День рождения или день..?

— Вызывали? — раздался голос Кости, который стоял возле открытой двери в кабинет к заведующей подстанцией скорой помощи. — Проходи. Кулыгин, вот скажи: что я вам говорила про отношения внутри коллектива? — Практически с ходу выдала Арефьева. Оля стояла в углу между окном и шкафом, сложив руки крестом. — Что-то с Раей? — Да! Она не вышла на смену! Представляешь?! Мне пришлось срочно вызвать Назарову, у которой, между прочим, сегодня законный выходной!.. был. Вы решайте свои проблемы вне работы! — Привычным повышено-повелительным тоном произнесла женщина, под конец всплеснув руками. — Я разберусь… — Будь любезен! Ольга сделала вдох, чтобы ещё что-то произнести, но была вынуждена медленно выдохнуть, прикрыв глаза. Она довольно размеренным шагом подошла к кувшину с водой и, наполнив стакан наполовину, оперлась руками о тумбочку. Костя, погруженный в свои думы, не заметил этого, и лишь произнес после молчаливой паузы: — Вы ещё что-то хотели? — Можешь идти. — Уже спокойным голосом сказала Ольга, развернув к мужчине лишь часть лица. Тут Костя наконец-то поднял взгляд и увидел странное поведение начальницы. — Вы плохо себя чувствуете? — не без волнения поинтересовался водитель. — Свободен, Кулыгин! — вновь повелительно воскликнула женщина.

***

Жаркое летнее утро того же дня. — Вот, казалось бы, только первые дни июня, а уже термометр со своей градусной мерой зашкаливает! — размышляя вслух, сказала Рая. — Что ты там говоришь? Я не расслышала из другой комнаты, — послышался голос Нины Михайловны, и через мгновение её голова показалась в дверном проёме. — Можешь повторить? — Я говорю, что слишком жарко для начала лета и уж тем более для семи утра! — повысив голос на полтона, повторила девушка. — Да, действительно… Раечка, может, ты сегодня не пойдешь на работу? Сошлёшься на плохое самочувствие, не знаю, давление… — Мам, а потом? У нас целых три месяца аномальной жары прогнозируют. Что же теперь, увольняться? А жить мы на что будем? — Ну ладно, ладно. Оденься тогда во что-то лёгкое. Хотя всё равно в форме работаете… — Ладно, мам, не переживай. Всё будет хорошо.

***

Через десять минут после Кости к Ольге зашёл Рыков. С ходу сел на стул для посетителей и, ковыряясь в содержимом органайзера, с приподнятым настроением заговорил: — Сегодня день такой неплохой: одни бабушки с давлением на вызовах. Началась, называется, летняя жара. Мне сегодня прям пруха на этих стариков, даже никакая красивенькая не попадается. — Шутя и сам себе улыбаясь, заявил Паша. Мужчина посмотрел на женщину и увидел её в нездоровом состоянии: Ольга держала голову ладонями, задрав волнистые пушистые пряди передних волос; глаза были пустыми, щеки — розовыми, что уже не характерно для бледного лица Арефьевой. — У-у-у… Мать, да тебе самой давление мерить нужно! Вот и красивенькая попалась, — пытаясь не привлекать внимание на своё волнение, Паша старался отшутиться и уже вставал, чтобы подойти к своей ненаглядной. — Ой, да ну тебя, Рыков! Просто душно… Сквозняка никакого; на улице, по ощущениям, плюс сто! Как вы вообще в своих толстенных костюмах работаете… — в попытках отнекиваться Ольга переводила тему. Ей действительно было нехорошо, даже плохо, только признавать этого она не хотела. Тем временем Рыков подошёл к кудряшке со спины и прислонил свою ладонь к её лбу. Глаза его сами округлились. — Оль, да у тебя жар. Не думала кондиционер уже себе повесить? До обморока же доведёшь себя. — Да я хотела взять вентилятор из бухгалтерии, только уже была не в состоянии… — Это ещё почему? Арефьева замолкла, не придумав причину, которая не взволновала бы Павла. — Скажи: тебе только жарко или есть ещё что-то, о чём ты мне не договариваешь? — сказал Рыков с такой интонацией, будто пытается выведать что-то у ребёнка. — Нет, больше ничего. — Стараясь отвечать незамедлительно, произнесла Оля. — А то я и вижу, ага. Ладно, сиди. Сейчас сгоняю к нашим офисникам. На этом Рыков ушёл. Ольга, раздув щеки, спустила воздух через рот и растеклась в кресле. На лицо упали плотные пряди волос, от которых ей становилось ещё душнее. Взяв первый попавшийся документ в папке со стола, Арефьева начала активно махать им, создавая поток воздуха себе на лицо. Но даже этот воздух был обжигающим. — Чёрт… С такой погодой только в купальнике ходить… И в бассейне. Спустя какой-то промежуток времени, который показался Ольге вечностью в котле с лавой, вернулся Рыков вместе с вентилятором. Быстро подключив его к розетке, установил прямо напротив Ольги и поставил на максимум. Лицо Арефьевой сразу же расслабилось, уголки губ слегка приподнялись. — Лучше? — Лучше. — То-то же. Оль, у тебя целая станция медиков, ты хоть позвонила бы. Тебе б что-нибудь дали, лёд какой-нибудь. — Да зачем вас по пустякам тревожить? И так все на вызовах. — Ты-то пустяк? Я тебя сейчас укушу за такие слова. Вот сначала поцелую, — Паша подошёл и нагнулся к её лицу, Оля же чмокнула его в губы и улыбнулась, глядя в глаза, — а потом укушу. — И я тебя люблю. — Улыбаясь, женщина продолжала смотреть ему в глаза. — Спасибо, мне гораздо лучше. — Кстати, что там у Костика с Раей? Чего это он в обеденное время летит куда-то. Опять во что-то вляпался? — Не знаю. Тартакова не вышла на смену. Видимо, побежал искать. Он смену хоть сдал? В ответ Павел лишь пожал плечами. — Ах, ладно. Этот Кулыгин со своей Тартаковой мне уже надоели… — Да погоди ты их обвинять. Может, у Раи тоже какие-то проблемы из-за погоды. Ты-то вон, мой оловянный солдатик, и то потёк по такой жаре. На фоне по громкой связи объявили о вызове бригады Рыкова. — Всё, побежал. Бабушки не ждут, — он подмигнул и быстро пошёл на выход.

***

Рыков сел в карету скорой помощи; машина сразу же отъехала. — О, ты уже здесь! — увидев за рулём Костю, улыбнулся Паша. — Да… Только ненадолго. — Ты куда убегал-то? — Да Райка куда-то пропала, а я телефон дома забыл. — И что, нашёл? — Телефон или Райку? — Хоть что-то. — Да, телефон был дома на столе. А вот Рая — нет… Нин Михална про неё ничего не знала. Телефон у Раи выключен. — Удивительно, — с саркастической улыбкой отозвался Рыков. — В общем, я этот вызов откатаю, а потом меня сменит Рома — я ему уже позвонил. Дальше мужчины ехали в тишине, каждый думал о своей женщине и о её самочувствии.

***

Утро того же дня. 8:34 На подстанцию нужно было успеть к девяти часам. Красная Ауди, как заколдованная, отказывалась заводиться. — Да чтоб тебя!.. — от собственного бессилия Ольга ударила руль обеими ладонями. — Проклятая машина! И нужно было сломаться именно в тот день, когда решили опоздать на пару минут… — Ты давно техосмотр проходила? Там явно что-то не то под капотом. — Оперевшись о крышу машины, произнес Павел. Автомобиль стоял в тени, поэтому мужчина мог себе позволить облокотиться на него без последствий в виде ожогов. Его явно не заботила проблема поломки транспорта. — Рыков! Если такой умный, то ты и займёшься этим осмотром! — взрычала Арефьева, прожигая мужа взглядом из-под очков. Далее брюнетка посмотрела на время. — Чёрт, мы уже окончательно опаздали! — Ну что, пошли на остановку, как все смертные. — Открывая женщине дверь, со свойственной издевкой произнес Павел. — Вот ты издеваешься, а мы сейчас в самый час-пик попадём! И пробки соберём все, и полные маршрутки… — выходя из машины, с огорчением заявила Арефьева. — Да ладно, не велика беда. Вот без врача бригада на вызов не может выйти. — Сейчас позвоню Лизе… Предупрежу. — После этих слов Ольга нажала на кнопку блокировки машины на брелке, а затем набрала номер своей помощницы. — Алло. Да, это я… Лиз, мы с Рыковым опаздаем. Предупреди Светлану Ивановну. Да. Не знаю… Всё… Всё, говорю, остальные вопросы на работе. На остановке было не так много людей, как ожидала Ольга. Самый час-пик наступил ещё в половине восьмого, поэтому сейчас даже есть возможность освоить пустые места в автобусе. На их с Рыковым счастье транспорт приехал через несколько минут. Оплатив проезд за двоих, Павел присел рядом с Ольгой, которая разместилась у окна. — Села прямо на солнце. Может, местами поменяемся, не хочешь? — Да нет, нормально… Уже начинает солнышко припекать, но пока терпимо. Автобус проехал ещё три остановки. Количество мест в разы сократилось; проход между сиденьями стал понемногу заполняться людьми. Дышать становилось нечем, а единственная открытая форточка слабо помогала. Павел смотрел все время куда-то в дальнее окно, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Однако в какой-то момент всё своё внимание он уделил звукам: на его ухо кто-то сопел. И это был звук не спящего, а тяжело дышащего человека. Паша повернул голову к Ольге и застал следующую картину: женщина редко моргает, находясь большее время с закрытыми глазами; рот слегка приоткрыт, ибо нос явно не справляется с поставленной задачей; грудь тяжело поднимается с какими-то надрывами, будто человек судорожно выдыхает. — Оль, ты в порядке? — задал очевидно глупый вопрос Рыков, что он и сам понял. В ответ Оля робко кивнула или мотнула головой — непонятно, слишком смазанное движение было сделано. Пересохших губ на мгновение коснулся язык. — Чёрт, у меня воды с собой нет… Народ, есть у кого вода? Женщине плохо! — Уже громко произнес Рыков, заглядывая бегло каждому человеку в глаза. Откуда-то сзади донёсся возгляс, что есть вода. Её тут же передали Павлу. За это время он успел снять пиджак с плеч Арефьевой и немного подвинуть её к себе, ближе в тень. Взяв бутылку с водой, он, открыв её, поднес к губам женщины и медленно начал вливать. Второй рукой Паша придерживал голову Ольги. — Вот так, потихонечку… Всё? Ага… Здесь форточки открываются? — В ответ спереди послышался голос мужчины, что все кроме одной заколочены. Пашу это уже мало волновало. Он пощупал лоб женщины, попросил её посмотреть ему в глаза, а когда та на мгновение открыла их и тут же закатила, начала заваливаться. Паша поймал её за плечи и одной рукой начал хлопать Олю по щекам. — Оля! Оля! Мать вашу… Оля, очнись! Вот! Слышишь меня? Давай, смотри на меня, не отключайся.