Лес.

- Данте! - мысленно смирившись с тем, что все происходящее на яву и с ума еще никто сойти не успел, я наконец позволяю сожителю переступить порог. Он лишь томно кивает, скупясь на лишние многословности. И на своих двоих вяло плетется к дому, часто переваливаясь из стороны в сторону, словно пьяница. Смотрю ему вслед еще с минуту, будто продолжая не верить своим глазам и наконец "оживаю": - Тебе помочь? - из тонны в миг заполонивших голову вопросов я стараюсь выбирать самые важные. Нет места сейчас его нравоучительным цитатам, разъяснениям ситуации, захватывающим историям и прочему пустозвонству в виде ответов. Хотелось, чтобы последние силы все таки донесли его до кровати и уложили спать. Пусть мое любопытство в кой-то веки подождет уместного момента, нас ещё будет много времени это обсудить. Данте еле улыбается, нежно покрывая мое темя широкой ладонью и ничего не говорит. Каштановый ежик волос торчком стоит меж его пальцев и заметно колышется, когда рука шевелиться, трепля непослушные космы. Я чуть задираю голову, углы моих губ будто сами ползут вверх невесть от чего. Сам я не вижу причин сейчас улыбаться, но решаю оставить все так, как есть. Может быть, третий подумает, что я так радуюсь его возвращению? Мы почти в ногу идем до гостинного дивана и я без спроса помогаю старшему улечься, на деле лишь мельтеша рядом с ним, якобы мое присутствие имеет здесь первое значение. Но он не прогоняет меня, словно пытаясь вселить некоторую уверенность в мою полезность. Выходит, все в порядке? Я здесь не лишний. - Принести воды? - спросил я. Данте вяло мотает головой и прикрывает глаза. Дыхание вмиг становиться привычно ровным и я слышу, как он моментально проваливается в сон. Комнату наполняет тихое сопение. И я облегчённо вздыхаю: "Хорошо то, что хорошо кончается?" Пойду, что ли и ему чай заварю.