Обратная сторона славы

В Корнуолле они жили уже второй месяц. Френсис и Томас собирались в такой спешке, что миссис Бёрдс успела подумать, что случилось какое-то бедствие. Пока Джопсон мастерски укладывал в походный сундук какие-то повседневные костюмы, оставшиеся из прошлой жизни Крозье, то сам ирландец думал, что можно было бы взять из небольшой библиотеки, которую он успел собрать за всё время пребывания в Лондоне. - Да что же случилось?!- не выдерживает женщина, и случайно хватает Френсиса за левый рукав шинели, которую он так и не удосужился снять после того, как он с вестовым вернулись из Адмиралтейства. Томас неосознанно вскинул убийственный взгляд на арендодательницу, но та не испугалась. Она снова спрашивает, и на этот раз как можно мягче, видя смятение на лицах её жильцов: - Мистер Крозье, что случилось? На вас лица нет. По затаённой боли и печали в глазах ирландца миссис Бёрдс сразу поняла, что его глубоко задела любимая девушка. Сразу как-то приосанилась и спросила: - Какие будут распоряжения, господа? - Просто не говорить, куда мы уехали, кроме тех, кто указан в этой записке,- Френсис протягивает бумажку всего лишь с двумя именами: Джеймс Кларк Росс и София Крэкфорт. - А если придут спрашивать за вашу… возлюбленную?- миссис Бёрдс понимала, что это очень личный вопрос, и интересоваться было слишком грубо и нетактично, но все понимали, что надо было всё предусмотреть. Томас снова ощутил девятый вал такой боли и отчаяния, ударивший в голову, что он невольно вцепился в походный сундук. Конечно, он и сам злился на девушку, но понять всех можно – интересно, а как бы он сам отреагировал на ту часть правды, которую от него бы скрывали? - Думаю, что вы сами найдёте, что сказать,- вот и весь ответ. И на следующий день они уехали. *** Место, где Френсис и Джопсон снимали домик, было очень удачным – в двух милях был небольшой городок, где находились все удобства, и в непосредственной близости было море. Это уединение действовало как лекарство на оголённые души выживших, постепенно сглаживая какие-то неровности, и главное, боль от слов Элеоноры. Френсис уже простил её, но никак не мог заставить себя вернуться обратно. Хотя и знал, что его ищут. - Вы бы хотели вернуться в море?- спрашивает Томас, когда они совершали очередную прогулку по пляжу. Гул свинцового моря успокаивал, но и навевал приятную тоску. Солёный запах, перемешанный с немного влажным привкусом водорослей, вызывал воспоминания об открытом океане, ярко-голубом небе и черноте глубин. Ночью открытое пространство внушал благоговейный и порой животный ужас перед стихией, когда не поймёшь где небо, а где открытая вода. - Если честно, то да,- со светлой грустью откликается Френсис, и Джопсон чувствует мягкое, будто янтарное ощущение в груди, оно мерно прогревало всё тело изнутри, и даже холодный ветер не казался таким злым.- Но не в составе экспедиций. Возможно, буду просить Адмиралтейство перевести меня в торговый флот. А что про тебя? - Куда вы, туда и я,- с решимостью отзывается Томас.- Может, это и хорошо, что Зверь поступил так. - Но ты же хотел пойти учиться дальше, разве нет? - А это сейчас имеет значение, сэр? Наша учёба происходит здесь и сейчас, каждый день. Френсис усмехнулся, порой удивляясь, насколько Джопсон может глубоко смотреть в корень проблемы. И снова они заметили символичность в том, что они жили здесь, в Корнуолле, два месяца. Мартовское солнце понемногу начинало прогревать землю, но всё равно, зима ещё главенствовала в этих краях. Дальше будет распутица, что мужчинам было на руку. Но ни разу за это время они не встретили Фицджеймса, пусть даже в облике тюленя. Было странно то, что неведомая сила тянула их сюда с момента Рождества, навязчивой мыслью бившейся в висках – надо ехать в Корнуолл, а Бат будет запасным вариантом. Второй месяц подходил к концу, и они были готовы уехать туда. Когда Френсис и Джопсон собирались уходить домой, то услышали тот самый бархатный голос: - Здравствуй, Френсис. И доброго дня Джопсону. Крозье был уверен, или хотел верить, что спит. Снова перед глазами лёд у проруби, куда он провалился, и затем, по спасении, слышит Фицджеймса. И надеясь, что это не галлюцинация, Френсис резко оборачивается. И чувствует, как губы трогает улыбка. Перед ним стоял Джеймс, сжимавший поперёк пятнистую шкуру нерпы. Томас даже мог видеть, как покачивались усы на морде второй кожи коммандера. Сам же Фицджеймс с хитринкой смотрит на двух последних членов Террора, и не выдержав затянувшегося молчания, ирландец подскочил к нему и крепко обнял. Ощущает, как глаза предательски защипало. - Прости меня, простипростипрости!- Крозье жмётся к Джеймсу так крепко, насколько мог. Даже зарылся лицом в шею своего соратника. Кожа ещё была влажной, и пахла горькой морской солью с примесью мускатного ореха. - Ну что ты, Френсис,- коммандер ласково принялся гладить затылок ирландца. Томас же изо всех сил старался держать себя в руках, даже обнял себя, ощущая девятый вал смешанных эмоций капитана. И видит, что у Джеймса руки по локоть покрыты шерстью, а дальше видны пятна, как россыпь мелких камушков.- Я ещё тогда тебя простил. Тебе не за что извиняться. Тут же Крозье почувствовал, как мягко опустились на его плечи ладони Томаса, и что именно так он выражал свою поддержку, несмотря на то, какую бурю он испытывал в данный момент. А когда вестовой понимал, как сильно он эмоционально болен, и что в этот момент откликалось в ирландце, то Френсис сам приходил на помощь, зная, с какой силой колыхались их нити, связавшие их. Они говорили, и не могли остановиться. Джеймс поведал, как он удивился, увидев Силну, а ведь знал, что к её приходу он был мёртв уже несколько дней. Когда девушка помогла капитану Эребуса выбраться из своей могилы, она вручила ему тюленью шкуру и показала куда идти, а именно в сторону паков. И ведомый какой-то прекрасной песней в голове, Фицджеймс босиком шёл в нужном направлении. - Конечно, мне было страшно,- с лёгкой усмешкой откликается коммандер, ответив на вопрос Джопсона, а в тёмных глазах пробежала какая-то тень грусти.- Первое время было тяжело… и страшно было осознавать, что когда стоишь у лунки, почти готовый накинуть на себя новую кожу, и всё никак не можешь решиться на последний шаг. Но когда снова те голоса заверяют, что бояться нечего, я сделал это. Расстался с прошлой жизнью и стал тем, кто я сейчас – а именно селки. - С тобой хотя бы обошлись мягко,- криво усмехается Крозье, с интересом рассматривая пятнистую шкуру нерпы.- Я готов заключить сделку хоть с самим Сатаной, лишь бы исправить многое. Меня и Томми проклял сам мистер Зубы-и-Когти. - И как же это выражается? - Мы перетягиваем друг на друга эмоции,- отвечает Томас, подбородком уперевшись в колени.- Сейчас нам немного легче, но… мы до сих пор учимся управлять всем этим. И… мисс Франклин обвинила капитана в том, что мы промолчали о гибели сэра Джона. - Я объяснил ей, что он пал жертвой медведя, но ведь это правда!- боль в душе Френсиса никак не могла утихнуть, хоть и простил девушку. Томас поморщился, уловив это как осколки хрусталя, блестящие на солнце.- Если я и солгал, то солгал во благо! Джеймс понимающе накрыл своей рукой руку новообретённого друга. Бархат шерсти немного успокоил, но не настолько, насколько хотелось бы. - Не осуждай её, Фрэнк,- мягкий голос Джеймса словно расставлял детали головоломки по местам.- Я ведь тоже потерял в своём роде наставника. Это как Томас видит в тебе отца, так и я был на месте твоего вестового. Если бы ты слышал, как он тепло говорил о том, как счастлива Элеонора. - Я так и поверил,- чувствует на себе пристальный взгляд коммандера.- Прости, Джеймс, это личное. - Я говорю правду. Ему хотелось с тобой помириться, ради неё. Но не успел. Я уверен, в глубине твоей души ты тоже этого хотел. Что случилось, Френсис? Где тот огонь, который горел в твоих глазах, когда ты вёл всех нас к спасению? - Ты и сам знаешь…- глухо отзывается Крозье, всё больше злясь на себя.- Я виню себя в том, что не смог помочь другим выжить! - А Джопсон? Послушай, Томас – твой якорь. Он не позволяет тебе спуститься в тёмные пучины отчаяния. А я через них прошел. Тогда, на острове Кинг-Уильям ты был нашим маяком. Твоя душа горела так ярко, что все шли за тобой. И никто не сомневался в твоих намерениях. Я не хочу, чтобы ты сломился. - Зачем ты мне всё это говоришь? - Потому что я знаю тебя. Ты как драгоценный камень, огранённый трудностями. Ты сиял в наши тяжелые времена, но сейчас ты будто потускнел, и чувствуешь, что распадаешься на мелкую крошку. Не вини себя в том, что не можешь исправить. - Сэр, а ведь коммандер прав,- соглашается Томас.- Прошу вас, поговорите с мисс Франклин. И пожалуйста, будьте моим маяком, а я буду вашим якорем. Френсис не выдерживает и завывает раненым зверем. Он отказывался верить, что рядом с ним есть верные друзья. Другая часть доказывала обратное, что лучшие друзья только те, кто со временем раскрылся с наилучшей стороны, и никогда не упрекнул его за слабости, будь они внутренними или внешними. *** Френсис снова оказался на том же месте, где делали засаду на Туунбака. Но в этот раз всё как-то было по-другому. Это ощущалось и в движениях доктора Гудсира. Сделав фото, он почему-то наотрез отказался идти в палатку, но с большим удовольствием подошёл к капитану Террора. - Доктор Гудсир,- Френсис чувствует, как он не может сдержать улыбки при виде этого доброжелательного человека. - Я простой анатом, сэр,- смущается Гарри, но видно, что ему приятно это внимание.- Я что-то могу сделать для вас? В этот момент Крозье теряется. Глубоко в горле застряли все те слова благодарности, а в груди расцветало какое-то нежное спокойствие, и просто говорит: - Я хотел бы вас поблагодарить за всё. Жаль, что такие люди, как вы, рано уходят. - Ну что вы, сэр. Это я должен вам сказать спасибо. За невероятный опыт. Ирландец хотел что-то добавить, но Гудсир растворился в никуда, как дымка поутру. Френсис надеялся, что после такого прощания душа доктора уже успокоилась. Не успел он моргнуть глазом, как он оказался на Эребусе. Все куда-то, или откуда-то, спешили. Вот он видит Грэма Гора, погибшего намного раньше сэра Джона. Тот открыто улыбается капитану Террора и приветствует: - Доброго дня, капитан. Как добрались? Крозье не понимает связи, но тут же берёт себя в руки и отвечает: - Спасибо, всё хорошо. Лейтенант Гор,- Френсис окликает погибшего, и тот с покорным ожиданием смотрит на ирландца.- Я благодарю вас за то, что вы сделали. Вы знаете, о чём я. И… мне очень жаль, что так получилось. Тот только улыбается в ответ, и очередной человек рассеивается по дуновению ветерка. Френсис понимает, что это всё правильно, но почему он чувствует тоску и грусть? Следующим, кого он встречает на пути к кают-компании, внезапно становится… Стэнли. - Доктор Стэнли,- приветствует Крозье Стивена. В груди ощущались жернова какой-то обиды, но постепенно она куда-то исчезала. - Капитан,- сухо отвечает тот, и готов идти дальше, и после недолгой задержки Френсис решается задать вопрос напрямую: - Что могло с вами произойти, Стэнли? Это на вас не похоже. - Не понимаю, о чём вы. - Нет, понимаете,- Стивен хмурится, ведь он готов был услышать всё, что угодно, но только не участие и сочувствие.- Я могу догадываться, что случилось, у меня тоже есть демоны, сидящие где-то глубоко внутри. Пусть это и пафосно звучит. Мне очень жаль, что вы не смогли с кем-то поговорить, чтобы быть услышанным и понятым. Уголки губ Стэнли, которые всегда были опущены, дрогнули. Капитан Террора протягивает тому руку: - Спасибо за вашу службу на Эребусе. Мне было приятно вас знать, пусть и так мало. И я прощаю вас. - Вы не… - Всё в полном порядке, Стэнли. Снимите этот камень со своей души. Ирландцу не довелось пожать руку врачу – тот растаял, как льдинка в воде. А сам Френсис вздохнул с облегчением. Отчасти он даже понимал его. Было странно чувствовать причастным к тому, что он давно простил всех погибших. Всех, кроме Хикки. И пусть в его уши вечно воет банши, подумал Крозье, заходя в каюту сэра Джона. Он словно ощутил чувство дежавю, как тогда, когда он пришел к Франклину просить о выступлении отряда. Стучит по столу, заявляя о своём приходе. И находит Джона в своём кабинете с пером и бумагой в руках. Сердце Крозье пропустило удар, а по спине пробежал леденящий холод, несмотря на то, что Эребус на тот момент не жалел угля – та самая речь, которую читал Френсис на похоронах Франклина. Но предназначавшаяся как прощальное слово для Грэма Гора. - А, Френсис,- ирландец немного напрягся, заслышав доброжелательный тон начальника экспедиции. - Я хотел поговорить по поводу…- здесь Крозье чувствует, будто язык прилип к нёбу, и вместо того, чтобы сказать за спасательный отряд, замолкает. Не успевает понять, как Франклин оказывается рядом с ним, и тепло взял за плечи. Капитан Террора выжидательно смотрит прямо, а в голове пургой проносятся мысли, и не за что зацепиться. - Мне бы хотелось стать твоим другом, Френсис,- начинает Джон, и ирландец неверяще замирает. Хочет что-то возразить, но капитан Эребуса продолжает:- Между нами было много разногласий, и я хочу, чтобы они остались в прошлом… - Что произошло в море, здесь же и останется,- отвечает Крозье, и внезапно понимает, что наконец их немой вражде придёт конец.- Элеонора очень по тебе тоскует. Приснился бы ей, ради приличия. Они рассмеялись горьким смехом. - Я очень жалею, что пытался помешать вашему счастью. Сможешь ли ты простить меня? - Я прощаю тебя, Джон Франклин,- Френсис чувствует, как огромная скала на сердце превращается в крошку.- И я прошу тебя простить меня. Вроде есть очень правильные слова: не суди, и не судим будешь. - Раз мы помирились,- капитан Террора видит, как тот очень тепло улыбается,- я вас двоих благословляю. Может, я так смогу загладить свою вину перед тобой. Френсис просыпается от того, что ощущает на щеках странную влагу. Проводит рукой, и понимает, что это слёзы. Слёзы счастья, безграничной радости. И… свободы. - Сэр?- в комнату заглядывает немного сонный Томас. Он ещё не успел переодеться, пришел так, в ночной рубашке ниже колена. - Мы уезжаем,- откликается Крозье.- Немедленно. - Что-то случилось? Ирландец сел на кровати, и подождав, когда Джопсон к нему присоединится, широко улыбается и говорит: - Я смогу жениться на Элеоноре. Мы возвращаемся в Лондон. И хватит бегать от призраков. Вестовому ничего не надо было объяснять. Когда-то разбитый хрусталь теперь играл радужными цветами в солнечных лучах. *** - Голубчики мои!- миссис Бёрдс прямо с порога начала расцеловывать бледного после поездки Томаса, а затем и смутившегося Френсиса.- Наконец вы вернулись! Вас столько обыскалось людей! - И кто же?- участливо спросил вестовой, садясь на диван и вытягивая натруженные ноги. Он знал, что его командир не будет против, если он отдохнёт несколько минут. - Мистер Крозье, приходил ваш друг, Джеймс Кларк,- продолжала миссис Бёрдс, разливая по изящным, но простым чашкам ароматный чай,- он был таким настойчивым, предлагал денег, лишь бы я сказала, где вы. Но вместо денег я дала ему кусок моего фирменного пирога, и ему пришлось согласиться ждать вашего приезда! - Ваши пироги заставят замолчать кого угодно,- с добрым смешком откликается Френсис, и отпивает горячий напиток. Тут смешались ромашка и мята, даже отдавало каким-то ягодным привкусом. - Приходила ещё и мисс Франклин… Томас взглянул на капитана, услышав имя девушки. Тот не выглядел каким-то подавленным, а даже наоборот, расцвёл ещё больше, и светился. Как маяк в тёмную ночь. - Думаю, мы сами разберёмся, дорогая миссис Бёрдс. *** Первым делом после возвращения в Лондон Френсис Крозье с Джопсоном отправились в Адмиралтейство, ходатайствовать о переводе в торговый флот. И когда Томасу вновь предложили звание лейтенанта с дальнейшим обучением, вестовой сурово отвечает: - Благодарю вас, но нет. Куда отправляется капитан Крозье, туда и я. Они хотели забыть Арктику, но Арктика навсегда стала частью них самих. Ледяная пустыня никого просто так не отпускает. После того, как их заверили, что ответ будет дан через неделю, они поспешили туда, куда магнитом тянуло Френсиса – в дом Франклинов. - Френсис? Френсис!- София с неприкрытой радостью обняла мужчину, словно он вернулся из дальнего плавания.- Мы за тебя волновались! Где ты был? - Мне нужно было разобраться со своими мыслями, и я спешно уехал,- улыбается Крозье, дружески обнимая девушку. И он не лгал. Чем больше он думал, тем больше он прощал всех погибших. За то, что сделали, и что не успели. Разговор по душам с Джеймсом вернул ему уверенность, что не всё потеряно, что надо бороться. «Гори, но не сгорай»,- вспомнил ирландец прощальные слова коммандера, прежде чем он снова обратился в селки и вернулся к своему народу. - Элеонора тебя везде обыскалась. Я её позову. Было очень волнительно ждать ту, которая спасла его от забвения. Джопсон был где-то на нижних этажах, вместе с прислугой. Френсис всё-таки не мог поверить в то, что Зверь их так просто отпустил – с другой стороны, проклял, подарив нечто большее, и не то, чем кажется на первый взгляд. В апреле будет год, как они покинули корабли, в августе будет год, как Туунбак ранил их и оставив шрамы на их телах, сделал такой дар; в октябре будет год, как они спешно с Джеймсом Кларком убегали обратно к спасательным кораблям, и Безмолвная рассказала, что Френсис и Томас теперь духовно одно целое. - Френсис?- голос Элеоноры он узнает везде. Оборачивается, видит её. Она всё также в траурном платье, а каштановые волосы элегантно уложены в простую причёску.- Где ты был? - Я думал, что ты не хочешь меня видеть,- мягко говорит Крозье, подходя к ней и целуя тыльную сторону руки. Как же он соскучился по этому запаху. И снова переносится в тот день, девятнадцатого ноября. Франклин берёт его лицо в свои руки и нежно целует в губы, на что ирландец с большой чуткостью отзывается. Девушка чувствует полынь, хмель и морскую соль на губах Френсиса. Еле слышно говорит: - Прости меня, если сможешь… Я не хотела тебе сделать больно. - Ну что ты,- Крозье стирает огрубевшей подушечкой пальца блеснувшую слезу.- Если бы не твои письма, я бы сгинул там, обратился в пыль. И если бы не Джопсон, я бы не стоял перед тобой. Ты мой свет, он мой якорь. Они нехотя отстраняются, но тут же снова оказываются в объятиях, словно были в разлуке долгие годы, и будто не было этих двух месяцев. Френсис зарывается в волосы возлюбленной, снова чувствуя лаванду, дурманом застилающим сознание, и признаётся: - Мне снился сэр Джон. - Что?- Элеонора вскидывает карие глаза на капитана.- Когда? - Перед отъездом из Корнуолла. Мы… смогли помириться, хотя бы так. И, знаешь, он благословил наш брак. А я этого ждал ещё с того момента, когда я уходил в Антарктиду. Дорогая моя,- не ожидает, что за спиной оказывается Джопсон. В его руках небольшая бархатная коробочка, и когда он её открывает, Элеонора ахнула – здесь была цепочка, на конце которой была бледно-голубая волна, набегающая на круг, и на которой она держалась, и прекрасные серьги из белого золота и аквамарином в тон. Следующим подарком было обручальное кольцо с мелкими бриллиантами и изумрудом.- Ты… согласна быть моей женой? У меня нет рыцарского звания, я не нашел этот проход. Но я буду сдирать с себя кожу, лишь бы ты была счастлива. Ответом был страстный поцелуй в губы, от которого у Френсиса разгорелось жаркое пламя того, что он смог найти свою каплю счастья на совсем иной стороне славы.