День рождения или день..?

***

— Да всё нормально, Паш!.. — сидя на скамейке на остановке, уже оживлённо произнесла Ольга. — Ага, обморок у нас в порядке вещей, конечно! Сиди давай и не препирайся. — Его руки были скрещены на груди, сам же мужчина стоял лицом к женщине, прикрывая её от лучей солнца. — Да просто организм ещё не окреп после комы… — Арефьева впервые использовала кому в качестве оправдания своего самочувствия. Ранее она твёрдо стояла на своем абсолютном выздоровлении. — Да? Тогда чего ты на работу выперлась так рано, если не окреп? — Рыков язвил, но на самом деле он очень переживал за супругу. Паша до сих пор считал себя виновником той аварии, поэтому подобное высказывание било ему в самое сердце. Телефон Арефьевой завибрировал где-то на дне сумки. Это была Лиза. — Да, Лиз. Да, скоро… Кто приехал? Чёрт… Да, скоро буду. — Ольга выключила телефон и с закрытыми глазами и задранным к небу лицом устало вздохнула. — Кто там приехал? — Не знаю… Не представился. Сказал, что из прокуратуры. Да небось опять наши гонщики в законе отличились. Нужно идти, он ждёт.

***

Яркое солнце в послеобеденный час безжалостно палило всех, кто находился на улице. Костя, не переодеваясь в обычную одежду, бежал по улицам, дворам и переулкам в сторону дома, попутно заглядывая во все-все ларьки, магазины, аптеки, что попадались у него на пути. Кулыгин на ходу набрал номер тёщи. — Алло, Нин Михална, ну что, как успехи? — Да никак! В нашем дворе её нет, в ближайших магазинах тоже! Телефон не включила. Кость, мне пора переживать? — Нин Михална, ну что вы, зачем? Поберегите своё сердце. Пока всё в порядке, Рая просто немного заблудилась… — Ага, в своих родных дворах. Костик, с ней явно что-то случилось! На фоне Кулыгин услышал плач ребёнка. — Это Глеб плачет? — Да! Тоже переживает за маму! — Нин Михална, он переживает, потому что вы переживаете. Успокойтесь. Идите лучше домой. Я уверен, Рая где-нибудь в магазине. На этих словах Костя сбросил. «Прозвучало неубедительно. Но уж лучше так, чем предаваться панике вдвоём, а то и втроём».

***

Спустя минут пятнадцать после начала поисков Кулыгина, у него зазвонил телефон. — Да, Паш? — Кость, ты всё ещё ищешь Райку? — Глупый вопрос, Паш. Конечно. — А я тебя опередил! — не без ехидной улыбки и нотки злорадства произнес Рыков. — Что? Что это значит, Паш? Рая с тобой? — Короче, Кулыгин, едь на подстанцию. Снова сброс. «Ничего не понял».

***

Примчав на подстанцию, Костя сразу двинулся в столовую. Обычно в перерывах все бригады находились там. Войдя в помещение, он бегло просмотрел присутствующих. — Рая не приходила? — Приходила. Кость, она у Арефьевой. — Подсказал ему Ломагин. Резко постучав дважды в дверь и не дождавшись ответа, Костя быстро ввалился в кабинет начальницы. — Кулыгин! Тебя разве не учили правилам приличия? А если б у меня здесь кто-то из верхушки сидел? Перед Арефьевой на стуле сидела Рая. Она была не менее удивлена столь неожиданному появлению мужа. — Простите, Ольга Кирилловна. Раечка, что с тобой? Ты где была? — Кость, я все расскажу, подожди немного… — Да наркоманов по подворотням собирала твоя Раечка! Очень уж нужны они в областных больницах. — Перебила Тартакову Ольга. — А что с телефоном случилось? — Кость, потом. Подожди меня за дверью. — Да, Кулыгин. Выйди из кабинета. И так дышать нечем. Константин повиновался. Спустя семь минут к нему вышла Рая. — Рая… — Да, я знаю, я винова. Кость, прости. Телефон, оказывается, разрядился ещё утром. Не злись, пожалуйста… — Раечка, да я не злюсь на тебя, с чего ты взяла? Напротив, я рад, что ты сейчас здесь, со мной. Вот только нужно маму успокоить… — Ты ей сказал?! — Я домой заходил. Надо ей позвонить… — Да ладно, что уж там. Домой сейчас пойду, сама ей скажу. — Домой? Тебя отпустили? — Ну да. Всё равно Назарова уже заступила на смену. Мы с ней поменялись выходными. — Так, а что случилось-то в итоге? — Да я на работу шла, как обычно. А ко мне навстречу из-за угла, ну, где магазинчик у нас там, шёл парень лет двадцати двух. Ну и упал… прямо в ноги. Я сначала думала, что обморок. Вроде привела в чувства. Довела до аптеки ближайшей. А там и вовсе случился припадок. Это ему так хорошо было, оказывается, что аж упал… В общем, мы там с аптекарем на пару пытались что-то с ним сделать. Потом уже вызвали скорую. Ну, а дальше ты сам знаешь. — А с тобой всё в порядке? Он тебя никак не ранил? — Нет-нет. Все хорошо.

***

Через час Рая была уже дома. Ей навстречу выбежала Нина Михайловна, вся перепуганная. — Раечка! Раечка, доченька, что с тобой? — женщина взяла лицо девушки в свои ладони. — Мам, да всё в порядке. — Ты где была? Мы с Костей тут весь район облазили! Глебушка даже переволновался. — Всё хорошо, я оказывала помощь человеку. Телефон разрядился. Мам, успокойся. Я здесь, я цела и здорова.

***

Вечер. Температура воздуха всё ещё держалась на высоте, но уже было гораздо легче в тени. Солнце зашло за тучи над горизонтом, осветив землю сквозь воздушные пространства пушистых облаков ярко-оранжевыми лучами. Появились намёки на ветер. — Наконец-то! Я уж думала, этот день никогда не кончится. — Шагая на каблуках по плитке от своего кабинета, сказала Арефьева Павлу. На ходу женщина гремела ключами, которые пыталась убрать в свою сумочку. — Ну что, домой пешочком или на маршрутке? — с ноткой иронии спросил Рыков. — Пешком! Даже не посмотрю на каблуки. Да и ветерок вроде появился… — уже выйдя на улицу и осмотрев небо, произнесла Ольга. — По дороге зайдём в магазин. Нужно что-нибудь холодненькое купить. — Ой, нет, я пиво не буду. Уж лучше тогда вино. — У тебя сегодня такое самочувствие, что вином особо злоупотреблять не стоит… — отсылаясь на утреннее состояние жены, произнес Рыков. Он понимал, что рекомендации Олю не остановят, но попытаться стоило. — Паш, ну я же не таблетки вином буду запивать. Что за предосторожности? Сейчас все замечательно, жара спадает. Дома у нас есть кондиционер..! — в попытках привести хоть один аргумент, она вспомнила про их дневной разговор о кондиционере. — Ну хорошо. В конце концов, это уже давно было… Дома супружеская пара устроила небольшой романтический ужин. Переодически подобные мероприятия таки требовались их семье. Это объяснялось тем, что из-за работы супруги редко могли по-настоящему провести совместное время. А тут тем более и день выдался особенно тяжёлым. В абсолютной тишине, за исключением отяжелённого дыхания, Ольга сидела на диване, подняв одно колено. Уже в ночнушке и шелковом халате женщина одна пила вино. Подойдя сзади и склонившись к ней, Рыков негромко произнес бархатным голосом: — Ну, который уже бокал глушишь? Второй? Третий? Так и спиться можно в одиночестве. Давай поговорим, что ли. Заодно и побуду твоим собутыльником. — С этим словами мужчина обогнул диван и, взяв себе бокал с тумбочки, сел рядом с Ольгой. Руку положил на грядушку, за шею кудряшки. — Ну давай поговорим. О чём хочешь? — Ну, смотри, ты тут сидишь такая красивая, молодая… Давай о тебе, — сначала надув губки, а потом и улыбнувшись с зубами, произнес Рыков. — Ой, нет. О себе я не хочу говорить — это не интересно… Тем более я поняла, к чему ты клонишь. — Да? Вот видишь, ещё и смышлёная! — Паш, перестань… Мы с тобой уже сотню раз говорили на эту тему. Нам не по тридцать, чтоб быть молодыми и уж тем более здоровыми… Вон, видал, что я утром вытворила? А ведь это просто жара была. — Или ты просто боишься. — Павел сделался абсолютно серьёзным, глядя Ольге в глаза. Арефьева, словно маленький ребёнок, не сумевший совладать со своей ложью, посмотрела наивно-грустным взглядом на мужа. — Д-да нет… — Пытаясь всё-таки взять ситуацию под собственный контроль, старалась отнекиваться Оля. Но, увидев, что Станиславский не верит, призналась со вздохом. — Да. — Оль, ну это же уже в прошлом… В этот раз всё будет по-другому. — Нет… Не будет... Я.. я чувствую… Нет, я знаю. Всё будет так же. А я не хочу снова это пережить… Потому что я не переживу ещё одну потерю ребёнка… Оля, словно маленькая девочка, дала волю эмоциям. Это случилось, наверное, впервые за очень долгое время: в её глазах блеснули слёзы и практически сразу же стекли по щекам. Женщина опустила голову, чтобы Паша не увидел её в таком состоянии, но было поздно. — Эй, ну ты чего расстроилась?.. — Прости, это всё вино… Паша поднял голову жены, заставив таким движением посмотреть ему в глаза. Арефьева была полностью расклеена. В её глазах стояла вселенская печаль и разочарование. Из-за прямого зрительного контакта слёзы новой волной накрыли женщину. Губа с подбородком предательски задрожали. — Ну всё, всё… Иди ко мне. — Рыков обвил плечи жены своими руками и прижал к себе. Оля уткнулась носом ему в шею. Паша чувствовал, как тело Арефьевой содрогается. Посидев пару секунд в тесно прижатом состоянии, он взял лицо брюнетки и начал крыть его поцелуями. — Милая моя, любимая, успокойся… Ну, мы даже не пытались ещё… Всё, ладно, закрыли тему. А давай потанцуем? Мы с тобой так давно не танцевали. Я даже припомнить не могу, когда это было. Рыков быстро нащупал свой телефон. В Интернете нашёл какую-то подборку песен и, не глядя на содержание, сразу поставил на звук. Затем потянул с дивана Олю. Та повиновалась. Заиграла медленная мелодия. Паша прижал к себе жену и повёл в танце кружить. Женщина довольно быстро отвлеклась и забыла про свои слёзы и печали. Уже совсем скоро она наслаждалась процессом и даже неплохо двигалась. В очередном движении Паша «развернул» Олю, а затем «завернул» в свои крепкие руки. С разгона Арефьева впилась в губы Рыкова, положив свои руки ему на шею и продолжая двигать бедрами. Руки Павла скользнули с талии сначала вниз, а затем обвили тело женщины. В страстном порыве Паша подхватил Олю за бедра и взял тем самым на руки. Арефьева обвила ногами талию мужа. Пара передислоцировалась в спальню.