Сны или птица счастья.

Воздух Сон или явь? Дин очнулся через три дня в доме у Бобби, ночью. К этому времени Сэм уже смог вытрясти всю информацию об их последних нескольких днях жизни из Сингера. Хотя тот и не верил в Сэмову амнезию, но рассказал все без утайки и без прикрас. Сэм же, напротив, никак не мог объяснить себе, для чего его нужно было лишать памяти. Еще Бобби сказал, что он и сам умер и не знает, что там произошло дальше, и что делал Люцифер со старшим Винчестером. И только это обоюдное непонимание происходящего с Дином не давало им разругаться по-настоящему. Все это время казалось, что старший просто спал, но разбудить его не было никакой возможности. И они решили, что в больницу ехать не стоит, по крайней мере сейчас. Винчестер открыл глаза. Он лежал на кровати, а у изголовья горел ночник. «Это все Сэм», - тепло подумал он, - «боится, что я не узнаю, где нахожусь». Но он узнал, сразу. Как узнал и пустоту, поселившуюся в его сердце и душе, и, казалось, во всем теле. - Здравствуй, подруга! - невесело поздоровался он с ней. - Ведь ты никуда не собираешься уходить, правда? Ответом была красноречивая тишина. Дин присел и случайно увидел свое отражение в окне - оно улыбалось счастливой улыбкой. «Странно, почему я улыбаюсь?» «Потому, что видел сон» - равнодушно ответила пустота в ответ. И Дин в одно мгновение все вспомнил. Все это время ему снились сны – разные: короткие и длинные, смешные и грустные. Даже охота снилась ему, а главное - его ангел. Это слово выросло в конце его внутреннего монолога, и Дин вздрогнул от яркого образа, возникшего перед глазами: Кастиэль в своем бежевом тренче, взлохмаченный и грустный, с раскрытыми крыльями. Эти крылья навевали такую тоску, что хотелось выть раненым зверем. И вспоминать сны было больно. Это единственное чувство, которое смогло пробиться через пустоту, но Винчестер попробовал насладиться и им, чтобы понять, что еще не умер, что живой. Вздохнув, Дин попытался встать. Есть хотелось неимоверно, но в эту минуту пришло четкое воспоминание о последнем сне: его ангел, с лицом, похожим на предсмертную маску, бредет по обочине дороги и зовет своего Бога. Дин рухнул на кровать - вот Кастиэль на берегу реки, вот в дремучем лесу, вот на вершине горы и все зовет и зовет. Дин застонал - Кас слышит, как его зовут попеременно то Сэм, то Бобби и просят вернуться. Кричат что ему, Дину - плохо, но ангел только пытается заткнуть уши, понимая, что это не поможет. И начинает кривить губы, и вытирает ладонью одинокую слезу с щеки, и удивленно смотрит на мокрые пальцы, не понимая, что же с ним происходит. И с воспоминанием о первых слезах Каса, начал плакать и сам Дин, такой же скупой, прозрачной одинокой слезой, но сил, чтобы ее стереть, не было совершенно. И из пустоты и слез родилось горе. Сэм проснулся от не понятного шума, доносящегося из комнаты брата. - Дин! Открыв дверь, он увидел, как старший, обхватив себя руками, мертвым взглядом буравит стену, качаясь на краешке кровати, и тихо шептал: - Прости... прости... не смог сказать... не смог удержать.... прости... Сэм подошел и обнял того за плечи. Они так и просидели почти до полуночи, пока Дин снова не заснул, теперь уже без снов. Наутро старшему Винчестеру пришлось объяснять младшему и другу, почему Кас не придет больше, и просить обоих ангела больше не звать. У того своя дорога, в конце которой он, может быть, найдет то, что ищет. Про свой сон он им ничего не рассказал, да и зачем - он и так выглядел почти сумасшедшим в их глазах. Друзья восприняли эту новость с долей недоверия, но высказываться по этому поводу не стали, за что Дин был очень им благодарен. На их вопросы, что же там, в конце концов, произошло, он неизменно отвечал, что не помнит как и Сэм, хотя всем было понятно, что он врет. Дни потекли размеренно и обыденно: после предотвращенного Апокалипсиса осталось много нечисти, и Винчестеры вернулись к своей старой жизни - у Бобби всегда находилась для них работа. Единственным отличием было то, что теперь, как заметил Сэм в случайном разговоре с Бобби, они оба просиживали вечера в гостиницах, и Дин больше не ходил по барам и не кадрил девушек. - Куда ему с таким выражением лица, - хмыкнув, заметил Бобби. Через первые пару недель, когда Дин с удивлением понял, что сны не собираются заканчиваться, он стал с нетерпением ждать их прихода - хоть так он мог встретиться со своим ангелом. Первая половина снов приносила Дину наслаждение - воспоминания об их с Касом совместной работе, о детской непосредственности, с которой ангел познавал мир людей, о смешных и страшных до чертиков, ситуациях, в которых они побывали. А еще Дин понимал, что только так может побыть со своим пернатым вместе. С каждым днем он корил себя все сильнее за то, что не сказал своему ангелу то единственное слово, и кусал в бессилии губы, проклиная себя за нерешительность. Как он мог так поступить, отпустить того, кто стал дороже собственной жизни! Дин мрачнел с каждым днем все больше и, самое главное, даже не мог напиться. Пришлось бы выбирать - или забытье, или сны с Касом. Пару раз, не выдержав самобичевания и загибаясь от тоски по пернатому недоразумению, он напивался. Но с утра испытывал такие душевные муки от того, что не видел Кастиэля, что они, казалось, переходили в настоящую физическую боль. И Дин перестал пить, чем поверг своего брата в шок. А сны, хоть и приносили наслаждение, но и изматывали сильно. Осознание того факта, что ангел не вернется, рвало душу Винчестера на части, ввергало в пучину горя и безысходности. И снова ничего не хотелось - ни жить, ни умереть. Такое подвешенное состояние сильно изматывало охотника. Вторая же половина снов рассказывала ему, как сейчас обстоят дела у Кастиэля. Очень быстро Дин понял, что эти сны настоящие. Как-то раз он не удержался и сам позвал своего ангела: Сэм очень настаивал - уж очень сильная и, тогда еще неизвестная, тварь им попалась. Бобби никак не удавалось найти информацию. Скрепя сердце, Дин сухо, без тени обуревавших его эмоций, позвал его, рассказал о деле и попросил помощи. Но вскоре братья поняли, что могут ждать ответа хоть до второго пришествия - ангел не отзывался. А уже ночью он увидел сон: его Кас стоял на каком-то пешеходном мосту в каком-то городе и всматривался в лица людей, будто просматривал альбомы с фотографиями преступников в соседнем полицейском управлении. У Дина в очередной раз защемило сердце, а его ангел вдруг вздрогнул и поднял голову вверх. - Дин?! - по губам прочитал человек. - Ты позвал меня, Дин?! - в небесных глазах Каса появилась слабая тень надежды. Но по мере того, как до него стал доходить смысл диновых слов, надежда из них стала исчезать. Кас зажмурился и, как человек, безуспешно попытался, в который раз, закрыть уши своими ладонями, и, сдавленно вскрикнув, взмыл в небо. Он поднимался все выше и выше... - Прекрати! Прекрати! Прекрати! - кричали губы. - Не мучай меня! - и Кас, сложив крылья, рухнул вниз. Сам удар о землю Дин не видел - Кас упал в лесу - но даже картинка смогла показать, что он был чудовищный - деревья повырывало с корнем в радиусе нескольких сот метров, а взрывная волна докатилась до соседнего городка, повыбивав в домах окна и перевернув несколько десятков легковых машин. И вновь очень грустный голос во сне произнес: - Ты совершил ужасную ошибку, парень! Ты убил своего ангела! Так, вслед за горем, в пустоте у Дина поселился страх. Страх, что он может навредить единственному дорогому существу своим словом или неосторожной мыслью. Дин превращался в параноика, зацикленного на единственной необходимой для жизни вещи - его Касу не должно быть плохо, и ради этого он может сделать что угодно, даже отказаться от ангела окончательно. А сон не прошел даром - резкий взлет и безумное падение Дин видел во всех деталях, и весь последующий день его рвало. Впервые он проснулся с нечеловеческим криком на устах и вкусом крови во рту, проснулся зеленым и совершенно разбитым: у него оказалось вывихнуто плечо, и он был весь покрыт синяками, как будто его били не один день подряд. Сэм был в ужасе, и Дину пришлось соврать, что он ночью, пока его братишка спал, уходил в бар. Увидев результат ночной вылазки Дина, Сэм, не долго думая, увез старшего обратно к Бобби на лечение. Благо охоту они благополучно завершили. Так старший узнал всю правду о своих снах. Весь день, сидя перед унитазом и не имея возможности отойти от него хотя бы на минуту, Дин молился Богу о судьбе своего Каса: «Пусть он выживет! Пусть только выживет! Обещаю, что не подойду к нему и на пушечный выстрел! Пусть живет! Отдам его ТЕБЕ, пусть только живет! Отправь меня в Ад без права на возврат! Пытай и бей меня, а не его! СЛЫШИШЬ? МЕНЯ! Яви ему свой лик, прости его! МЕНЯ карай, а не его! Все приму, слышишь, ВСЕ приму за НЕГО!» - И снова наклонялся над унитазом. В последующие ночи Дин видел монотонные сны: метания Каса из города в город и попытки заглянуть в лицо каждого человека. Эти метания, вкупе с предыдущим полетом, не улучшали пошатнувшееся здоровье Дина - есть он не мог. В одном из снов Дин видел, как Кас, отдыхая на одной из горных вершин, почувствовал легкое дуновение ветерка. Было видно, что это не просто ветерок - он приласкал ангела (Кастиэль даже улыбнулся от удовольствия), попытался приобнять одинокую фигуру и стал нашептывать что-то на ухо. «Завсегдатай придорожных забегаловок, любитель кофе, хранитель весов... Хранитель Весов.» - шептали губы ангела снова и снова, как простую мантру. Последующие сны изменились не на много - теперь перед Дином мелькали не города, а маленькие кафе и закусочные вдоль дорог. Мелькали со скоростью полета. Туалетная комната стала любимым местом отдыха Дина Винчестера.