`Tsugi no' musuko to esupāsutōkā

      Эдем славится своими учителями, образовательной программой, и, что и греха таить, спонсорами тоже. Не просто же так существует «клуб учеников со всеми стеллами», туда попадают только счастливчики, что получили все восемь звезд.       Прямо как его брат, Димитриус. Он сейчас почетный ученик, почитаемый школой. Сверстниками. И даже Ото-саном.       Последний так особенно посещает собрания их, по слухам.       Дэмиан в слухи не верил, но предпочитал не спрашивать старшего брата и не уточнять деталей. Ему не нужно было подтверждение, он же живет в общежитии, которое внутри школы. Он и так знает все сплетни наперед. Даже если информация иногда попадается недостоверной.       Мальчик еще… лет с трех, наверное, как начал разговаривать, имел не очень приятное свойство подслушивать чужие разговоры. Дело не в его юном любопытстве, нет, просто дворецкие в доме, они такие болтливые, им надо все обсудить прямо на рабочем месте — за дверями комнаты мальчика. И именно от них он узнавал всю подноготную, всю достоверную информацию об отце, брате, компании, мелких неурядицах в партии, о том, как отец обычно дома ночует только по праздникам и как неприятно от его взгляда становится прислуге.       И с каждым годом таких сплетен становилось больше. Терпение ребенка же уменьшалось, как вода в чайнике. Закипало все изнутри.       Вот сейчас ему шесть лет, а мало того, что возложена такая большая ответственность отвечать перед остальными первоклассниками в качестве, по сути, представителя Десмондов, так еще и приходится слушать их перешептывания.       О его успеваемости, как они хотят с ним «дружить», а на самом деле только и ждут накидать лестных комментариев Ото-сану, чтобы оказаться в поле его зрения чтобы их родители получили статус/звание/связи с партией, о том, какой он иногда чудной, и как-они-хотят-попасть-к-нему-домой.       К последнему он относился почему-то ревностно и его даже злило подхалимство от одноклассников.       Во-первых, это дом их семьи. И, логично же, там должна быть только семья, а не посторонние люди. Коллеги отца и друзья Димитриуса не в счет.       Во-вторых, это также и его дом. Кого попало он пускать не станет уж точно. Чтобы попасть в комнату Дэмиана, где есть целая коллекция манги, надо постараться завоевать уже, непосредственно, его расположение. А это отнюдь не просто. Только избранные достойны узреть его шкаф, забитый томами манги. И не все из них будет по вкусу первоклашкам, он уверен. Вкус у него весьма специфичный.       Наконец… Да что у него вообще можно делать-то в доме? Чем там можно заняться, если единственной забавой он находил подслушивать дворецких, которые постоянно шепчутся?       И то это трудно назвать забавой. Скорее уж мучением.       Ну, может, у него еще есть целый набор управляемой на пульте железной дороги, но разве кому-то будет на это интересно взглянуть? Или на его коллекцию игрушек с динозаврами и роботами?       Кому интересно дружить с ним, когда есть Ото-сан или его старший брат?       Кому вообще интересно общаться с ним, знать о его интересах и проблемах, кроме Юэна и Эмиля?       И то, ему иногда кажется, что и они рано или поздно отвернутся от него. Просто найдут его скучным. Или поймут, что играть и тусить с Босс-мэном, когда есть Ото-сан или Димитриус, не так уж и весело.       Да, они живут в одной комнате сейчас, но вдруг учителя сделают перетасовку и его лишат и этого?       Вдруг все забудут в один момент его фамилию? Станут ли они с ним общаться и дальше или бросят восвояси?       Или его покинут, если он завалит тесты? А если он провалит контрольные, то и пиши пропало честь и звание члена семьи Десмонда. И отец… Ото-сан… Больше никогда не оглянется ему вслед. Не бросит чего-нибудь эдакого в его сторону. Не удостоит вниманием.       Сейчас, сидя отдаленно от всех и скрываясь от глаз Эмиля и Юэна, он старался контролировать дыхание, но слезы все равно покатились из глаз.       В последнее время его все чаще посещали такие мысли, воспоминания кружили перед глазами, и его как-то раздражало все это. Прям злило. Потом оставалась обида и боль в груди, а затем мальчик успокаивался, еще немного сидел в тенечке и скрытном от глаз уголке Эдема и затем шел обратно в общежитие. Накрывался одеялом с головой и спал ровно два часа, а потом садился за уроки, включая настольную лампу, под бухтения Эмиля.       Вот в данный момент он снова припомнил реакцию отца на события нескольких месяцев раннее. Точнее, на отсутствие реакции.        «— О, да, слышал об этом. Но это же дети так шалили, верно?» — вот что он сказал тогда перед отцом Форджер.       «Твоего сына ударили! Ладно, тебе важно сохранить лицо и статус Десмондов в глазах общества, но… Ото-сан, даже ты не поднимал на меня никогда руку! Меня ударили! Кулаком по лицу! И это было больно!» — вот что думал Дэмиан сейчас, открыв рот и глотая воздух остервенело. Лицо все опухло от тихого плача, но мальчик не был в состоянии взять себя в руки, не в данную минуту.       На самом деле, на Форджер-младшую он уже и не злился давно. Поначалу, да, немного совсем, но… реакция последовала явно не такая, какой бы он хотел.       Он и хотел бы затаить обиду, да как-то не получалось. Она его поражала своими выходками и наглостью как смотреть свысока на него, так и давать советы, которых не просили или там… просто когда она сталкерит за ним. Явно сталкерит, Дэмиан уже не сомневался: она мало того, что знает больше других, даже больше Юэна и Эмиля, так еще словно мысли его читает. Мальчик не уверен, что у него на лице написано, о чем он думает, это у Форджер-младшей так, а он старается держать себя в руках. Иногда выходит успешно, но все равно после каждой встречи Юэн отмечает, что он вновь покраснел.       «Дуреха. Милая дуреха. Ками-сама, что я несу…»       Где-то в глубине души он может и хотел пригласить только одного человека к себе домой, вот только… ему время от времени казалось, что именно этого одноклассница и добивается.       А потом перестанет общаться с ним и даже не посмотрит в его сторону. Да, так и будет, он уверен.       И именно почему-то этого меньше всего хотел.       Ему хотелось называть Ото-сана ласково папа.       Ему хотелось чувствовать себя в своей тарелке и будучи дома чувствовать себя как дома, а не как в незнакомой обстановке.       Ему хотелось иметь не такие натянутые отношения с братом.       Не думать о сплетнях и слухах. Не забивать этим голову. И уж тем более не брать их на свой счет.       Ему правда хочется верить, что Эмиль и Юэн не притворяются и действительно его друзья, что они будут его поддержкой и опорой.       Ему хочется, чтобы его одноклассники смотрели на него не как на сына главы партии, а как на обычного одноклассника. Чтобы не пытались все время выслуживаться перед ним, а говорили с ним, как с равным себе, невзирая на статус. Конечно, он ценит свою фамилию, но иногда ему приходит в голову, что он недостоин ее. И это в шесть-то лет.       А еще ему хочется общаться с Форджер-младшей нормально, без конфликтов и перепалок. Просто как друзья. Он бы… хотел видеть ее своим другом. Она даже может брать с собой эту несносную Бекки.       Может, и не только другом… Его не беспокоит статус ее семьи, но так как воспитание в свое время оставило свой отпечаток в душе мальчика, то одним из аргументов было как раз «она же простолюдинка».       Может, и не только хорошим другом, да… До этого дожить еще надо. А то с таким подходом писать тесты на низкие баллы ее вытурят из школы еще в первом классе.       Мысли скакали с одной на другую, и когда Дэмиан успокаивался, думая о Форджер-младшей и вспоминая ее лицо, то после вновь возвращался к теме с отцом и его одобрению. Груз ответственности лежал на Десмонде-младшем, что он должен быть достоин этой фамилии, что он сын Донована Десмонда… и все шло по кругу. Пелена вновь окутала глаза, рот прикрыт ладошкой, нос уже хлюпал и пришлось даже доставать носовой платок, как заметил инициалы на краешке и захныкал пуще прежнего, не обратив внимания, что кто-то сел рядом. Когда же он перевел усталый взгляд с платка на незванного гостя, то встрепетнулся: Аня шмыгала носом, доставая два платочка из своего портфеля и протягивая один ему.       Вытерев лицо и кивнув в качестве благодарности, он спросил, не скрывая удивления и вырвавшегося всхлипа:       — Ты что здесь делаешь?       — Пришла спасать тебя, Сай-он-бой.