Доктор Дулиттл

      Стайлз любовно и крайне осторожно (что важно при его неуклюжести) расставлял по полкам своё оборудование, купленное на деньги, заработанные кровью и потом, и накопленное за годы работы (частная ветклиника требовала частных вложений). Положил лотки для анализов на нижнюю полку с непрозрачной дверцей. Туда же салфетки, полотенца, плёнки и клеёнки. Офтальмоскоп и отоскоп покоились на отдельном столике в углу, подальше от пациентов и их беспокойных хозяев, да и от самого Стайлза, который по десять раз на дню врезался в хирургический стол (а он, кстати, был гордостью молодого ветеринара — Стайлз выбрал самый жуткий, металлический стол для операций, который смог только найти, дабы добавить немного антуража, даже нанёс несколько капель красной краски, похожей на кровь). УЗИ-сканер и рентгеновский аппарат покоились в соседней комнате, оставленные предыдущим хозяином здания, как и многие другие вещи. Стайлз не особо копался в вещах доктора Дитона, только забрал то, что могло пригодиться ему при работе и то, что Дитон оставил лично ему, предоставив в электронном письме дотошный список из оборудования, техники и прочих мелочей. Стайлз вообще плохо знал этого мужика. Они однажды списались на форуме, обсуждая перспективы нового лечения кист у собак, которое только начали вводить в клиническую практику, а потом периодически обменивались электронными письмами, делясь тем или иным случаем или дискутируя на некоторые вопросы. Хотя, точнее сказать, это Дитон делился интересными случаями и пытался дискутировать на «любопытные» темы, Стайлз же в основном писал всё, что взбредёт в голову, зачастую очень спонтанные, занудные или даже мерзкие вещи. Но Дитон никогда не прекращал с ним общение, и Стайлз скоро смирился с тем, что они «бро по работе» и даже наслаждался этим, пытаясь вывести его из себя, но никогда не преуспевая.       Когда Стайлз закончил университетскую практику и начал искать постоянное место работы, Дитон подкинул ему идеальный вариант: небольшой городок (тихий и спокойный, мистер Стилински, клянусь Богом), свободное место ветеринара, пост которого он собирается оставить и уйти на свой заслуженный отпуск где-нибудь в Европе (вы знаете, моя работа очень востребована в этом городе. Ко мне приходят даже те, кому тут лучше вовсе не быть), рекомендация от самого Дитона, которая привлечёт местных, привыкших к прошлому ветеринару (я определённо оставлю рекомендации, от клиентов не будет отбоя, вот увидите. Начнёте закрываться раньше положенного времени, чтобы отбиться от их напора). В общем, Стайлз согласился почти сразу. Он любил небольшие города, любил свою работу и к тому же в некоторой степени доверял Дитону (хотя его голос при разговоре был каким-то слишком уж радостным и даже ехидным, что наводило на подозрения). Это его не остановило и уже через неделю Стайлз был в Бейкон Хиллс.       Стайлз вздохнул, прогоняя лишние мысли и пытаясь сосредоточиться на обставлении приёмной, операционной и кабинета так, как нравилось ему. Дитон не соврал: городок был небольшим, с дружелюбными людьми и устоявшейся рутиной, здание ветклиники новым и надёжным, а жители уже поглядывали на него и даже несколько раз подходили, пока он был в продуктовом магазине, чтобы уточнить дату открытия клиники. Идеально. Слишком идеально. Он ждал подвоха, который при таком прекрасном стечении обстоятельств должен был быть.       — Давай, Стилински, он не такой уж и тяжёлый, — пыхтя, ворчал под нос Стайлз, пытаясь передвинуть высокий, странно тяжёлый шкаф из операционной в кладовую. В процессе долгих и трудоёмких попыток он сдвинул его всего на несколько метров и застрял в дверном проёме, не в силах толкнуть его ни обратно, ни вперёд. Наверное, всё же нужно было нанять каких-то рабочих для этого дела. Такими темпами он сорвёт спину.       — Я могу помочь, — грубый, низкий голос за спиной напугал Стайлза до усрачки.       Он подпрыгнул и взвизгнул, попутно ударившись головой об открывшуюся дверцу передвигаемого шкафа и врезавшись локтём в дверной косяк. Стайлз застонал, потирая больные места и сердито развернулся, недоумевая, кто мог зайти в зал ожидания — на двери определённо висела табличка «закрыто». За чудным прилавком, отделяющим рабочую зону секретаря (за которого, естественно, был Стайлз) с небольшим столиком и узким коридором, по ходу которого виднелись две двери, от зала ожидания, стоял высокий темноволосый мужчина с потрясающей щетиной, которую Стайлзу никогда в жизни так отрастить не получится, и внешностью какого-нибудь греческого бога (и, вероятно, сексуальной жизнью тоже, как у того же греческого бога, потому что, боже, кто не даст этому парню?).       Стайлз понял, что молча пялится на незваного гостя уже порядочное количество времени, и мысленно дал себе подзатыльник.       — Не знаю, зачем ты сюда зашёл, чувак, но помощь действительно не помешает, — Стайлз отступил от застрявшего в дверном проёме шкафа и махнул на него рукой, выразительно скорчив гримасу усталости и отвращения.       Парень даже не улыбнулся, продолжая смотреть на него так пристально и выжидающе, что Стайлзу даже стало неловко. Он решил, что его испытывают, что было детским умозаключением, и тоже начал пялиться в ответ, даже не моргая и стараясь не думать о том, как всё это странно. Может быть, у чувака был фетиш на гляделки. Наконец, хмурый мужчина хмыкнул и указал на прилавок.       — Открой.       Стайлз почти восхитился такой краткости и отсутствию интонаций.       — Знаешь, ты немного похож на маньяка, — поделился Стайлз, тем не менее открывая прилавок и недоумевая, почему парень не мог сделать этого сам. Он ведь открывался с двух сторон, а даже если бы не открывался, до защёлки легко было дотянуться даже снаружи. — Ты кто, кстати?       — Дерек Хейл, — помедлив, представился Дерек, и Стайлз словно почувствовал лампочку, загоревшуюся у него в мозгу.       — Из семьи тех самых Хейлов? — он вспомнил, как рылся в Интернете по давно устоявшейся привычке, после того, как согласился на предложение Дитона, чтобы побольше узнать о городе. Семья Хейлов сгорела несколько лет назад, но на этом их история не заканчивалась. Выжившие члены семьи тоже оставили на новостной сводке несколько занимательных статей. Питер Хейл, вышедший из шестилетней комы и избавившийся от шрамов каким-то совершенно магическим образом (хотя современная хирургия и не такое могла сделать), Кора Хейл, считавшаяся мёртвой, но нашедшаяся в Аргентине, Лора Хейл, разорванная пополам в местных лесах, Дерек Хейл, обвинённый в убийстве и отпущенный за недостатком улик… Да, кажется, это довольно неудачливая семья.       — Именно, — Дерек, кажется, немного оживился, — из тех самых.       И сказано это было так многозначительно, что Стайлз даже не подумал убеждать его в том, что двойной смысл этих слов немного до него не дошёл.       — Из тех самых, из тех самых, — покивал Стайлз на всякий случай. Они молча смотрели друг на друга несколько напряжённых и неловких секунд, и Стайлз постарался завести разговор, чтобы не чувствовать себя так странно. — Часто вы ходили к доку Дитону?       Дерек посмотрел на него, приподняв брови, словно он сморозил глупость и, не утруждая себя ответом, направился к шкафу. Стайлз дёрнулся, собираясь подойти и помочь, но Дерек, даже не напрягаясь, вытащил шкаф наружу, вырвав его из дверного проёма с нечеловеческой силой, и вопросительно посмотрел на Стайлза, как бы спрашивая, куда его отнести.       — Туда, — он указал на соседнюю дверь, уже открытую, восхищаясь и самую каплю завидуя. — Для тебя этот шкаф, как пёрышко, большой парень.       Дерек проигнорировал его, отнёс шкаф в нужную комнату, устроил его у свободной стены под чётким руководством Стайлза и со вздохом повернулся к новому ветеринару.       — Мы ходили к Дитону по мере необходимости. Теперь ты будешь его заменять, полагаю.       Стайлз кивнул, находя в этих словах что-то странное, но не в силах понять, что именно. И кто это «мы»? Дерек говорил с такой интонацией, словно они обсуждали какой-то заговор.       — В любое время, кроме обеденного, чувак, — усмехнулся Стайлз, но Дерек даже не улыбнулся, посмотрев на него хмуро и устало.       — Дитон попросил тебя приехать сюда, не так ли? Он рекомендовал тебя, сказал, что ты хороший специалист и знаешь своё дело. Это так?       Стайлз смотрел на Дерека недоверчиво и растерянно. Что не так с этим парнем? Он что, из тех людей, что пекутся о своих животных, как за самих себя и даже больше? Стайлз мог такое уважать.       — Я знаю, что делаю, спасибо. Занимаюсь этим уже лет пять, даже в школе работал помощником в похожей клинике. У меня были разные случаи, нестандартные и сложные. Я могу справиться почти со всем. А если с чем-то не могу, всегда готов провести исследование. — Стайлз нахмурился, всё ещё не понимая, какого чёрта Дерек спрашивает о его квалификации с таким серьёзным видом и скрупулёзностью. У него что, двадцать кошек? Он разводит ящериц? Любит собак? Состоит в клубе по защите домашних животных?       — Хорошо. Будем надеяться, что это так, — Дерек кивнул, направляясь к прилавку. Его слова звучали, как угроза, и Стайлз на всякий случай отошёл подальше, помня, какой парень сильный. — Открой, — раздражённо указал на прилавок Дерек, и Стайлз уже не смог сдержать фырканья.       Что за детский сад? Чего он сам его не откроет? Не желая оставаться в обществе странного типа больше положенного, Стайлз всё же подчинился, отрывая прилавок и отходя в сторону, несмотря на все свои мысленные возмущения.       — Меня, кстати, Стайлз зовут, — зачем-то сказал Стайлз, когда Дерек был уже у выхода.       Дерек кивнул и ушёл, не оглядываясь. Стайлз тихо засмеялся, удивляясь странному визиту и вдруг осознав, в чём здесь подвох, которого он так ждал. Возможно, люди в этом городе были сумасшедшими.

***

      — К сожалению, лучше прийти ещё раз или два, чтобы быть уверенными в успешном наложении швов. Это деликатное место, ваш любимец может случайно их порвать. Старайтесь следить за тем, чтобы он их не грыз и вообще не трогал, хорошо? Такое случается довольно часто, стоит перестраховаться. Главное держите их в чистоте и не нагружайте Реджи следующие несколько дней, и тогда всё будет в порядке, — говорил Стайлз, попутно провожая своего последнего клиента и его хозяина на сегодняшний день к выходу. — Я бы сказал быть вам более внимательной к своему питомцу, но знаю, что вы любите его до безумия и это был несчастный случай.       — Реджи так испугался, — кивает милая старушка, осторожно держа в руках ухоженного, пока ещё не пришедшего в себя ши-тцу. — Спасибо вам, доктор Стилински. Вы очень милый молодой человек.       — Я всегда рад помочь, — улыбнулся Стайлз. Он помог старушке забраться в свой автомобиль, осторожно уложив при этом Реджи на заднее сидение, и помахал ей, когда машина отъехала. — Прекрасный рабочий день.       Настроение у него было приподнятое. В свой первый рабочий день ветклиника Стайлза Стилински успела принять семнадцать больных и вполне себе здоровых животных. Некоторых приводили на запоздалый плановый осмотр, некоторые были подвержены несчастному случаю, как Реджи и неудачно упавшая стремянка, некоторые просто приходили ради знакомства с новым ветеринаром. Стайлз знал, что скоро ажиотаж вокруг его персоны немного поутихнет и клиентов станет меньше, но ничуть не расстраивался от подобной перспективы. Много работать мало кто любил.       Стайлз уже взялся за ручку двери и хотел закрыть клинику, когда увидел большую собаку, хромающую в его сторону. В сумерках плохо было видно, Стайлз не мог понять бездомная ли она, есть ли у неё раны или хромота уже постоянна и не поддаётся исправлению из-за не оказанной вовремя помощи, не мог определить породу или пол. Но по старой, укоренившейся привычке он без колебаний открыл дверь ветклиники пошире и присел на корточки, готовый подозвать собаку, как она вдруг без колебаний и оглядки забежала внутрь, немало его удивив.       Стайлз хмыкнул и последовал за собакой, закрыв за собой дверь на ключ и перевернув табличку на «закрыто». Он огляделся и заметил своего незваного гостя у прилавка, который накануне так не нравился Дереку, и осторожно направился в его сторону, опасаясь спровоцировать на нападение. Его взгляд упал на кровь, что тянулась за собакой следом. Красной жидкости было много, пёс тяжело дышал и периодически скулил. Стайлз тут же отбросил всю осторожность, одним слитым движением добрался до собаки, поднял её на руки отработанным, крепким захватом и направился в операционную вместо смотровой, куда намеревался пойти изначально.       — Куда же ты вляпался, большой парень, — пропыхтел Стайлз, удивляясь весу животного, которое на вид казалось не таким уж и тяжёлым. Он осторожно опустил собаку на операционный стол, на котором уже была выстелена пелёнка, и хотел начать осмотр, когда понял немаловажную вещь. Волк. Это был волк, самый настоящий, крупный и с острыми зубами. Стайлз знал, как выглядят волкоподобные породы или псы, полученные от скрещивания волка и собаки. Этот не подходил ни под одно описание и действительно был волком. Самым настоящим. — Интересно. Ты знаешь, в Калифорнии нет волков.       Стайлзу показалось, что волк закатил глаза и фыркнул. Но он ведь не мог сделать ничего подобного, правда? Решив списать это на выверты своего подсознания, Стайлз вернулся к тому, что уже начал, — помощи раненому животному. Не важно, волк это или пёс, главное, что он мог его спасти, облегчить боль и сделать счастливее. Да и не казался волк диким. Он спокойно сидел на том месте, куда его усадили, не дёргался, пока Стайлз его осматривал, тихонько скулил и качал мордой из стороны в сторону, а ещё смотрел умными-умными глазами, каких раньше Стайлз на лице животного никогда не видел. Да и вообще волк был сверхъестественно покладист. Не рычал, не пытался оцарапать, когда Стайлз случайно задевал особо болезненные места, тяжело дышал, бил хвостом по столу, но держал когти и зубы подальше от рук молодого ветеринара, чем крайне удивлял. На самом деле Стайлз был почти в восторге от необыкновенного волка и от умилённого писка или восторженного подпрыгивания его останавливали лишь раны, что уродовали весь левый бок и заднюю левую ногу его пациента.       Раны были рваными, глубокими и ужасающими. Стайлз не знал, где волк умудрился их заработать. В схватке с другим волком? Это походило на следы когтей, вот только расстояние между ранами было слишком большим для волка. Может, в местных лесах завёлся какой-нибудь агрессивный медведь?       — Не шевелись, — по привычке пробормотал под нос Стайлз и волк, снова удивив Стайлза, действительно замер. Он и правда понимал его, не так ли? — Рана глубокая, приятель. Я бы на твоём месте переживал за свои внутренности: ещё чуть-чуть и мы смогли бы увидеть их воочию.       Волк тихо зарычал, посмотрев на него так недовольно и по-человечески, что Стайлз невольно немного отступил назад. С волком определённо что-то было не так. Его глаза… Ох, его глаза. Стайлз посмотрел внимательнее и убедился в своей невероятной догадке — они человеческие. У него на операционном столе сидел волк с человеческими глазами и недовольной мордой.       Волк тихо заскулил и повернулся так, чтобы Стайлзу был виден его раненый бок. Поколебавшись секунду и наплевав на последствия, он сдался и вернулся к ране. Он был ветеринаром в конце концов. Лечить животных — его работа. Насколько странными ни были бы животные.       — Что за ч… — Стайлз с благоговением наблюдал, как рана затягивалась прямо у него на глаза. Быстро, неумолимо и абсолютно точно необычно. Скоро уже даже не было видно мышц, только кровь, успевшая вылиться из раны, стягивала кожу волка и слепляла шерсть в кровавые пики. — Ладно.       Стайлз решил, что переживёт кризис, который неизбежно должен был у него начаться, когда волк уйдёт. Паниковать перед ним почему-то не хотелось.       Рана волка зажила, но он продолжал тяжело дышать и скулить, дрожь периодически пробегала по его телу. Он лёг на живот, вытянул лапы и припал к ним мордой. Стайлз похолодел, когда его осенила догадка.       — Тебя отравили? Поэтому ты пришёл? — волк кивнул, смотря на него устало. В глазах у него плескалась боль, от чего Стайлз тут же начал судорожно вспоминать всё, что теоретически могло отравить его пациента. — Ты знаешь, чем тебя отравили? — волк отрицательно покачал головой, и Стайлз решительно проигнорировал то, что он разговаривает с волком, который может умереть у него на руках в любую секунду. — Болит сердце? — пауза и неуверенный кивок. — Учащённое сердцебиение? — ещё одни кивок. — Ты… Дай мне лапу. — Стайлз поверить не мог, что сказал нечто подобное в трезвом уме и адекватном состоянии.       Волк вяло подвинул лапу к Стайлзу и ветеринар с огромной осторожностью её взял, отодвинул мех в нескольких местах, чтобы посмотреть на кожу, и выдохнул, судорожно пытаясь вычислить, чем отравлен волк. Это казалось невозможным, потому что у него были только симптомы и около тысяч миллионов ядов, господи, кто вообще травит волков.       — У тебя дрожь, — поделился Стайлз, когда закончил осматривать лапу. Волк смотрел на него обречёнными глазами, и сердце Стайлз забилось быстрее. — Не надо киснуть, большой парень. Я тебя спасу. Э-э-э, наверное. — Волк фыркнул на это. Стайлз клянётся, что слышал отчётливое фырканье от этой мохнатой кучи.       Руки у него не дрожали, когда он продолжал осмотр.       — Акроцианоз, тахикардия, боли в сердце… — бормотал Стайлз, усиленно думая. Он никогда не был специалистом по ядам, но… — Это похоже на действие какого-то нитрата. - Кто бы стал травить волка нитратом? Может, он наелся удобрений? Но тогда откуда взялась та рваная рана? Стайлз почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда догадка озарила сумрачные уголки его разума. — Ну конечно. Азот. Охотники всегда… - Сейчас же не сезон. Какого тогда Дьявола в лесу промышляют охотники? - Эй, большой парень. Ещё несколько вопросов и я начну тебя лечить. Только продержись в сознании подольше, ладно? — Стайлз присел, оказываясь на одном уровне с лежащим на столе волком. — Попробуй открыть пасть. Больно? — с надеждой спросил ветеринар, когда волк выполнил его просьбу. Волк кивнул. — Хорошо. Ты видишь перед глазами такие странные белые вспышки? — Волк кивнул, и Стайлз тут же подскочил, подбегая к своим шкафам и пытаясь найти нужные препараты и оборудование. — Глаза навыкат, затруднённое дыхание, боль в жевательных мышцах, вспышки перед глазами, дрожь, температура… Сдаётся мне, тебя отравили азотистым стрихнином. При правильной дозировке этот препарат вызывает мгновенную смерть. — Стайлз старался говорить шёпотом и издавать как можно меньше звуков, зная, что сейчас волку сложно справиться с громкими и яркими воздействиями на глаза и уши. Он приглушил свет, и осторожно подошёл к тяжело дышащему волку ближе. — Этот яд попал к тебе в рот или через рану? — Волк жалобно заскулил, и Стайлз переспросил. — В рот? — Волк слабо кивнул. — Отлично. Давай, чувак. Будем делать промывание желудка. Это единственное, что я могу для тебя сделать.       Волк испуганно заскулил, когда Стайлз подхватил его на руки и перенёс на другой столик. Стайлз работал быстро, достав трубку, воду комнатной температуры, воронку и другие вещи. Он посмотрел на нервничающего волка и постарался ободрительно улыбнуться.       — Это быстродействующий, опасный яд. Я промою тебе желудок, ты знаешь как это делается? Я не буду фиксировать тебя, как положено фиксировать собаку, но постарайся не дёргаться и не перекусить зонд, ладно? — Стайлз дождался неохотного кивка, уложил свого пациента набок, попросив его вытянуть голову, и начал делать пометки на зонде, чтобы знать, на какую длину его проталкивать. — Потом нам придётся вызвать рвотный рефлекс, если он во время зондирования не появится, что вероятно. Я дам тебе солевое слабительное и какой-нибудь энтеросорбент. И возможно, возможно, с тобой всё будет в порядке. А если учесть твой удивительный исцеляющий фактор, ха… — Стайлз закончил с зондом и вздохнул, предвкушая не самую приятную процедуру. — Открывай пасть, волче. Будем тебя лечить.       Волк не выглядел счастливо. Стайлз не мог его винить.

***

      — Ну вот, — довольно улыбнулся Стайлз, когда стёр с мохнатого бока последнюю кровь. Он помыл волку бок, пока тот отсыпался, отходя от неприятной процедуры и эффекта слабительного (и действий последовавших за этим эффектом), заодно и расчесав свалявшуюся, запутанную и отчаянно нуждающуюся в щётке шерсть. Теперь волк выглядел, как плюшевая игрушка, которую руки так и тянулись погладить. — От дяди Стайлза уходят только ухоженные волки. Так и передай своей братии.       Волк всё не просыпался, и Стайлз в очередной раз проверил его показатели, убеждаясь, что он жив и даже здоров. В углу комнаты стояло судно с промывными водами и рвотными массами, и Стайлз поспешно от этого избавился, морщась от неприятного запаха. Прибравшись и ещё раз проверив волка, Стайлз открыл окна, стараясь проветрить душную комнату, в которой перевернулось его представление о мире.       Оборотни. Имея на руках все эти наблюдения, догадаться не трудно. Стайлз собирался оторвать Дитону голову.       Стайлз оставил рядом с волком воды на случай, если он проснётся, пока Стайлза не будет рядом, а сам пошёл в кладовую, куда накануне унёс все вещи бывшего хозяина этой клиники. Похоже, записи, сначала показавшиеся ему сумасшедшими, книги по мифологии и грёбаный доисторический словарь по древней латыни могли ему пригодиться.       Стайлз признал, что чувствует вместе с нарастающим страхом ещё и волнение. Узнать что-то новое, скрытое от глаз обычных людей — это ли не мечта любого подростка? Стайлз уже не был подростком, но мечта осталась, и ему нравилось себе потакать. Хотя Дитона, который благополучно свалил на него всё это дерьмо, ничего не объясняя, всё ещё нужно было найти и четвертовать.       Стайлз сел поудобнее, начав изучать книги и напрочь забыв об остальном мире. Он читал об оборотнях, банши, химерах, кицунэ и автоматически делал заметки, записывая всё, что казалось полезным. Он не заметил хмурого взгляда волка, что смотрел на него через щель приоткрытой двери.       Его жизнь выходила на новый этап, и Стайлз был не совсем против такого развития событий.