такт движениям, из нахлынувшего вожделения прижимал к себе собственнически, пытаясь, кажется, получить больше тепла и соприкосновения. В мечтах холодные щиколотки и ступни, что умещались в ладонях, дрожали не от озноба, а от предвкушающего волнения и восторга, вызывающего легкий тремор. Как горько было осознавать, что столь романтизированные образы останутся лишь навязчивой грезой, искаженной больной влюбленностью реалией, в действительности от которой есть только холодное тело, чей обладатель не воспринимает чувственный контакт губ с его физической формой так же полюбовно и охотно как тот, кто своими губами касается, только сжатые на спине ладони прижимающие не ревностно, а жадно и эгоистично, только вовсе не сентиментально вонзенные зубы в мягкую молочную кожу, в попытке спровоцировать эмоцию, реакцию, отдачу. Кэйа тянет его за волосы, причиняя боль, но вместе с тем открывая для себя длину тонкой шеи алхимика. С его стороны подобный всплеск чувств, выражаемый грубостью в попытке сделать хоть отчасти так же больно, является привычным. Но за свойственной ему резкостью следует прикосновение горячим языком вдоль шеи. Он останавливается около мочки уха и тяжело дышит, намеренно изводяще переспрашивает Альбедо, как сильно тот хочет его, будет ли он достаточно громким для него, прекрасно зная ответ. Кэйа слышит исступленное тихое «да», а затем «не медли» разбавленное рваными вздохами. Тугой узел завязывается где-то в солнечном сплетении, когда он слышит так очевидно произнесенную просьбу поторопиться. Пусть привычно, но все так же раздирающе болезненно было осознание невзаимности романтического интереса. Кэйа раз за разом закрывает на то глаза и продолжает прелюдию с неизменным восхищением, упиваясь телом под собой. Альбедо не наслаждается лаской и нежностью, Кэйе это известно. Но рвущиеся наружу чувства не унять, он позволяет себе касаться, целовать, вдыхать запах кожи, пока возможность есть, пока ему позволено быть рядом. Альбедо наслаждается яркими тактильными ощущениями – ему приятно, когда запутавшаяся в волосах рука оттягивает, прижимает лицом к подушке, приятно, когда в тело вонзаются зубы, когда ладони внезапно падают на ягодицы. Он наслаждается непосредственным сексуальным контактом, резкими и ритмичными толчками, давлением и температурой тела над собой, слюной и отметинами на собственной коже. Альбедо не реагирует одобрительно на выражения любви. Ему незнакомо ощущение эмоций и чувств, для него эти психические процессы никогда не будут реальными и уловимыми, ведь по своей природе и сути он не способен их испытать. Удел искусственного человека лишь использовать физиологические органы чувств, и на данный момент осязание – самый привлекательный и любопытный вариант. Альбедо интересно ощущать, как отзывается на движения в ритме с другим, более тяжелым и крепким телом, его собственное естество. Он заметил, как загруженное многочисленными мыслями сознание опустошается после разрядки, что, несомненно, пошло на пользу – мигрень сокращает его работоспособность, поэтому отдых нужен и телу, и разуму. Кэйа был идеальным для него вариантом. Он был инициативным, настойчивым, стремился угождать. Он всегда был рядом и уделял алхимику особое внимание. Альбедо не удивился тому, как охотно Кэйа согласился на их первую и все последующие связи. Сейчас же в очередной раз пальцы Капитана проскальзывают в приоткрытый рот. Альбедо выглядит вызывающе, пока его язык обвивается вокруг фаланг, а взгляд устремляется на лицо перед собой. Он не отводит глаз, ждет, когда Кэйа сорвется, но пальцы лишь продвигаются во рту дальше и алхимик закашливается. Такой покорный и принимающий он вызывает омерзительное чувство превосходства, и этим чувством трудно наслаждаться. Кэйа хотел бы поцеловать его, сделать это нежно и тягуче сладко, но вместо этого он с горечью наблюдает за тем, как тонут меж губ его чертовы собственные пальцы. Он ненавидит Альбедо за то, что тот заставляет чувствовать себя грязным, но с невольно возникающим садистским трепетом потакает и словно мстит за собственное разочарование. Альберих ведет мокрой ладонью по шее и вдоль туловища, вместе с тем царапая ногтями кожу; от яремной впадины и до низа живота, задерживается перед тем, как коснуться промежности, чем вызывает слабый скулеж из уст партнера. Альбедо старается не издавать звуков, будто не позволяет себе, но Капитан вновь и вновь дразнит и доводит его до исступления, добивается от него реакции. Удивительно, но ему это всегда удается – рядом с ним Альбедо отпускает себя и это не может не льстить. Кэйа, вновь избегая плоти, оглаживает ладонями внутреннюю часть его бедер, пока губами льнет поочередно к затвердевшим соскам, обводит языком ореолы и неожиданно прикусывает, из-за чего спина Альбедо изгибается изящной дугой. Ладони Капитана удачно подхватывают талию – он придерживает за нее пока проводит языком вдоль бледного торса. Где-то сверху издаются несдержанные стоны, пока Альберих предупреждающе мокро целует между тазобедренной косточкой и пахом, а затем, проложив поцелуями дорожку, он, наконец, добирается до промежности. Альбедо неизменно заинтересованно следит за тем, как синеволосая макушка опускается по его телу, концентрируется на ощущении своей влажной кожи, осознанно готовит себя к прикосновению языка к члену, чтобы то не было неожиданностью с последующей бурной реакцией тела. В противном случае, он, вероятно, испытает подобие стыда. Кэйа, кстати, стыдился таким образом намного чаще, ведь когда аккуратная холодная ладонь дотрагивается до него так бесцеремонно, смело и внезапно, сложно не сдержать голоса и удержать чистый рассудок. Альберих же вбирает плоть осторожно, дав возможность привыкнуть. Кажется, он заботится о комфорте Альбедо, не желающего показаться неловким. Но все же алхимик резко выдыхает, будто до этого в предвкушении сдерживал кислород в груди. Он слегка толкается бедрами вверх, но Кэйа хватается за них и прижимает к кровати, не желая отдавать в чужие руки контроль. Ртом опускается по длине члена и закручивает язык вокруг головки. Подхватывая ноги Альбедо под коленями, он заставляет того согнуть и приподнять их. Алхимик чувствителен, но с особым удовлетворением он реагирует на давление вокруг плоти, когда Кэйа втягивает щеки и плотным кольцом губ обхватывает член почти у основания. Альбедо опускает ладонь на затылок Кэйи, и мягко вплетает в волосы тонкие пальцы, перебирает пряди, будто с благодарностью и похвалой. Он знает как это важно для того, чтобы его партнер старался усерднее. Когда Кэйа начинает двигать головой, постепенно наращивая интенсивность, Альбедо все же издает мелодичный стон, сжимая волосы парня. Если бы Альберих не удерживал его ноги, алхимик свел бы дрожащие колени от натиска ощущений. Но Кэйа не дает ему пошевелиться, его хватка крепкая, и горячим нутром рта он почти доводит Альбедо до оргазма, однако вскоре выпускает его с характерным звуком и, обхватив член ладонью, ограничивается парой движений, которых достаточно, чтобы Альбедо кончил себе на живот. Он дышит ритмично, волосы прилипли ко лбу, тонкие хрупкие ноги дрожат от пережитого оргазма и руку он трогательно прижимает к вздымающейся груди. Кэйа упивается этим зрелищем, он наслаждается чужим довольством, виновником которого является, и, встав на колени меж ног распластанного на кровати Альбедо, он дотрагивается до себя впервые за вечер. Движения запястья ритмичны и торопливы, пока взгляд скользит по очертаниям бледного тела, блестящего от пота, румяным плечам и щекам, ярким губам и глазами. Альбедо вдруг приподнимается, принимая позу подобную Кэйи, располагается напротив него. Он накрывает ладонь Альбериха на члене своей деликатной и вечно холодной кистью. Кэйа, пытаясь избежать подобного интимного соприкосновения у своей плоти, осторожно берет его за руку и уводит, но Альбедо упрямо касается его члена другой ладонью. Он двигает рукой методично, мягко и словно бережно. Кэйе мерзко. Он знает, что за манерой движений Альбедо нет чувственности и заботы, но прикосновение сводит с ума. Он запрокидывает голову и протяжно стонет. Хотелось бы в такие моменты представлять, будто партнером движет влюбленность, но он знает, что Альбедо заинтересован исключительно в физическом удовольствии обеих сторон. Этот диссонанс причиняет ему моральную боль, он чувствует себя отвратительным, принимая это касание и неконтролируемо наслаждаясь им. В такие моменты алхимик чутко изучает мимику и краснеющую кожу партнера. По правде, ему интересно наблюдать за столь эмоциональной реакцией; губа Альбериха закушена, а брови нахмурены. Стоны звучат так, будто бы касания Альбедо приносят ему боль. Даже если бы он знал, что это правда, разве остановился бы? Движения кисти ускоряются, и Кэйа держится за плечи Альбедо, теряясь в ощущениях. Он кончает с его именем на губах, но звучит отчаянно и умоляюще. Сперма попадает на кровать и торс Альбедо. Спустя мгновнение тот вытирает ладонью свою кожу и в пренебрежительном выражении лица и жесте отряхивает руку. Кэйа чувствует себя неудобно и пытается поймать своим взглядом чужой. Альбедо лишь поднимается с кровати не взглянув на Альбериха, протирает полотенцем руки, ловко накидывает на себя рубашку и произносит: – Сегодня, пожалуйста, не задерживайся, поскорее одевайся. У меня много работы.