Боль со вкусом корицы.

      — Драко, Драко Малфой? — с бордовыми от возмущения щеками вопрошал Рон.       Троица собралась в гостиной гриффиндора, чтобы обсудить, какими правдами и неправдами, а может угрозами этот хорёк смог стать префектом.       Время уже близилось к полуночи. Гарри и Гермиона устало расположились в креслах, пока Рон, как раненый лев, наматывал круги по гостиной.       — Какая наглость, Гарри, ну скажи хоть что-то! — никак не мог успокоиться Уизли.       — Рон, вот что мы можем сделать? — устало спросила Гермиона.       — Ты не будешь жить в одной башне с эти… Этим… — он пытался подобрать оскорбление пожёстче.       Гермиона подошла к Рону, обнимая его за плечи, и прошептала в самое ухо:       — Рон, ты же знаешь, что я себя в обиду не дам, а твои переживания меня очень расстраивают.       Она поднялась на носочках и мягко чмокнула парня в щеку.       — Я хочу спать, завтра трудный день, — сказала девушка, забирая с кресла свою сумку.       Она взглянула на Гарри, который затуманенным взглядом смотрел в одну точку. Мыслями он был далек от этого разговора. Если бы его подруга не настояла на продолжении учёбы, он бы так и лежал в своей постели, не вставая неделями. Гермиона взяла Рона за руку, указывая глазами на Гарри, как знак, что нужно что-то сделать.       Рон быстро поцеловал свою девушку в губы и направился к другу.       — Эй, Гарри, а может партию в шахматы и спать?       Ответ Гермиона уже не слышала. Она быстро шла в сторону башни префектов.       В её голове крутились мысли.       Как же помочь своему другу?       Такие состояния начались у Гарри после того как зимой, под влиянием крестража, ушёл Рон. Кто-то может сказать, что это было предательство, но это была смертельная усталость. Никто не был готов посмотреть в лицо войне. Они были всего лишь дети. Да, втроём они пережили больше смертельно опасных приключений, чем некоторые авроры в Министерстве, но это не отменяет того, что они дети, которым пришлось слишком быстро повзрослеть.       Друзья для Гарри были надежной опорой. После того дня в нём что-то погибло. Наверное, уверенность, что его друзья всегда будут рядом. Конечно, с ним была Гермиона, которая всячески пыталась его поддерживать и помогать, но этот день подкосил её не меньше.       И без того неустойчивое моральное состояние из-за постоянного напряжения и страха дало свои плоды ещё на пятом курсе. Каждый год они находили на свои задницы приключения. Каждый грёбаный год они с кем-то боролись, кого-то защищали. В тот день, когда Гарри упал на колени перед всеми с телом Седрика на руках, прозвучали страшные слова.       «Лорд Волан-де-Морт вернулся»       Гермионе пришлось учиться жить с паническими атаками. Всё лето, два раза в неделю, она проводила в кабинете магловского психолога. Было трудно поведать всю свою боль и переживания, не вдаваясь в подробности. Может, именно поэтому ей прописали успокоительные на травах и рассказали, как правильно дышать.       С началом пятого курса пришло осознание, что это не работает. Отсутствие новостей о действиях Тёмного Лорда давило, как бетонная плита. Страх так глубоко укоренился в её сердце, что она всё чаще забывала, как «правильно» дышать. В один день Гермиона обнаружила себя в углу своей спальни с прокусанными до мяса руками. Стало понятно, что без магических успокоительных ей не справиться. С тех пор она сменила уже третий вид зелий. В какой-то момент они просто переставали работать. Девушка не могла признаться своим друзьям, что она так слаба. Что на самом деле она нихрена не справляется.       Но один дельный совет в кабинете психолога она всё-таки услышала.       В тяжелые дни поможет тепло близких и привычные мелочи, дарующие ощущение спокойствия и твёрдой земли под ногами. Именно поэтому Гермиона настояла на возвращении Гарри и Рона в Хогвартс. Она верила, что друзья, учёба, квиддич смогут помочь восстановить душевное равновесие её друзей.       Шаг замедлился. Девушка тяжело вздохнула. Уже за поворотом был нужный ей портрет. Она очень надеялась, что Малфой уже спит, но интуиция подсказывала, что это не так.       Входом в башню служил портрет импозантного волшебника с такими длинными усами, что закрученные кончики доставали до самых ушей. Он мирно спал, при выдохе смешно хлюпая губами, создавая булькающий звук.       Гермиона воровато огляделась, доставая из кармана маленький флакон. Откупорив пробку с характерным звуком «чпоньк», девушка сделала три маленьких глотка.       Замерла на секунду, вслушиваясь в свои чувства. Покачала головой и снова подняла флакон к губам. Ещё три глотка, судорожный вдох, и перед глазами поплыло. Она схватилась за раму портрета, чем разбудила мужчину, так мирно булькающего в усы.       — Мисс, доброй ночи. Я Людвиг де Хуан Луи Фредерик Поскаль, герцог в семнадцатом поколении. Рад быть вам полезен, — заученно проговорил барон. — Вам нехорошо?       Гермиона спрятала пузырёк в сумку и улыбнулась. Вот она — дарующая спокойствие пустота. Голый разум без налёта страха и переживаний.       — Всё прекрасно, — натянутая, отрепетированная улыбка, — мандрагора.       Портрет отъехал в бок, открывая проход.       Не успев переступить порог, девушка услышала смех. Судя по всему, в гостиной отдыхала целая компания.       Гермиона расстегнула мантию, вслушиваясь в приглушённые разговоры, доносящиеся из глубины помещения.       Она узнала голос Теодора Нотта, который с энтузиазмом разглагольствовал о пляже в Бразилии, на котором, вы только представьте, маглы ходят голыми.       «Мерлин, дай мне силы» — подумала Гермиона, вешая мантию на крючок.       Поправила волшебную палочку, удерживающую непослушный пучок на её голове. Расслабила туго завязанный галстук на шее, расстегнула пару пуговиц на рубашке, поправила уже довольно короткую «по меркам Гермионы» юбку и начала медленно двигаться на звук голосов.       С того дня, как она стёрла себя из воспоминаний родителей, прошло больше года и отложенные финансы истощились. А поскольку в сложившейся ситуации на неопределённый срок отложилось семейное воссоединение, деньги стоило экономить. Так что ей пришлось смириться, что её юбка была выше колена на целых две ладони.       — Так ты прикинь, толпы молоденьких девушек и абсолютно голые, я обомлел, — продолжал свой рассказ Тео.       Студенты Слизерина расположились вокруг стола, на котором стояли откупоренные бутылки спиртного. Компания явно сидела здесь не первый час.       — Добрый вечер, — поздоровалась Гермиона, бросая взгляд на собравшихся. Она планировала спокойно добраться до своей комнаты и лечь спать.       — Ооо, Грейнджер. Куда побежала? Составь нам компанию, у нас весело, — крикнул Нотт. Его язык заплетался так, что было трудно разобрать слова.       — Нет-нет, ты что? — заверещала Паркинсон. — Ещё я с грязнокровкой за одним столом не сидела.       Для пущего эффекта она брезгливо фыркнула, что заставило Гермиону остановиться и медленно обернуться.       Паркинсон сидела на коленях у Драко, который, как король, восседал в кресле, покачивая в руке бокал с Огневиски.       На диване, закинув ноги прямо на столик, сидели Нотт и Блейз Забини. На полу в коротком чёрном платье полулежала Дафна Гринграсс. Всё взгляды были устремлены на Гермиону.       — То, что у вас весело, я бы поспорила, — начала гриффиндорка, подходя к столу, — ну такое себе, если честно.       — Да ты что? И что, по твоему мнению, весело? — спросил Драко, наклоняя голову в бок.       Он пристально глядел прямо в глаза Грейнджер, так и не находя хоть проблеска эмоций. Малфой был уверен, что она устроит грандиозный скандал за пьянку, так нагло устроенную в башне префектов.       — Ну ваш факультет, никогда не участвовал в вечеринках, устроенных Гриффиндорцами. Куда же им до высоты вашего полета, — с сарказмом сказала Гермиона, устраиваясь поудобней в свободном кресле. — Даже Пэнси может подтвердить, как весело бывало устраивать соревнование по Пиво-понгу. Кстати, в то время ты не брезговала сидеть с нами за одним столом, ну или играть на желания с парнями из Пуффендуя. Да, Паркинсон? — поднимая в недоумении брови, спросила Гермиона. Не без удовольствия наблюдая, как напряглись плечи Драко. Видимо, он не знал о некоторых похождениях своей пассии.       — Что ты несёшь? — зашипела девушка, ерзая от злости на коленях Драко.       — Ах, это была не ты? Ой, наверно перепутала, — невинно улыбнулась Гермиона, рукой изображая, что застёгивает рот на замок, выбрасывая за спину невидимый ключ.       Пэнси дёрнулась, вскакивая с места в порыве вцепиться в волосы гриффиндорке, но Драко схватил её за руку, грубо усаживая на место.       Блейз, Нотт и Дафна пьяными глазами следили за перепалкой, даже не пытаясь вмешиваться. Им было интересно, чем же всё закончится.       Гермиона встала с кресла, наблюдая, как Пэнси что-то шепчет Малфою, явно оправдываясь. Громко рассмеялась, что заставило всех посмотреть на нее.       — Приятного вечера, — отсалютовала Гермиона бутылкой, взятой со стола, и сделала большой глоток Огневиски прямо с горла, — не забудьте за собой убраться, — напомнила Гермиона, с громким хлопком ставя бутылку на место.       Развернулась на пятках и с гордо поднятой головой ушла к себе, оставляя абсолютно ошарашенных её поведением Слизеринцев с открытыми ртами.       Если эти змеюки, прячась в других странах во время войны, рассчитывали, что вернутся и ничего не поменяется, то они редкостные глупцы. На мнение этих людей Гермионе было плевать, но вытирать ноги о себя она не позволит. Вот только взгляд Драко не выходил у неё из головы. То ли ей показалось, то ли она себе придумала, но он смотрел на неё с состраданием. С чего бы это?       Проснувшись утром, Гермиона ещё раз повторила план в своей голове.       Первым уроком была трансфигурация. Следом защита от тёмных искусств. Большая перемена, длившаяся целых сорок пять минут, за которые Гермиона должна сыграть лучшую роль, чтобы получить то, что она хочет. Информацию.       Все два урока Гермиона ерзала на стуле, мысленно репетируя. Она не отрывала напряжённого взгляда от своей сокурсницы, Парвати Патил, следя за каждым её движением.       Во время обеда она специально села рядом с ней, чтобы не пропустить момент, когда та направится в туалет для девочек. Как только Парвати и Лаванда Браун встали из-за стола, Гермиона направилась вслед за ними.       Спустя несколько минут девушка усердно делала вид, что прихорашивается у зеркала, подслушивая разговор двух подруг.       — Представляешь, Джастин мне за всё лето написал всего три письма. Вот я не понимаю, ему что, чернил жалко? Он даже со мной толком не поздоровался. То, что он староста Пуффендуя и у него много обязанностей, ещё не значит, что нельзя найти времени для своей девушки, — обиженно надула губы Парвати. — Я сегодня хотела уже устроить ему скандал, а он дождался меня после завтрака у Большого зала, и ты не поверишь, что он мне подарил! — сказала девушка, заправляя волосы за уши, указывая на серебряные серьги.       — Вау, какая красота, вот это любовь, — незамедлительно отреагировала Лаванда.       Гермиона стояла рядом, усердно крася губы, ожидая момента, когда сможет вклиниться в их разговор. И вот нужная пауза настала.       — Парвати, серьги замечательные, — начала Гермиона, — как бы я хотела получить что-нибудь приятное. Вы же знаете, Рон — не особый романтик, — печальный вздох, добавляющий драматизма её словам и грустный взгляд вниз.       — Как я тебя понимаю, — сказала Лаванда, поглаживая её плечо       — Вот летом ко мне прилетела сова с подарком, — продолжила Гермиона, наблюдая, как девушки обратились в слух. Ну конечно, новые сплетни на вес золота. — Я думала, что это Рональд решил сделать мне сюрприз, но девочки, вы не представляете моё разочарование, когда я поняла, что это просто чья-то глупая угроза. Вот сколько уродов вокруг. Да?       — Ох и кому только в голову пришла такая идея, — пискнула Парвати, закрывая рот рукой. — Я бы перепугалась.       Гермионе уже можно было не участвовать в щебетании девиц, а только слушать, как им бы было страшно и что вокруг одни маньяки, лелея надежду, что они дадут ей то, что нужно.       — А помнишь вчера рассказывала Ромильда, что ей рассказала Пенелопа с Когтеврана о Матильде Бут? — вдруг вспомнила Лаванда.       — А, да-да, — подержала подругу Парвати, — бедная Матильда получила громовещатель.       Гермиона схватилась за край раковины, совершая над собой усилие не вцепиться в плечи Парвати, чтобы она быстрей продолжила говорить.       — Гермиона, ты представляешь, какой то псих записал могильным голосом фразу «Ты будешь страдать» и отправил бедняжке. Даа, в темное время живём, — закончила за подругу Лаванда.       — Согласна, — сказала Гермиона, убирая помаду в сумку. — Ладно, я хочу успеть ещё в библиотеку.       Она быстро вышла из туалета, на ходу вытирая рукавом слишком толстый слой помады. На её губах была дьявольская ухмылка. Хочешь что-то узнать? Женский туалет и две сплетницы обеспечат тебя любой информацией. Главное — знать, что спрашивать