Ray

За окном уже темнело, когда я внезапно почувствовал жгучее желание наведаться к моему новому приятелю. Молодой Джордж Харрисон, человек, образ которого, как мне казалось, надолго отпечатается в моей памяти. И к сожалению, вышло именно так. Этот ещё совсем юный наследник дома именитой в нашем городке семьи, недавно вернулся, как он сказал из Лондона, где и повстречал свою прелестную супругу. Мисс Харрисон, сперва показалась весьма простой, незаурядной девицей, хоть и проживал в Лондоне с самого своего рождения, но манеры юной супруги, оставляли желать лучшего, это собственно можно было сказать и о её характере, наигранно надменный взгляд и несвязная речь, но кажется представляя нам свою невесту, Мистер Харрисон нисколько не смущался вульгарного поведения своей спутницы жизни. Кажется Её звали Элизабет, это имя в самом деле, едва ли к лицу столь неопытной молодой леди, хотя тут признаться говоря, я уже придираюсь, ведь одно лишь имя пробуждает во мне воспоминания о так внезапно покинувшей этот мир матушке, это потрясение столь сильно выбило меня из колеи, что невольно я опрокинул чашку на вычурную салфетку, когда услышал, как же я был потрясен этой особой, как будто кто-то вроде неё смеет называется именем моей дорогой родительницы. Хотя признаться, я едва ли помню лицо этой особы, а уж тем более то, во что она была одета, на фоне своего супруга, она попросту терялась. Я впервые в жизни видел столь приятного моему глазу молодого человека, который к слову едва ли напоминал меня самого в молодости. Будь мы одного возраста, я бы сошёл за простого мальчика на побегушках, сопровождающего молодого господина. Я бы наверняка суетился и мялся, при взгляде на статных мужчин перед мной, чувствуя себя если не дураком, то точно ребёнком в их глазах. Джордж же произвёл на нас иное впечатление, на меня уж точно. Гладко выбритый подбородок, новая рубашка, прямиком из Англии только подчеркивала внутреннюю сдержанность и некую строгость характера её обладателя, кожаный ремень, из последней коллекции Карла Витчи и лаконичные, классические часы, вся эта простота и аккуратность добавляли уверенности и строгости образу. Никогда прежде я не подмечал столько деталей, а особенно когда дело касалось других мужчин, но смотря на себя сейчас со стороны, я чувствую будто был оценщиком, в руки которого попал весьма интересный экспонат. Правда в таком случае, я бы едва ли смог оценить его по достоинству, назвал бы смешную цену, а после послал бы Дэвида выкупить экспонат, который украшали бы мой кабинет… Кажется мои мысли привели меня к весьма очевидному решению. Мне не стоит навещать Мистера Харрисона, точно не сегодня, под вечер во мне просыпаются демоны, которые наверняка знакомы мужчинам моего возраста. Желание, жгучее желание обладать чем-то, я сталкиваюсь с ним постоянно, таких людей как я называют ревнивцами, но без шуток, моя мания кажется мне почти не нормальной, особенно когда объектом моих желаний становится далеко не предмет. Такое со мной случилось впрямь впервые с момента кончины моей дорогой Маргаретт. Кажется она до сих пор здесь, со мной, своим желанием я заточил её дух в стенах моего скромного жилища, и даже сейчас, после стольких лет, я не могу оставить ее в покое. Она, кажется была единственной ценностью из всего, чем я когда либо обладал, любовь всей моей жизни, только она могла скрасить мои серые дни, которые впредь я проживаю в полном одиночестве. Болезнь так быстро погасила огонь в ней, а после и во мне… И до сих пор я не могу спокойно вспоминать о её утрате, хотя раньше признаться не было и дня, чтобы я не думал о ней, а сейчас что? Ещё неделю назад я оставался собой, оставался беззаботным, тихо скорбящим холостяком, раз в месяц дающий волю своим чувствам и посещающим могилу Маргаретт, а сейчас, перед сном, ко мне приходит образ юного Харрисона, посещающего впрочем и мои сны. Этот мальчишка буквально перевернул мою жизнь, в один миг, с первого взгляда, и сейчас, думая о предстоящем, я рисую его образ в своей голове и это заставляет меня закипать, тихая ярость пробуждает я во мне, стоит только поставить его сейчас рядом, как я бы не упустил возможность указать Джорджу на его место. В этот момент в дверь моего обитель раздался звонок, впустить кого-то в такой момент в свой дом не вызывало в моей голове никаких приятных ассоциаций. Я бы даже расценил это, как попытку нарушить моё личное пространство. В такие моменты, я правда не терплю общества того, кого не надеялся бы увидеть на пороге своего дома в данную секунду. Но в подобной ситуации от осознания перед кем я хочу предстать в таком состоянии вызывало легкий мандраж во всём теле. Да, кажется, не только в теле, но и в сознании, что было на удивление взбудоражено, от едва прошедшей ярости, применявшейся, почти детской растерянностью, которую не пристало испытывать людям моего возраста. Однако, я был бы не я, если бы не расценил внезапного гостя, в данный момент хорошим собутыльником, кем бы он не был из тех, кого я вполне ожидал увидеть за дверью своего кабинета, ведь я прекрасно слышал, как Роберт выпустил незваного гостя, и сейчас, наверняка, они оба стояли в немом ожидании моего действия. Хотя, признаться честно, мигрень вызванная внезапной сменой погоды и потоком воспоминаний, которые посетили меня сегодня вечером, буквально приковала меня к стулу. Кажется я бы так и остался на всю ночь за столом в своём кабинете на всю ночь, возможно перебирая старые письма, меню на завтра, излюбленные книги, подписанные некогда в подарок моей супругой, но этот раздражающий фактор за дверью, увы ни в коем разе не дал бы мне спокойно завершить этот день как мне бы того хотелось. Так я думал, до того как открыл дверь кабинета и от недавно испытанных мною эмоций не осталось и следа, руки невольно сжались, я едва ощущал насколько сильно, пока нежданный гость не поднял на меня свой взгляд, мои пальцы в тот же миг ослабли и безвольно повисли, помутнение наконец прошло.