Боль со вкусом корицы.

Глава 2.       Гермиона шагала вслед за Гарри, прямо за его спиной. Он, словно ледокол, распихивал толпу, которая с чрезмерным любопытством рассматривала виновника данного суда.       Вспышки колдокамер освещали тёмное помещение, в центре которого на грубо отёсанном деревянном стуле сидел Драко. Его руки расслабленно лежали на подлокотниках. Одну ногу он закинул себе на колено, слегка покачивая носком идеально начищенного ботинка. Его импровизированный трон медленно крутился вокруг своей оси, чтобы каждый желающий мог его рассмотреть. Особо любопытные или «бессмертные» не стеснялись подходить на расстояние вытянутой руки и не опасались, поскольку всех зевак защищала очерченная линия, которую осужденный не смог бы переступить. Предусмотрительно. Драко уже приметил парочку журналистов, которых бы с удовольствием превратил в соплохвостов.       Гарри и Гермиона спустились к самым нижним лавочкам и, найдя себе свободные места, смогли осмотреться. Больше половины людей были журналисты, что не удивительно: сегодняшний суд ещё долго будут разбирать на цитаты и промывать косточки всем в нём участвующим.       Девушка посмотрела в самый центр, ожидая, когда сможет поймать взгляд ледяных серых глаз, чтобы дать ему понять, что сегодня они на его стороне.       Гарри громко сопел, не отрывая взгляд от пуговицы на своём манжете, которую он с таким рвением крутил, что возникало ощущение, что это именно она виновата во всех грехах.       Девушка наконец-то смогла поймать взгляд Драко, стараясь не обращать внимания на его изможденный вид. Он был как всегда идеальный: такова черта его аристократической семьи. Но девушка отметила, что его скулы стали острее, кожа ещё бледнее, а длинные пальцы рук с такой силой сжимали подлокотники, что костяшки побелели, а вены на запястьях вздулись, обнажая благородную синеву. Её лицо озарила лучезарная улыбка, которую она не один десяток раз репетировала перед зеркалом. Такое поведение неслабо озадачило Малфоя-младшего, да так, что его брови неосознанно поползли наверх, но он быстро взял себя в руки и одарил Гермиону такой же добродушной и не менее лживой улыбкой.       Такой поворот событий журналисты не ожидали, но не пропустили. Колдокамеры начали щёлкать с удвоенным рвением. Как это так героиня войны так мило улыбается Пожирателю, а сам Гарри Поттер кивает ему в знак приветствия?       В дверях появились первые члены судебной коллегии Визенгамота. Самым последним в зал зашёл Тиберий Огден. В столь тяжёлые времена он взял на себя временные обязанности Верховного судьи, ведь Кингсли Бруствер, исполняющий обязанности Министра Магии, не мог участвовать во всех судах по делам Пожирателей Смерти.       Зал затих, и началось многочасовое разбирательство каждого преступления, в которых мог участвовать Драко Малфой. Под сывороткой правды бывший Пожиратель поведал, что не участвовал в жестоких убийствах и тем более пытках. Большую часть времени он проводил либо в Хогвартсе, либо в Малфой Мэноре.       Грейнджер, вслушиваясь в ответы Драко, не могла отделаться от мысли, что сыворотка на него не действует. Он отвечал на вопросы с поганенькой ухмылкой и нескрываемой иронией. А в целом она не рассчитывала, что на нём будут использовать вот такой способ добычи информации, что рушило её отрепетированный рассказ. Не хотелось, чтобы все поняли, что она лжёт.       Гермиона наклонилась к самому уху Гарри и прошептала.       — Как можно меньше говори, я сама. Если всё поймут, что мы врём, я не представляю, что будет. Хорошо?       — Хорошо. Я если что скажу, что ты не в себе, — также тихо проговорил Гарри.       — Но мы же почти не врём, а просто немного приукрашиваем, да?       — Ну да, ну, да, — ухмыльнулся мальчик-который-выжил.       — Сегодня мы рассмотрим также случившееся в марте 1998 года, в Малфой Мэноре, — громко сказал Тиберий.       Гермиона дёрнулась всем телом. Липкий холод пробежал по спине. Она колоссальным усилием воли заставила себя остаться на месте, хотя очень хотелось убежать. Только бы всё это не вспоминать.       — У нас есть сведения, что 18 марта этого года в поместье вашей семьи так называемые егеря привели трёх пленных. Гермиону Грейнджер, Рональда Уизли и Гарри Поттера. Это правда?       — Да, — ответил Драко.       — Я хотел бы опросить свидетелей и узнать, что именно происходило в тот день. Начнём с вас, Гарри Джеймс Поттер.       Гарри прокашлялся, вышел в центр и, поворачиваясь спиной к Драко, начал свой рассказ.       — В это день мы были пойманы егерями. Гермиона наложила на меня жалящее проклятье, чтобы меня не могли узнать. Когда нас привели в поместье, Беллатриса узнала Рона и Гермиону, но не была уверена, кто я, и поэтому потребовала, чтобы Драко подтвердил мою личность. Чего он не сделал. Хотя я видел, что он меня узнал.       — Это правда мистер Малфой? — спросил Тиберий.       — Да, — холодно ответил Драко.       — Беллатриса увидела у нас меч Гриффиндора, что привело её в ярость. Меня и Рона увели в подвал. А Гермиону пытали, — Гарри повернулся к своей подруге, выдохнул и продолжил. — Помогли нам сбежать домовой эльф Добби и, непосредственно, мистер Драко Малфой. Если бы он не оглушил на лестнице Питера Петтигрю, мы бы не сбежали. Также во время боя мистер Малфой добровольно отдал мне свою палочку.       Вспышки камер оглушали, шок людей можно было потрогать руками. Гермиона сидела, вжав голову в плечи.       «Мерлин, Гарри, я же сказала, что сама всё сделаю», думала девушка, смотря в глаза своему другу.       — Тихо! — крикнул судья. — Это правда Мистер Малфой?       Все головы были повёрнуты к Драко в ожидании ответа, ведь это меняло всё. С такими показаниями выходило, что два месяца в Азкабане просидел невиновный человек, а Министерство пропустило столь вопиющий факт.       — Да, — ответил Драко. На его лице медленно расплывалась улыбка, больше похожая на оскал.       Это был эффект бомбарды. Люди подскочили на ноги и начали кричать, вопрошая у судьи и присяжных, по какой причине данный факт был упущен при изначальном допросе подсудимого. Но никто не признался, что до этого дня Малфоя-младшего не посчитали нужным допросить. Ведь всё и так было ясно.       — Тишина! — крикнул Тиберий. — Мистер Поттер, есть что добавить?       — Нет, это всё по данному случаю.       Гарри сел на своё место и с удвоенным рвением начал крутить пуговицу и всё же её оторвал. Гермиона сжала его плечо, пытаясь передать всю свою поддержку.       — Ну что же, — задумчиво протянул судья. — Это меняет дело, но не стоит упускать тот факт, что мистер Малфой добровольно принял метку, и в период с 1996 по 1997 год планировал убийство Верховного чародея Визенгамота по совместительству директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Альбуса Дамблдора. И хоть этот великий человек умер не от руки Драко Малфоя, нельзя преуменьшить тяжесть содеянного им. Также мы берём в расчёт мировоззрение и жизненные принципы подсудимого, из чего становится ясно, что не все его поступки были продиктованы желанием прекратить геноцид маглорожденных. Так мы подходим к выводу, что факты, которые мы сегодня узнали, не стирают последствия его преступлений.       — Почему вы не берете в расчёт давление, оказанное на Мистера Малфоя во время принятия решений, которые и привели к таким тяжким преступлениям, как вы выразились? — подскочила со своего места Гермиона. Её щеки пылали от возмущения.       — Что вы имеете в виду, мисс Грейнджер? — злобным шепотом спросил Судья.       — В первую очередь, вы упускаете факт того, что Драко на момент принятия метки было всего шестнадцать лет. Он находился в школе, а в его доме жил Лорд Волан-де-Морт, что подразумевало опасность для его семьи, если Драко не выполнит его условия. Во-вторых, вы упускаете показания Люциуса Малфоя, из которых становится ясно, что Драко получил это поручение как наказание для его семьи. Потому что даже сам Лорд, не верил, что он сможет убить профессора Дамблдора, — из зала послышался одобрительный гул, девушка продолжила. — В-третьих, вы сказали про Мировоззрение и принципы. Как я знаю, суд Визенгамота не судит за дурость детства. Я, Гермиона Грейнджер, могу со всей уверенность сказать, что с пятого курса Мистер Малфой не был замечен в унижениях маглорожденных или подстрекательстве к этому других людей. Я могу утверждать это без зазрения совести, потому что до пятого курса я была главной мишенью для его издевательств. Но разве мы здесь собрались, чтобы судить его, — девушка указала рукой на Драко, — за инфантилизм и глупости детства.       Малфой во время её тирады не сводил с неё удивленного взгляда. Он, конечно знал, что она умна и настырна, но что бы так дерзко перечила судье. Считай, второму человеку после министра. Это вызвало в нём волну восхищения с примесью возбуждения. Он даже пропустил мимо ушей её оскорбления в его адрес. Дожили, у него вставал на Грейнджер во время того, как решалась его судьба. Ему явно пора в Мунго.       — Вы закончили, мисс Грейнджер? — приподнимая бровь, спросил Тиберий. Он понимал, что если он не даст высказаться героине Войны при таком количестве журналистов, его съедят с потрохами.       — Нет, — Гермиона обернулась на присяжных и проговорила: — Я считаю, что у присутствующих здесь предвзятое отношение к мистеру Малфою. Сейчас идёт подмена понятий. Если в довоенное время определённый слой элиты волшебников не стеснялся выражать своё мнение о чистоте крови и предаваться рассуждениям о своём высшем положении в обществе, то сейчас никто не стесняется называть всех, кто учился или учится на факультете Слизерин, Пожирателями и убийцами. Не для того было столько жертв, чтобы кто-то мог просто подменить понятия и предвзято относиться хоть к кому-то. Каждый заслуживает шанса. А судить человека только за его фамилию или за его ошибки прошлого явно неправильно. Чем тогда мы лучше? Что мы изменили? Спасибо, у меня всё.       Гермиона гордо прошла на своё место под звуки оваций.       — Нихрена! От твоих слов мне прям захотелось его пожалеть, — прошептал ей на ухо Гарри.       Дальше последовало долгое разбирательство действий Драко во время Битвы за Хогвартс. Судья пытался с удвоенным рвением докопаться до всех незаконных мелочей, лишь бы не выглядеть в глазах людей дураком. Гермиона еще много раз подскакивала со своего места и возмущенно уточняла детали, за что ее несколько раз грозились выгнать из зала суда.       — Что ж, начнём голосование: кто за то, чтобы снять все обвинения с Мистера Малфоя!       Драко поднял взгляд на присяжных и увидел лес рук.        — Хмм, почти единогласно, — на лице Судьи была улыбка, он вёл себя так, как будто всё к этому шло. — Все обвинения сняты. Отпустите.       Драко посмотрел на Гермиону и улыбнулся ей всей душой. У него возник план, как он может ее отблагодарить. Он подумает об этом потом.       Сегодня он поедет домой. ##############       Гермиона сидела на кухне в кругу своих друзей и листала газеты. Прошло уже больше трёх недель со дня суда, но её фото так и не пропали с первых полос, что дико её раздражало.       — Слушай, Гермиона — сказал Гарри, бросая скомканную газету в урну. — Тебе не кажется, что ты переборщила? Малфой теперь новость номер один. Часть его жалеет, часть рассуждает о том, какой он завидный жених с тёмным прошлым.       — Гарри, вот что мне теперь сделать, а? — гневно бросила в него Гермиона. — Я не специально: меня разозлило то, как Тиберий пытался хоть как-то оправдать своё неумение работать.       — Зато как быстро матушка Малфоя сориентировалась. Задним числом открыла фонд помощи детям Пожирателей. Хитро-хитро, — посмеялся Рон.       Гарри поднял на друга глаза, потирая виски. Он не хотел поднимать эту тему, что еще можно было ожидать?       — А как по мне, неплохая идея, — сказала Джинни. — Что ещё делать детям, у которых казнили родителей. Они-то не виноваты.       Что-то ударило по окну, и всё резко обернулись на звук, рефлекторно доставая палочки.       — Уф, это просто совы, — выдохнул Рон.       Гермиона подошла к окну, впуская пернатых гостей. На стол присели две совы, к лапкам которых были привязаны коробки.       Джинни помогла подруге отвязать посылки и проводила пернатых, угостив орехами и прикрывая за ними окно.       — Гермиона, на них твоё имя, — с недоумением сказал Гарри.       — Это от кого?! — подскочил к столу Рон. Такие приступы его ревности умиляли Гермиону.       — Не знаю, давай посмотрим, — проговорила девушка.       Она взяла в руки первую коробку насыщенного изумрудного цвета и потянула за кончики ленты. Поднимая крышку, Грейнджер увидела лист, на котором была написана всего одна фраза       «Я благодарю тебя, быть заучкой иногда полезно.       Инфантильный дурак»       Гермиона не смогла сдержать улыбку, что заставило Рона покраснеть от злости ещё больше.       В коробке оказалась книга размером всего с ладонь. Девушка аккуратно взяла в её руки и с трепетом погладила ветхий переплёт. Это был фолиант XVI века. Старое издание Древних рун.       — Ты не примешь от этого мудилы подарок, Гермиона? — злобно спросил Рон.       — Нет конечно же, — Гермиона не собиралась принимать столь дорогой подарок, но у неё была целая неделя, чтобы изучить это сокровище и вернуть ему уже в школе.       Вторая коробка была ещё меньше. Не теряя времени, она начала открывать её. Поднимая крышку, все услышали странный щелчок и быстро закрыли лица руками. В нос ударил неприятный запах, смутно что-то напоминающий. Над коробкой взлетели ярко-алые буквы.       «Ты будешь страдать»       Гермиона облизала мгновенно высохшие губы и ураганом понеслась в свою комнату. Мерлин, ну куда же она дела свою сумку?