Огненная Арка

— Думаю, ясно, почему не совпали отпечатки этой воронки и той магии, которой воздействовали на Эвелину Лейдер, — заявил Ларадер, отходя от кровавого водоворота. — Здесь крайне редкая разновидность чар. Они направлены не вовне, а внутрь, на себя самих. Судя по лицам половины присутствующих, они понимали не больше Эвелины. Которая, в свою очередь, не понимала ничего. Гильдмейстеры снова собрались в злополучном подземелье, на этот раз всем советом. Заменить маму пригласили Мэри и заодно Эвелину, но кое-кто все равно морщился и ворчал, что никакой толковой совместной магии в таком составе не получится. Впрочем, до серьезной совместной магии пока и не дошло. Гильдмейстеры лишь разглядывали воронку и строили предположения. Дальтер молча смотрел на Ларадера, ожидая разъяснений. Глава совета был сильно не в духе. Атмосфера сейчас разительно отличалась от первой вылазки. Вместо шуток и разговоров — молчание и деловитость, вместо обсуждений — перешептывания втихомолку. Словно и правда попали в склеп и боялись потревожить покой мертвецов. Скорбно качал головой Ферелейн. Выжидающе смотрел на коллег отец. Почему-то насмешливо щурился Аджарн. Дормитт равнодушно молчал, безразличный ко всему. — На себя самих… — повторил Ларадер, хрустнув сухими морщинистыми пальцами. — Грубо говоря, это сгусток силы, который не действует никак. То ли дремлет, то ли изначально является «вещью в себе». Или же он все-таки действует, но направлен не в наш мир. — Не в наш? — насторожился Дальтер. — Что вы имеете в виду? В Арку? Вам ли не знать, что доказательств существования загробного мира… — Я сказал то, что сказал, — отрезал Ларадер. — Возможно, в Арку. Возможно, куда-то еще. Узнать точно можно, только если прыгнуть туда. — Одним словом, вы не видите связи между этой воронкой и отсутствием в гробницах трупов? — Дальтер был явно не настроен рассуждать. — Пока трудно сказать. Было бы легче, уцелей наш артефакт… один из них. Помогите мне снять крышки. Нужно изучить все саркофаги. — Все? — Дальтер скривился. — Ладно… Телепортируйте их, забудьте о дурацком почтении. Поднялся грохот, усиленный раскатами эха. Эвелина наблюдала, как крышки гробниц исчезают, чтобы материализоваться ровными штабелями у стены. Снова взвихрилась пыль, но не земляная — другая, мягкая, похожая на просеянную муку пыль склепа. Откуда только взялась? Дальтер размашистым шагом подошел к Ларадеру и принялся о чем-то расспрашивать. Голоса тонули в шуме складывающихся одна на другую плит. Левый глаз у главы совета почти полностью заплыл, и под ним виднелось внушительное фиолетовое пятно. Эвелина сдержала смешок и покосилась на Аджарна. Тот переправил в общую гору последнюю крышку и отвернулся. Она не выдержала. — Почему Дальтер так и ходит с синяком? — поинтересовалась она еле слышно. — Повреждение немагическое, Ферелейн отказался его лечить. А сам… ну не смог, наверное, — мечтательным шепотом ответил Аджарн. Эвелина хмыкнула, подняв брови. Ну да, не смог. Наверняка при ударе не обошлось без какой-то незначительной, но зловредной магии. Она усмехнулась в воротник пальто. Неприязнь к Аджарну улетучилась окончательно — как не бывало. И Ферелейн туда же, не отказал себе в удовольствии подшутить над уважаемым главой совета… Нет, маги явно не были тем единым и сплоченным обществом, которым казались поначалу. Но разобраться в подводных течениях их взаимоотношений Эвелина пока не могла. — Похоронная атрибутика гильдии снов, — говорил тем временем Ларадер, переходя от гробницы к гробнице. — Значит, она действительно выглядит именно так… Посохи. Что за магия в этих посохах? Повелители снов колдовали точно так же, как и мы, насколько мне известно. — Не отвлекайтесь, — сухо посоветовал ему Дальтер. — Да. Так вот. Очень трудно судить по энергетическому отпечатку внутри этих саркофагов. С одной стороны, здесь явно лежали какие-то тела, с другой — остаточная энергия, которая сохранилась внутри, не соответствует человеческому телу. Но и никакому другому тоже не соответствует. Негромкий старческий голос главы духоловов отдавался под потолком надтреснутым эхом, заставляя световые шарики перелетать с места на место от колебаний воздуха, как от сквозняка. Остальные гильдмейстеры прислушивались, кое-кто тоже изучал содержимое саркофагов, на воронку пока что не обращали внимания, и… — Барнинг, отойдите! — раздался вдруг крик. Эвелина не сразу узнала искаженный эхом и испугом голос отца. Тот подскочил к воронке. Там, у самой границы между плитами пола и вращающимся омутом, сидел на корточках пьяница-гильдмейстер изобретателей. И тянулся к центру рукой! — Проклятие, — прошипел Дальтер, тоже бросаясь к Барнингу. Но оба не успели. Тот как ни в чем не бывало окунул кисть прямо в водоворот. Ничего не произошло. Отец с Дальтером остановились, так и не начав оттаскивать Барнинга от загадочного сгустка чар. А сам он прикрыл глаза, склонил голову вправо, потом влево, повел плечами, будто прислушиваясь к ощущениям… Тревожно хмурящийся Ферелейн уже начал было: «Что вы чувству…», но тут Барнинг помотал встрепанной шевелюрой и неуклюже, все еще оставаясь на корточках, попытался отскочить. Встать у него не получилось. Ноги не держали. Главный магический изобретатель плюхнулся задом на пол, напомнив о недавнем падении Дальтера. Правая рука его безвольно свисала. — Не могу пошевелить ею, — пожаловался он заплетающимся языком. Аджарн неожиданно заинтересовался. — А вы ее чувствуете? — он схватил костлявую кисть, по очереди сжал каждый узловатый палец. Барнинг кивнул. — Чувствую. Но пошевелить не могу. И какая-то общая слабость… — он беспомощно дернулся. — Проклятие, — повторил Дальтер. Отец же открыл связной портал и выудил оттуда бутылку, очень похожую на ту, из которой мама наливала ему травяную настойку. Протянул Барнингу — тот оживился, схватил угощение здоровой рукой. Даже плешь блеснула как-то весело. — Легче? — поинтересовался Аджарн, садясь на бортик саркофага. — Жаль, что вы вряд ли сунете в воронку голову, Эдриан. Я бы проверил одну гипотезу… — Какую? Барнинг с опаской покосился на Аджарна, на воронку и на всякий случай отполз подальше. Привалился к другому саркофагу и отхлебнул еще глоток из узкого горлышка. Расставаться с бутылкой, пока в ней плескалась хоть капля настойки, он явно не собирался. — Когда я угодил в Арку, то точно так же не мог пошевелиться, как только там нормализовался естественный фон. Эта воронка может быть либо вырванной из Арки частью, либо ходом туда. Тем самым, кстати, через который внутрь попадали неизвестные вредители… Аджарн вскочил, подошел к воронке и сам окунул туда руку. Выдернул, потряс кистью в воздухе. — Да. Ощущения точно такие же. Мэри не по-женски ругнулась, и гильдмейстеры надолго замолчали. Качали головами. Кивали. Переглядывались. Размышляли. — Арка, — сказал наконец Васселен. — Выглядит до отвращения логично. Если симптомы и правда совпадают… проклятие, ход в Арку у гильдии снов, это объясняет нереальное количество странностей! В том числе отвечает на вопрос, почему мы до сих пор не смогли достичь уровня повелителей снов в определенных видах магии… — Вопросов, на которые нет ответов, эта возможность поднимает еще больше, поверьте мне, — пасмурно ответил Аджарн. — Барнинг, как рука? Гильдмейстер изобретателей слабо пошевелил пальцами. — Кажется, силы возвращаются… — с облегчением сказал он. — Не надейтесь, нырять в воронку я не стану. — Эвелина, Мэри, а вы что скажете? — Аджарн взглянул на них поверх головы Барнинга. Эвелине сказать было нечего. Она еще не научилась ощущать Арку и все, что с ней связано, бесперебойно. В отличие от мамы, у нее это седьмое чувство только развивалось. Мэри же подошла к воронке и по примеру Барнинга сунула туда руку. — Никакой слабости или упадка сил нет, — заявила она через несколько секунд, сжимая и разжимая пальцы. — Что до остального — нет, я не чувствую этот объект как часть Арки. Я вообще не чувствую, чтобы от него исходила какая-то магия. Господин Ларадер прав, оно замкнуто само на себя и ничего не излучает. — Ну что ж, — Аджарн выглядел раздосадованным, — косвенное доказательство у нас есть… Бездна, нам срочно нужна мадам Инайт. Дальтер взглянул на него с плохо скрываемым бешенством. — Ладно, — буркнул он. — Пока женская гильдия опять не способна выполнять свои… ладно. Пока мадам Инайт еще не пришла в себя, поднимем архивы по гильдии снов, ее подвалам, ритуалам и чарам. Возможно, мы что-то упустили. Еще, Эйрон, — тут Дормитт, услышав свое имя, поднял голову и уставился на главу совета воспаленными красными глазами, — мы можем попробовать снова пробиться на кладбище. Теперь, когда сущностей в атмосфере нет… — А может, и есть, — глухо бросил Дормитт. — Нет, Дальтер. Я не похороню сына, пока не будет полной уверенности, что его тело не осквернят. Стазис надежен? Ферелейн кивнул, и Дормитт, потеряв интерес ко всему остальному, снова ушел в себя. — Значит, ждем мадам Инайт, — скрипнул зубами Дальтер. — И еще, госпожа… м-м… Мэри? Нам все еще нужна помощь ведьм. Несколько тысяч магов остаются без сознания с ядом в организме. — Я посмотрю, что можно сделать, — легкомысленно пообещала Мэри и немедленно испарилась. И Эвелине почему-то показалось, что во взгляде, которым Дальтер проводил ее телепортационный кокон, было не только раздражение. Нечто еще. Нечто такое, отчего вдруг стало интересно, женат ли глава совета гильдмейстеров. *** Густой, пахнущий перцем и жиром чад продолжал коптить и без того закопченный потолок кухни. Лайна все возилась с зельями. Знать бы только, с какими. Эвелине казалось, одного того, что сестра сварила за минувшие три дня, хватило бы, чтобы обеспечить ассортимент небольшой аптеки. Но стоило зайти на кухню и сказать: «Не мешайся, у нас гости, нужно сварить кофе!» — и Лайна, кивнув, испарилась. Спустя мгновение из гостиной донеслись голоса. Гостем был Аджарн. Он попросил навестить маму после вылазки, и Эвелина позволила, пригласила его домой. И едва вспомнила, как совсем недавно бесилась, когда он проявлял внимание к их семье. Она даже сервировала поднос по всем правилам. Кофейник, молочник, сахарница, чашки, салфетки, ложки, всякая ерунда, без которой все прекрасно обходились. Ничего, пусть будет. Это вежливость и уважение. Заикнись кто-то две недели назад, что Эвелина станет заботиться о таком — она сама бы, наверное, заехала ему в глаз. В гостиной, как и следовало ожидать, разговоры крутились вокруг одного. Мама лежала на диване. По-прежнему бледная, но подушка под головой и теплое одеяло, заботливо подоткнутое со всех сторон, смягчали впечатление, придавая магическому забытью сходство с обычным глубоким сном. И Аджарн, хоть и казался спокойным, не мог надолго отвести от мамы тревожного и чуть испуганного взгляда. Эвелина подумала, что, кажется, он чувствовал то же, что и она поначалу — беспокоящий контраст между тем, какой живой и деятельной обычно была мама, и этим ее состоянием. — Обычно приходят в себя дня через три, — рассказывал Аджарн Лайне. — От трех дней до недели. Теперь уже беспокоиться не о чем… — Ну вот, — вмешалась Эвелина, телепортируя поближе журнальный столик и водружая на него поднос. — Боюсь, больше ничего интересного вы здесь не увидите, господин Аджарн. Тот не сдержал едва заметную гримасу, услышав такое обращение. — Я знаю. Просто хотелось наведаться. Я говорил с Ферелейном, и он утверждает, что никакой опасности… Это уже походило на уговоры — вот только кого Аджарн пытался так настойчиво убедить? Эвелина начала разливать кофе. Их с Лайной? Или себя как человека более сведущего? Совсем недавно, когда затягивали разломы, это он пугал ее комой, в которую можно впасть от магического перенапряжения. Правда, больше о коме никто не заговаривал, но это еще ничего не значило. Эвелина в очередной раз прокляла свою привычку все анализировать, рассматривать под разными углами и выискивать подробности. И поспешила сменить тему: —Дальтер говорил, что инициирует вашу отставку… — Говорил. Не обращайте внимания, — гость с благодарным кивком взял предложенную чашку. — Почему? — заинтересовалась Эвелина. — Надоел пост? Не нравится должность гильдмейстера? — Нравится, — усмехнулся Аджарн. — Только Дальтер ничего не сможет сделать. Чтобы снять гильдмейстера, кроме согласия совета нужно еще согласие не менее чем трех четвертей магов из гильдии. А он его не получит. Меня еще не успели так сильно возненавидеть… Простите, кажется, это лишние подробности, — спохватился он, будто лишь теперь вспомнил, с кем разговаривает. — Продолжайте, — вдруг донеслось с дивана. — Очень интересно. За что вас должны были возненавидеть, Кайрен? В первую секунду Эвелина, Лайна и Аджарн не пошевелились, еще не осознав, что произошло. Потом… После Эвелина очень удивилась, увидев свою чашку, стоящую нетронутой на подносе. По всем расчетам, чашке полагалось лежать в дальнем углу в луже кофе. Остатков здравого смысла хватило, чтобы ее поставить. …Она вновь различила реальность, уже сидя у дивана и обнимая маму. Та смеялась и шутливо отмахивалась, повторяя «Задушишь!». Эвелина разжала объятия. Лайна стояла рядом, улыбалась, но более бурного проявления чувств от нее редко когда можно было дождаться. Сдержанная крошка Лайна. — Помочь подняться? — спросила Эвелина. — Спасибо, я сама, — мама покосилась на Аджарна, потом, похоже, заметила, что одета, и села на диване, прикрывая одеялом ноги. Тряхнула головой. — Что случилось? — Острое магическое истощение, — сказал Аджарн, шагнул к маме и присел на корточки рядом, глядя на нее снизу вверх. — Агнесса, попробуйте сотворить заклинание. Любое. Сейчас. Мама вздернула брови, но послушалась. Подняла глаза — и под потолком повис световой туман. Красивый, белоснежный, струящийся отдельными прядями изящных очертаний. Иногда она создавала его, когда входила в темное помещение. — Получилось? Бездна!.. — выдохнул Аджарн и припал лбом к маминой руке, рассеянно царапавшей край дивана. Он замер. Эвелине вдруг остро захотелось отвернуться, но не от омерзения. Чувство было такое, словно она присутствует при какой-то очень личной сцене. — Кайрен, вы меня пугаете, — сказала мама, свободной рукой потрепала его по волосам, потормошила за плечо. Аджарн выпрямился. — Звучит безобидно… — Вы могли остаться без магии, — пробормотал он. — Да и не только… Не будем об этом. Мама склонилась к нему совсем близко. Эвелина подумала, что он бы сейчас поцеловал ее, если бы они с Лайной не толклись рядом. Потом подумала, что это «да и не только», должно быть, скрывает множество неприятных возможностей, о которых Аджарн умолчал. — Без магии? Проклятие… — вырвалось у мамы. Она оглянулась, отыскала глазами свои домашние туфли, телепортировала их поближе. Потом протянула руку в связной портал и взяла с кухни чистую чашку. Тем же способом добралась до кофейника… — Теперь ваша магия никуда не денется, не волнуйтесь, — улыбнулся Аджарн. — Но, Агнесса, заклинаю вас, никогда больше не идите на поводу у Дальтера, не зная всех последствий! Надо бы убить его за такое. — Тогда уж не его, а меня, — пробормотала мама. *** …Что-то подобное Агнесса чувствовала после вторых родов. Общая слабость и измотанность. Но те кошмарные сутки она вспоминать не любила, так что отбросила мысли о сходстве подальше, закинула ногу на ногу и принялась с удовольствием греть руки о горячую чашку. Почему-то знобило, хотя в доме было тепло. Эвелина и Лайна щеголяли в легких платьях, Аджарн снял пиджак… Если Агнесса чего-то и не ожидала, так это того, что Аджарн окажется у нее в доме. Хотя в последнее время он оказывался рядом постоянно, и с этим нужно было что-то решать. Решать не хотелось. Перемен в отношениях — хотелось. Но только чтобы они в один прекрасный момент просто стали свершившимся фактом. Без докучливой неловкости, непонимания и прочих досадных сложностей. …Не стоило начинать эту церемонную дружбу. Следовало сразу сделать то, на что они провоцировали друг друга в вечер знакомства. Легко и необременительно. Или нет?.. Агнесса подняла глаза от лопающихся пузырьков молочной пены в кофе. — Но сущности хоть больше не появлялись? Или все было напрасно? — Сущности не появлялись, пришлые притихли… Мэри и кто-то еще из ваших ведьм проверял фон, но нужно, чтобы еще вы проверили, — сказал Аджарн. — Позже. Еще пару дней вам следует отдыхать. — Ей не дадут, — хмыкнула Эвелина, подтягивая колени к подбородку — домашняя поза, которую она ни за что не приняла бы при посторонних. — Куча магов до сих пор лежит без сознания, а Мэри, мам, водит Дальтера за нос и не спешит отдавать распоряжение, чтобы ведьмы снова их лечили. И еще воронка… — Проклятие, воронка!.. — отозвался Аджарн. Агнесса с недоумением переводила взгляд с одного на другую. — Что я пропустила? — наконец спросила она. — Слушаю. И устроилась поудобнее, готовясь внимать. Впечатление, что вместо трех дней она проспала три года, усиливалось. *** Когда Эвелина выпроводила гостя, Агнесса откинула плед и прошлась по комнате. Ноги держали крепко. Слабость таяла, сменяясь обычной бодростью. Она заглянула на кухню, откуда давно доносился одуряющий запах розового перца — на него внимание обратил еще Аджарн, поинтересовавшись у Лайны, не бессонное ли зелье та варит. Дочь кивнула, усмехнувшись слегка польщенно. На кухне Агнесса обнаружила не только бессонное зелье. Батарея специальных тонких бутылей-флаконов с плотно притертыми пробками выстроилась на двух нижних полках шкафчика с ингредиентами. Самих ингредиентов стало значительно меньше. Подписаны бутыли были тоже по всем правилам, крошечными буквами на свободной стороне пробки. Без помощи Эвелины явно не обошлось. — Куда нам столько? — спросила Агнесса, садясь на корточки и беря с полки один флакон за другим. — Бессонное… Снотворное… Ого, невидимое! Концентрирующее, обеззараживающее… А это что — приворот? — Не совсем. Это как приворот, но не любовный, скорее бытовой. Выпиваешь — и окружающие начинают считать тебя лучшим другом или просто на редкость милым человеком, — пояснила Лайна, маячившая за спиной с бесстрастным выражением лица. Казалось, ей не было дела до того, что кто-то оценивает результаты ее трудов. Казалось. — Соблазнительно… — пару секунд Агнесса и впрямь боролась с искушением отхлебнуть из бутыли хороший глоток и посмотреть, подействует ли на совет гильдмейстеров. Потом передумала. — А что мы будем со всем этим делать? — Минимальный срок годности — пятьдесят лет, — сообщила Лайна. — Пригодится. Пятьдесят лет! Вопрос «зачем?» мгновенно отпал. Агнесса отлила себе бессонного зелья в маленький пузырек и положила в карман пальто, памятуя о недавних событиях. Телефон зазвонил, когда она сидела в кресле с книжкой, но не читала, а слушала, как Эвелина делится впечатлениями. Дел было по горло. Агнесса вняла совету и наслаждалась незапланированным отдыхом, собираясь с мыслями и решая, чем заняться завтра. Звонивший развеял сомнения. Им оказался Дальтер. И он просил позволения… ее навестить. — Да, можно прямо сейчас, — сказала Агнесса, скользнув взглядом по своему серому домашнему платью и сочтя его вполне приличным. Голос главы совета звучал как-то обреченно. Интересно, что это с ним. Дальтер вошел в комнату, и Агнесса ненадолго потеряла дар речи. Потом — с трудом заставила себя не пялиться на его лицо. Точнее, на заплывший левый глаз, под которым багровел огромный синяк. Она чуть не предложила помочь его залечить, как десятки раз залечивала мелкие раны расшалившимся дочкам. Потом подавила неуместные порывы и приготовилась слушать. Эвелина с Лайной скрылись на кухне, но угощать прибывшего чаем или кофе, очевидно, не собирались. — Мадам Инайт, — сухо и вымученно произнес Дальтер, — я благодарю вас за неоценимую помощь и прошу прощения за… хм-м… свое поведение. Я перегнул палку, выдвигая к вам… э-э… требования. Агнессе показалось, что она ослышалась. Дальтер! Извиняется! Да она вообще сомневалась, что такие слова есть в его лексиконе! Гость терпеливо ждал. Агнесса кивнула, плохо представляя, на какую реакцию он рассчитывал. — И у нас есть к вам еще пара просьб… Вот это было уже понятнее. Не стоило волноваться за главу совета — он оставался в своем репертуаре. — В подвалах, которые когда-то принадлежали гильдии снов, мы обнаружили воронку… — Да, я знаю о воронке, — перебила Агнесса. — Мне рассказали. Хорошо, я взгляну на нее. Завтра с утра. — Пусть будет завтра, — с кислой миной кивнул Дальтер. Казалось, он изо всех сил заставляет себя соблюдать вежливость и придерживаться уважительного тона. — Потом, несколько тысяч магов остаются без сознания, нужно вывести из их организмов яд, а ваша заместительница… «Мэри водит Дальтера за нос», — вспомнила Агнесса и поспешно склонила голову, пряча усмешку. Нужно будет спросить у Мэри, что на нее нашло. — Хорошо, я установлю ведьмам рабочие смены. Хотя лучше бы вы, конечно, приготовили противоядие. — Мы с Ферелейном делаем, что можем! — огрызнулся Дальтер. — Мы выделили активные компоненты растения, подобрали терапию, но нужно еще не меньше трех суток, пока состав настоится. Тогда можно будет попробовать. Я не могу ждать! — Хорошо, хорошо, — Агнесса создала связной портал и вскоре выяснила, что Мэри сегодня отрядила к магам одну только Ястмин, которая поспешила сбежать, едва начала уставать. Установив ведьмам очередность, она снова повернулась к значительно повеселевшему Дальтеру: — А что это за растение? Магическое? — Магических растений, мадам Инайт, в Айламаде почти нет, — менторским тоном поведал собеседник. — Растение семейства липтиевых, это примерно срединная широта Вулканики. Больше сказать не могу. Но происхождение неважно, эта трава, судя по всему, способна отлично прижиться и у нас в Айламаде, просто никому пока не пришло в голову ее здесь выращивать. Яд — на самом деле просто сильнодействующее вещество, влияющее на центральную нервную систему, отсюда его способность зацикливать психику на определенном виде деятельности. В том числе и магической. Звучало довольно безобидно. Агнесса не стала ничего уточнять. По описанию растение походило на наркотик, а не на яд. Уже легче. — Но через трое суток, когда противоядие будет готово, каковы шансы, что оно подействует? — Понятия не имею, — раздраженно буркнул Дальтер. — Отправили ведьм? Спасибо, мадам Инайт. И последнее, нужно, чтобы вы проверили, не осталось ли в атмосфере сущностей, после того как вы вернули их в Арку. Тогда Дормитт сможет наконец похоронить сына. Агнесса вздохнула, глядя мимо него. Глава совета гильдмейстеров, крупный, со своей приметной гривой соломенных волос, смотрелся в ее тесной старомодной гостиной неуместно. Древние тканевые обои за его спиной пестрели россыпью дыр, прогрызенных каким-то домашним вредителем по мелким синим завиткам рисунка. — Все в порядке. Сущностей нет. — Тогда ждем вас завтра в девять утра в зале совета, — сказал Дальтер, вскочил и телепортировался, не прощаясь. Агнесса еще с полминуты разглядывала низкое продавленное кресло. — Чудеса, — пробормотала она наконец, когда Эвелина, удивленная долгим молчанием, отодвинула штору, отделяющую гостиную от коридора. — Дальтер просит, а не требует… Бедолага. А почему он с синяком? Старшая дочь хихикнула, проскальзывая в гостиную. — Спроси у Аджарна, если он тебе расскажет. — Это что, он его?.. — изумилась Агнесса. О Бездна, сколько же она проспала? Чтобы миролюбивый обаяшка Аджарн устроил драку, да еще с главой совета? Она пожалела, что не присутствовала при этом.