Возможно, всё куда лучше, чем кажется.

Шуджи. Вернувшись домой, парень первым делом начал уборку. Убираться он даже любил, хоть частенько и было лень. Но не смотря на всё это, сегодня был повод. Спустя где-то час, парень закончил уборку и подходя к дивану, Ханма вдруг вспомнил, что дома ведь есть нечего. А голодным на ночь он оставаться не хочет. Поэтому, не долго думая темноволосый заказывает две большие пиццы и напитки, подумывая угостить своего репетитора, если тот приедет голодным или что-то в этом роде. Когда его заказ доставляют, он ждёт, пока тот немного остынет и убирает всё в холодильник. До него в какой-то момент всё же доходит, что этого мало. Тяжело вздохнув, он вновь выходит из дома, но на этот раз за покупками. В магазине он выбирает лишь всё самое необходимое: яйца, сахар, соль, специи, немного фруктов и столько же овощей, масло и небольшой пакет сладостей. Его взгляд вдруг привлекает творожная масса, к которой он сначала подходит и просто разглядывает, думая, стоит ли брать. Но решив, что попробовать стоит, закидывает в тележку и катит её к кассе. Вечер. Парень лежит на диване, свесив с неё голову. Он уже длительное время находится в этом положении. Отец лишь сказал, что его репетитор приедет сегодня. Всё, что он знает о нем, — это то, что репетитор, — парень. Он хмурится, понимая, что ему хочется блевать, когда он вспоминает отца. Этот ублюдок вечно был под каблуком у своей жены. Эта женщина всегда была…чересчур властной. Она на постоянной основе должна была всё знать и контролировать. Если отец больше применял психологические трюки, которые заставляли Ханму считать, что учиться нескольким языкам, когда тебе 9 лет, — это не только нормально, но и его осознанный выбор, то мать поступала иначе. Она считала, что, если кто-либо не понимает с первого раза, по её мнению, от хороших слов, то к этому человеку просто жизненно необходимо проявить какое-либо насилие. Саэко никогда никого не жалела. Эта женщина, казалось бы, даже не знала значение таких слов, как: жалость, сочувствие и доброта. Всё это она считала слабостью. Ошибкой человечества, не более. Шуджи невольно потянулся к своему животу, где когда-то мать оставила шрам от своих дорогих туфель, которые были на шпильках. Он сглотнул, затаив дыхание. Она оставила множество шрамов не только на его теле, но и в душе. Где-то глубоко внутри сидит ребенок, который беззвучно плачет, боясь снова получить от матери и в крайнем случае, — от отца. Из мыслей его вывели настойчивые удары в дверь, которые заставили вздрогнуть всем телом. Сделав глубокий вдох, парень поднялся, направляясь к двери. Возможно, это его репетитор, а возможно, кто-то другой. Но гостей, а в частности незваных у него никогда не было, кроме как родителей. Открыв дверь, Ханма, совершенно никак не скрывая своё удивление, уставился на стоящего на пороге, казалось бы, неизвестного человека. — Я войду? — На лице блондина застыла без эмоциональная маска. Кивнув, Шуджи, наконец сумев побороть оцепенение, отошёл, пропуская Рюгуджи внутрь. Пока парень снимал свою обувь, Ханма закрыл дверь и невольно засмотрелся на чужую задницу. Но, поняв, что его взгляд могут заметить, — прошёл дальше, стараясь игнорировать странное ноющее чувство где-то внутри. Возможно, это было возбуждение, побороть которое не так-то и легко. В особенности рядом с блондином, на виске которого красовалась татуировка дракона. О, это, определено, слишком сложно. Закончив с обувью, парень повернулся к Ханме, сохраняя всё то же всё выражение лица. — С чего начнём? — А? Ах, да, с химии, скорее всего. У меня с ней хуже всего. А ты..будешь мне со всеми предметами помогать? — Кивок, — ясно. Идём. Брюнет направился в свою комнату, не оглядываясь: прекрасно зная, что парень последует за ним. У Ханмы было времени, хоть отбавляй, чтобы прибраться не только в своей комнате, но и во всей квартире. И не зря. Поворачиваясь, парень заметил немного заинтересованный, но быстрый взгляд по помещению. Это заставило его снова всё перепроверить: как всё лежит и везде ли он вытер пыль, чтобы не казаться свиньёй, пусть даже если ему и было лень убираться. Кто знает, вдруг этот парень какой-то там шпион, присланный его матерью, чтобы следить за ним? Он бы навярняка сообщил о том, что в квартире, возможно, у будущего знаменитого юриста, — свинарник. Бардак, каких поискать, найдешь только в трущобах, где, по его мнению, не убираются от слова: «совсем». Кивнув Кену на стол, стоящий у стены, где уже расположились два весьма удобных, кожаных кресел. На столе уже стояли готовыми учебники, тетради и многие школьные принадлежности, которые могли бы понадобиться. Дракен, долго не думая, уселся в одно из кресел и вытащил из башенки книг учебник по химии. Полистал и немного нахмурился, после чего, словно кивнув сам себе, отложил его ближе к середине. Рюгуджи. Парень взмахнул рукой на второе кресло, надеясь, что намёк будет понят и ему не придётся раскрывать рот лишний раз. Сама эта встреча…была неожиданной. Настолько, что он почти что потерял дар речи и буквально связь с реальностью, хоть и быстро пришёл в себя. Само присутствие этого высокого брюнета малость смущала. Самую малость. Но раз он сам добровольно согласился, поздно уже передумать. Ему лишь нужно, чтобы этот здоровяк был готов и сдал чёртовы экзамены на очень, очень хорошие оценки. И если Ханма не откажется «сотрудничать», им удастся быстро всё закончить и возможно, к счастью, никогда больше не пересекаться. Кен начал с самого простого, постепенно нагружая чужой мозг лишь самой необходимой информацией. Той, которая точно понадобится. Шуджи время от времени задавал вопросы и спрашивал значение терминов, проще говоря проявлял свою… всевозможную заинтересованность. Однако, тут напрашивается интересный вопрос. Почему с такой недо-любовью к учёбе он является худшим учеником в классе и почти что всей школе? Этот вопрос никак не хотел покидать голову и в целом, — мысли блондина, что он и не заметил, как прошло больше двух часов, а за окном уже темнеет. Рюгуджи хватает листок с края стола, записывая туда задания и вопросы по тем темам, о которых они говорили. Он молча ставит лист в центре стола и поднимается с места. — Выполни задания и ответь на вопросы, таким образом удастся облегчить запоминание материала. — Хорошо, я понял. — Обернувшись лицом к парню, Шуджи слегка наклоняет голову в бок, — уже уходите? — Да, если не потороплюсь. Дракен внезапно вздрагивает, напрягаясь чуть ли не всем телом. За окном гремит гроза и, похоже, дождь даёт о себе знать. — Дождь. — Верно. — Переждать ведь неплохой вариант? — Я не, — Кен хмурится, поворачиваясь лицом к брюнету, — Не хочу злоупотреблять гостеприимством. — Это банальная вежливость. — Нет. Я пойду. — Я настаиваю, — Начинает давить парень, поднимаясь с места, чтобы быть со своим репетитором на одном уровне. — А я нет, — не унимаясь, Дракен направляется к выходу. Обувшись, Кен быстро покидает чужую квартиру и перепрыгивает через несколько ступеней за раз, уже намереваясь отправиться домой даже в такую погоду. Он, конечно, скорее всего, заболеет или вообще умрёт где-то по пути, — но упрямства ему не занимать. Ханма, похоже, будучи удивлённым такой резкости, не сразу понимает, что Рюгуджи действительно собирается уйти. Однако спустя несколько секунд блондин улавливает тяжёлые шаги на несколько этажей выше и хмурится: ему не особо нравится эта ситуация. Поэтому он спрыгивает с последних четырех ступеней и быстро выбегает на улицу, ощущая как напряжение возвращается во всё его тело, заставляя каждый мускул натянуться струной. Он вздрагивает и замирает от звука грозы. Ему удается почувствовать, как кто-то врезался ему в спину. — Ты чего? Шуджи. Парень внимательно посмотрел на своего репетитора и нахмурился, вставая перед ним. – Что случилось? – Ничего..отойди. Просто отвали, блять, от меня. Ханма прищурился. Дыхание у Рюгуджи было прерывистым, создавалось впечатление, что он забывает, как дышать. Его грудь часто вздымалась, пока зрачки сужались, а глаза, словно в истерике, бегали по округе. Не придумав ничего умнее, Шуджи осторожно приобнял стоящего перед ним за талию и медленно развернув, повёл обратно внутрь здания. Тот, на удивление Ханмы, поддался и позволил провести его до более сухого места. Первым тишину решил нарушить брюнет. – Меня не интересует, что там с тобой произошло, но давай-ка ты по хорошему вернёшься обратно. Дождёмся, пока гроза, ливень или что там, прекратится, а потом ты вернёшься к себе. Если он будет лить всю ночь, останешься с ночёвкой. И это не обсуждается. Ясно? Расставив всё по полочкам, он, не дожидаясь согласия, – или отказа в крайнем случае, – повел его на верх. Оказавшись в квартире, Ханма тихо вздохнул и повернувшись, посмотрел на Рюгуджи. Тот стоял будто в ступоре, прижимаясь спиной к прохладной двери. Брюнет медленно подошёл ближе, встав вплотную к парню. Просунув колено меж чужих ног, Шуджи наклонился к уху Кена, прикусив мочку. Блондин моментально вздрогнул и инстинктивно оттолкнул парня, тем самым вызвав усмешку у брюнета. – Какого хрена ты вытворяешь?! – Да чего ты въелся то? У Ханмы отныне есть новое любимое занятие. Выводить этого парня из себя. Рюгуджи сделал судорожный вдох, как-бы в попытке успокоиться, как понял сам брюнет. – Ладно. Всё, идём. Взяв чужую руку, Шуджи повёл того на кухню и посадив за стол, вытащил пиццу из холодильника и поставил несколько кусочков разогреваться. Кажется, Кен был в ступоре, но по крайней мере ничего не говорил. Поэтому Ханма накрыл на стол, заварив чай для обоих и сел напротив Рюгуджи. – Ешь. – Я не голоден. – Не пизди, ты у меня тут несколько часов и бог знает, где ты шлялся. – Ты же не верующий.. – Не переводи тему и ешь. Строго сказал тот, хмурясь. В его глазах что-то мелькнуло и он расплылся в довольной улыбке. Рюгуджи. И эта самая улыбка Дракену не понравилась. И не зря. Под столом он ощутил, как чья-то нога легла на его пах и начала то давить, то массировать. Он инстинктивно попытался согнуться в двое, чтобы защитить слабое местечко, но его руки перехватили и с громким шлепком прижали к столу. – Ай-ай-ай. Вот смотри. Даю тебе выбор: лечь голодным и мучаться всю ночь от того, что я буду приставать к тебе, либо ты покушаешь и обойдёмся без насилия. Парень мило улыбнулся на ошарашенный взгляд Кена, который вскоре прикусил язык. Он уверен, что даже если будь у него мать, не заставляла бы его есть именно таким образом. Но почувствовав, как давить начали сильнее, он несколько раз кивнул. – Ладно, чёрт возьми, я тебя понял. Съем. Но не всё, нахрен мы жирное на ночь? – хмуро выдал Дракен, с облегчением понимая, что парень убрал ногу. – Вот и отлично. Приятного аппетита. Ханма наконец отпустил чужие руки, отстранившись и сев на своё место под недовольный взгляд Рюгюджи. Не смотря на недавнее происшествие, парни доели пиццу в тишине, запивая её горячим напитком. Как ни странно, никто из них не хотел прерывать эту тишину. Не из-за того, что говорить было нечего, а скорее потому, что действительно не хотели. Они переглядывались и делились ухмылками, когда замечали что-то на лицах друг друга или же просто смотрели в чужие глаза, наслаждаясь этим моментом. Вся злость Кена за это время просто улетучилась куда-то, поэтому спать он ушёл полностью довольным и расслабленным. Парень стоял облокотившись о дверной косяк, наблюдая за своим недо-учеником, который сейчас стелил ему на диван. А тот ещё и оказался двухместным. В голове у блондина пролетело: а не специально ли тот открыл его? Это заставило его усмехнуться, а Шуджи – обратить внимание на стоящего неподалеку. Дракен подошёл к парню, что стоял спиной к нему и наклонившись к дивану. Вспомнив то, что было не так давно за столом, он, не долго думая, со всей дури шлёпнул парня по ягодице, заставляя его моментально выпрямиться и закусить губу. – Сучёныш... – Это месть. Рюгуджи успел заметить, как чужие глаза потемнели от чего-то, но вернулись в прежнее состояние прежде, чем он успел задуматься об этом. Вместо этого он немного напрягся, когда его резко обняли за талию, прижимая к чужому телу. От усталости, нахлынувшей за тяжёлый день блондин уложил голову на чужое плечо, делая глубокий вдох. – Ты чё, псина? Что ты там вынюхиваешь? – Тц, да иди ты знаешь куда, блять. Оттолкнув парня от себя, он нарочно задел его плечом, когда направлялся к другому концу дивана. – Ой, не знаю, просвятишь? Эй, ну да ладно тебе, не дуйся. Подойдя к сидящему на краю диване, Ханма опустился на корточки перед тем, слабо улыбаясь. Чтобы сохранить равновесие, парень уложил обе руки на коленные чашечки другого. – Я не со зла. Честно. – Я вроде просил от меня отъебаться, нет? – Просил, – угрюмо отметил брюнет, приподнимаясь, чтобы чмокнуть Дракена в губы и отойти, чтобы направиться к выходу, – Сладких снов, псинка. – Да чтоб ты во сне задохнулся! – взяв одну из подушек на диване, Кен кинул её прямо на Шуджи, который просто увернулся и вышел, напоследок сверкнув победной улыбкой. И заразной, похоже. Ведь теперь сам Дракен сидит и улыбается. Но когда до него дошло, что он делает, парень отмахнулся от этой мысли и лёг, укрываясь одеялом. Он ещё несколько минут просто смотрел в пустоту, пытаясь заснуть, однако к сожалению, сон никак не соизволил себя показать. Он нахмурился, переворачиваясь с одной стороны в другую. В итоге его взгляд бесцельно бродил по потолку, когда он пытался как-нибудь да заставить себя закрыть глаза. Услышав шорох в стороне двери, Рюгуджи резко подскачил с кровати и напряг зрение, всматриваясь в темноту. Но когда диван начал прогибаться под чужим весом, а в свете луны показались очертания лица, блондин заметно расслабился. Похоже, не ему одному не спится. На его удивление Ханма ничего говорить не стал, лишь кивнул на подушки в немом предложении лечь. Парень послушно опустился, немного двигаясь к спинке дивана, чтобы освободить чуть больше места. Шуджи кратко кивнул, залезая под одеяло, что заботливо для него приподняли. Он, словно нарочно лёг намного ближе, чем следовало бы, однако Дракен не протестовал, только в ответ прижался , тяжело вздыхая, когда его вновь обняли за талию. Ему не привыкать спать с кем-то на одной кровати, но не тогда, когда к нему так прижимаются. – Отвянь. – Мне холодно. – Ну так укройся, – уже пыхтел Кен, слабо пиная парня, чтобы тот не был так близко. – Лааадно, – недовольно протянул брюнет, отодвигаясь и укрываясь другим одеялом. Дракен хочет верить, что причиной столь быстрого прихода сна была усталость, а не тёплое тело, лежащее напротив. Пусть даже если он этого и не признает, уснуть ему всё же удалось.