Сны или птица счастья.

Воздух: Все только начинается. Отдых в доме Бобби ни к чему хорошему не привел - на смену однотипным снам о поисках Отца пришли кошмары. Нет, с первой частью его снов все было в абсолютном порядке, но вот вторая… Его ангела стали преследовать, и Кас уже не думал о поисках Бога, он только пытался спрятаться от настигавших его братьев. Кастиэль продержался неделю, Дин не знал - много это или мало. Было видно, как, изо дня в день, Кас теряет силы, и на восстановление у него нет времени. Дин не понимал, почему ангел снова становился беспомощным и слабым. Что творили преследователи было не понятно, и днем Винчестер перерывал кучи фолиантов, пытаясь понять, что же делают противники. Ответа не было. А ночами Дин видел, как во время этой травли из Каса уходила его человечность – как будто он готовился к чему-то и избавлялся от лишнего груза, оставляя себе самое необходимое. Он снова походил на того самого ангела, которого Дин увидел в первый раз - без капли эмоций. Смотреть на это не хватало сил. Винчестеру казалось, что Кастиэль пытается его забыть. Эта простая мысль и причиняла Винчестеру наибольшую боль. Ужас от того, что именно его Кастиель пытается вычеркнуть из своей сути, погружал охотника в адскую агонию, сопровождающуюся огнем, который, пробегая по венам, бил точно в сердце, выжигая его. Но сердце - снова и снова - выплевывало в кровь эту раздирающую, возвращающуюся, сделав круг, и опять бьющую боль. Еще сложнее и мучительнее было осознавать все, что творилось с ангелом : из-за чего... или, точнее, из-за кого? Дин со стоном закусывал губы, чтобы не заорать в голос - от хаоса и жгущего его чувства потери и чертовой боли. За все время, которое он провел у Сингера не удалось даже подправить пошатнувшееся здоровье - сны изматывали его так, как-будто он сам бежал от преследования. Просыпаясь по утрам, он еле слезал с кровати и плелся к холодильнику за очередной порцией йогурта. После того безумного падения Кастиэля, только они и задерживались на какое-то время в организме старшего. Сэм с Бобби очень волновались и неоднократно пытались уговорить Винчестера обратится к врачу. Он, как обычно, посылал их подальше, понимая, что ему от этих мозговоротов и костоправов уготована прямая дорога только в психушку. Сэм паниковал. Смотрел на Дина и видел, как тот догорает свечой. По ночам он подолгу сидел у его кровати и прислушивался к рваному дыханию. Брат дышал с надрывом, с хрипом, с губ срывались стоны, мольбы и угрозы. Иногда он кричал. Сэму хотелось убежать от этих криков - так страшно ему давно не было. Дин таял с каждым днем : черты лица заострились, под глазами залегли темные круги, он похудел, постоянно сутулился и обнимал себя руками, ежился, будто ему было холодно, а ночью сворачивался в клубок, прижимая колени к подбородку. Сэм пытался расшевелить его - таскал ему любимые журналы... порнуху, пытался шутить, но брат почти не реагировал. Словно только тело Дина сидело на кровати, укутанное в старую кожанку отца. Сэм был в отчаянии - старший уходил от него в пустоту - и как найти дорогу к нему младший не мог понять. В начале следующей недели ангела поймали. Не было никакой шумихи по этому поводу со стороны победителей, и никаких лишних эмоций со стороны побежденного. Его просто обезоружили, забрав клинок, и, взяв под розовые крылышки, утащили к себе. Дин метался во сне, стараясь отогнать ненавистных крылатых засранцев. Но что он мог сделать? Только кидаться невидимым привидением, пытаясь вырвать своего ангела из этих цепких рук. И больше ничего. В бессилии - не в состоянии ухватиться ни за что - он смотрел, как они исчезают. Он только успел заметить пустые синие глаза и остался совершенно один. И вновь очень грустный голос произнес: - Ты совершил ужасную ошибку, парень! Ты убил своего ангела! В это утро Дин не смог подняться с постели. Силы оставили его так же, как они оставили Кастиэля. Он сам видел, как обмяк пернатый в руках преследователей. Самое странное, что его забрали вместе с телом. «Зачем оно им?» - тупо думал Дин, смотря в потолок. Страх и горе вовсю развернулись в диновой пустоте и резвились там от души. К вечеру Сэму и Бобби с большим трудом удалось вывести Дина из этого кататонического ступора. Теперь Сэм уже открыто сидел ночами у кровати брата. Дин злился на него, прогонял, но Сэм упрямился. Утром младший просыпался рядом с кроватью, сидящим в неудобной позе и укрытым курткой отца. Маленькая победа - брат еще реагировал на реальность, еще заботился о нем. Но видно было, как старший отрешается от всего, и место, где он пребывал, отнюдь не было райским садом. Скорее наоборот - старшего Винчестера снова погрузили в неугасимое пламя Ада. И Сэм сбивал кулаки в кровь от безысходности. Он злился, пытался встряхнуть Дина, но тот практически ни на что не реагировал. Сэм уже сам внимательно изучал старинные фолианты, перебирал имена ангелов, пытался найти хоть что-то, что объясняло бы состояние старшего. Единственное, что он не мог себе позволить - это сдаться. Он просто не мог. Он не отступит без борьбы. Ведь на кону его единственный близкий человек - вся его семья. А за нее он готов был грызть райскую землю и запивать демонской кровью. Ему было наплевать, какие ворота и куда он может открыть на этот раз : лишь бы Дин - тот Дин, которого он знал все эти годы - вернулся к нему. После поимки Кастиэля сны прекратились. Целых десять дней Дин не получал весточки от своего ангела. Он не знал, что и подумать, но при этом спокойный сон, забота младшего и Бобби, улучшение питания за счет бульона, да и того же виски, которое в него вливали чуть ли не насильно, дали положительный результат. Вообще-то, Сэм с Бобби дураками не были - лучшими друзьями, надежными партнерами по работе, знающими спецами, выпивохами и балагурами, любимыми и, одновременно, несносными родственниками, упертыми козлами, безумными полудемонами и одинокими стариками были. Но дураками – никогда. И давно сообразили, что на Дина наложено какое-то заклятье. Но определить так и не смогли. И виски они ему давали только для того, чтобы разговорить. И результат они получили - только не такой, на какой рассчитывали. Старшему стало заметно лучше: его стали держать ноги, исчез землистый цвет лица, образовавшийся за последнее время, он стал реагировать на окружающих, да и к своему алтарю он стал подходить пореже - еда наконец стала задерживаться в его организме. Но все равно он был еще очень худ и бледен. И если физически Винчестер приходил в норму, то морально! Страх и горе не ушли из зеленых глаз. И Сэм с Бобби пытались не встречаться взглядом с этими глазами. Ночью Сэм все еще прислушивался к дыханию брата. Оно стало почти спокойным и очень тихим. Сэм даже вставал и подходил к чужой кровати - ему казалось, что брат не дышал. Но утром теперь старался уйти из комнаты до пробуждения Дина. Он не мог смотреть ему в глаза. Там он видел огромную бездну. Там не было Дина, только пустота. Он уже видел такой взгляд, обращенный вверх - в тот день, когда его душу забрала Лилит. Мертвые глаза, в которых остался лишь ужас увиденного - того, что было за гранью. А Дин был только рад, что все оставили его в покое. Если это можно было назвать радостью. Ему казалось, что он падал, и падал, и падал. Не парил - падал. И неизвестность того, упадешь или воспаришь, сокрушала его. Оптимизма не было - была полудохлая надежда на то, что сможет не разбиться о скалы отчаяния и боли, а он... они… смогут уцепиться и удержатся друг за друга. Черт с ними, небесами, с проклятым Богом. Он не хотел разбиться. Только бы узнать, узнать, что с его ангелом. Дин все падал и падал, оставляя попытки ухватится хоть за что-то кроме бежевого тренча, который исчез из его вида. Об охоте пока пришлось забыть.