Доктор Дулиттл

      Стайлз читал книги до самого утра и не заметил, как волк ушёл, выпив воду и даже не попрощавшись. Не то чтобы Стайлз сильно переживал по этому поводу, но небольшой осадок недосказанности и страха остался. Он не знал, каким чудом вообще сумел вчера сообразить, что случилось с волком и как необходимо действовать. Он прочёл книгу о сверхъестественных существах и заметки Дитона о разных видах аконита, но ни разу ему не попалось даже упоминание об азотнокислом стрихнине, который Стайлз обнаружил в волке в гораздо большем, чем даже при смертельной дозе, количестве (при двух тысячных грамма животное моментально погибало; Стайлз минут десять изумлённо бормотал себе под нос о восхитительной регенерации оборотней). Может быть, волка решили убить новым способом, надеясь застать врасплох. Стайлз в любом случае был рад, что смог помочь, потому что оборотень показался ему довольно милым со всеми этими сварливыми вздохами и раздражённым фырканьем.       Стайлз читал, записывал, анализировал и сходил с ума, попутно гудя от возбуждения и совсем немного — страха. Целый мир необычайных существ, которые жили среди обычных людей, никак себя не выдавая. Натыкаясь на особо невероятные по содержанию строки, молодой ветеринар начинал сомневаться в правдивости всего этого мира, который Дитон сумел записать в своём рабочем дневнике, дотошно выписывая алгоритмы работы с разными ранами у разных существ. Может, мужчина тронулся умом, и теперь Стайлз обманывается, читая эти бредни часы напролёт? Но потом Стайлз вспоминал человеческие глаза волка, его повадки, фырканье, взгляд, полный боли и благодарности. Он вспоминал его осознанность даже при большой боли, осторожность и понимание (волк ни разу не поцарапал Стайлза, не перекусил зонд даже при самых неприятных ощущениях, не мешал проводить осмотр и процедуры, выполнял каждое требование беспрекословно) и самое главное — ауру чего-то непонятного, но доброжелательного. Никакой волк, даже дрессированный и обученный, не смог бы провернуть такое. И потому Стайлз читал, понимая, что перед следующим рабочим днём ему нужен сон, но не в силах остановиться. Его присмиревший с годами СДВГ вновь заработал в полную силу, сосредотачивая его внимание на новой интересной задаче, мешая спать и делать что-либо ещё другое, кроме исследований.       Пожалуй, помимо того, что сверхъестественный мир вполне себе существует, Стайлз также осознал одну немаловажную вещь: доктор Алан Дитон был мудаком. Он был безумцем, который знал, где оставляет Стайлза и с кем, даже не предупредив ни одну из сторон. Или волки знали? Понимали ли они, что он не знаком со сверхъестественным? Стайлз не знал, но в следующий раз (а он был уверен, что этот раз точно будет) поклялся узнать у оборотня (или кто там мог заявиться) больше. Суть была в другом: Стайлз собирался завалить Дитона письмами с вполне себе обоснованными оскорблениями, сообщениями возмущённого и истеричного характера, звонками и голосовыми сообщениями с рассуждениями о лечении сверхъестественных зверей. Или людей? Стайлз не был уверен, как им больше нравится себя называть.       Стайлзу повезло обладать незаурядным умом и интуицией (а также неуёмным любопытством и упорством), потому что в ином случае он, во-первых, не смог бы спасти оборотня, а во-вторых, уже собирал бы чемоданы, дабы уехать отсюда поскорее. Но в нём билась жилка искателя приключений, а стать врачом для оборотней — это ли не приключение? Стайлз просто надеялся, что это не станет его самой большой в жизни ошибкой.       Он широко зевнул, лениво и вяло вымыл операционную, обработав стол и использованные инструменты, после чего ополоснулся в раковине, что была в приёмной, и сбегал в соседнее кафе, чтобы позавтракать перед предстоящим рабочим днём (который будет долгим и тяжёлым — Стайлз чувствовал это своими налитыми свинцом веками и непрекращающейся зевотой). Ему пришлось переодеть халат, потому что старый оказался безнадёжно измят из-за небрежности и забывчивости Стайлза, который не только не надел фартук перед процедурой с этим необычным волком, но и всю ночь валялся на диванчике и уставляющих кладовую коробках в самых невообразимых позах в этом самом халате. В общем, кое-как приведя себя в порядок, он заперся в кабинете, зная, что пациенты и их хозяева обычно приходят не раньше девяти (потому что он открывался в девять), и решил закончить кое-какую работу, не связанную с сверхъестественным, и написать Дитону заслуженную пару ласковых. Или несколько пар, это уже как пойдёт.       Время пролетало незаметно. Он провёл плановый осмотр милой рэгдолл мистера Питерса и выписал ей несколько витаминов, сделал запланированную ещё вчера кастрацию беспородного кота маленькой мисс Линк, поболтал с заходящими к нему просто так девушками и старушками, принял найденного на улице доброго золотистого ретривера с ошейником, на котором были написаны имя владельца и номер телефона, позвонил его хозяину и обработал неглубокий порез, который ему оставили жестокие дети (Стайлз никогда не простит этих маленьких вредителей). День проходил незаметно и суматошно, а когда почти пришло время переворачивать табличку, в клинику уверенно зашла блондинка в сопровождении высокого крупного чернокожего парня и кудрявого долговязого юноши с шарфом на шее. Стайлз не мог на это спокойно смотреть.       — На улице плюс двадцать три, чувак, зачем ты носишь шарф? — Стайлз оглядел их и понял, что они пришли без питомцев. В груди появилось неясное волнение. — Здравствуйте, мисс. Чем могу помочь? — Всё же решил проявить вежливость и хотя бы намётки профессионализма, когда блондинка остановилась перед прилавком, кокетливо перебросив волосы через плечо и подмигнув.       Чернокожий парень закатил глаза и посмотрел на Стайлза свирепо, заставив того примирительно поднять руки.       — Ты мне уже нравишься, — заявила девушка, фамильярно опираясь локтями о прилавок и тут же с шипением одёргивая руки. — Чёртова рябина.       Стайлз посмотрел на прилавок и в голове медленно закрутились шестерёнки. Он уже читал об удивительных свойствах рябины, но и подумать не мог, что в его клинике есть нечто подобное. Прилавок из рябины? Который не пропускает сверхъестественных существ? Значит ли это, что его гости…       — Кто вы? — Тут же насторожился Стайлз, отходя немного подальше и опуская голову, чтобы скрыть шею (он очень надеялся, что правильно истолковал все записи в той книге о поведении хищников). Скрытая шея показывала недоверие и осторожность.       — Расслабься, мы из стаи Дерека, — отмахнулась девушка, следя за ним полными восторга глазами.       — Какого ещё… — Стайлз замолк, вспоминая своего недавнего посетителя, который помог ему передвинуть шкаф. Из тех самых Хейлов. Дерек сделал на этом акцент. Значило ли это, что все Хейлы волки? Связана ли волчья природа с исцелением Питера Хейла? А что насчёт пожара? Замешано ли в этом сверхъестественное? Вдруг это был такой обряд жертвоприношения? Стайлз остановил себя на этой мысли, потому что даже ему она показалась абсурдной. — Конечно, Дерек Хейл. Он же тоже… — Стайлз посмотрел на прилавок и вспомнил, как раздражённо Дерек просил открыть прилавок. Значит, эти оборотни действительно не могли его пересечь. — Окей. Значит, из стаи Дерека. Что же вам здесь нужно?       Стайлз старался спрашивать осторожно, не выдавая своего незнания, хотя это было бы самым логичным вариантом событий. Зачем ему притворяться всеведующим в сверхъестественном лечении доктором? Логичнее было бы сказать, что он ничего не знает, и послать эту стаю куда подальше.       Стайлз не был бы Стайлзом, если бы поступил так скучно и нормально.       — Я Эрика, это Бойд, а это Айзек, — по очереди представила всех Эрика и заправила прядь волос за ухо. — Нам просто стало интересно, кто сделал из нашего устрашающего, сварливого Альфы пушистого волчонка.       Айзек фыркнул и поправил шарф. Стайлз вспомнил, как вычёсывал из шкуры спящего волка листву, веточки и выпавшую шерсть после утомительной для оборотня процедуры, и улыбнулся, попутно обдумывая её слова. Она назвала вчерашнего волка Альфой и что они из стаи Дерека. Значило ли это, что он лечил вчера этого хмуробрового Хейла?       — Хмуроволк выглядел слишком сердитым. Никому не помешает немного милоты, а ему в особенности, — Стайлз внимательно следил за каждым действием девушки и её пока ещё молчаливых спутников. Бойд просто казался неразговорчивым парнем, а Айзек выглядел скучающе и молчал, скорее всего, именно из-за этого. — К тому же никто не уйдёт из моих рук в колтунах и крови.       — Ты мне нравишься, — повторила Эрика, издав негромкий смешок. — Дитон был занудным и скучным. — Она подалась немного вперёд, поведя носом, словно принюхиваясь. — Ты так молод, — негромко сказала Эрика. — Дерек сказал, что тебе можно доверять и что ты не полностью некомпетентен.       — Я спас вчера его пушистый зад, — фыркнул Стайлз, оскорбившись на такую хилую оценку своих способностей. — Думаю, я более чем компетентен.       — В словаре Дерека эта оценка значит, что ты гениальный врач, — засмеялась Эрика. — Где ты работал раньше?       — Может, лучше перейдём в какое-нибудь более удобное место? — вмешался Айзек, смотря на время и указывая на дверь. — Не очень удобно разговаривать здесь. Ты ведь скоро заканчиваешь, да? — Он посмотрел на Стайлза, приподняв бровь.       Стайлза немного разозлила его самоуверенность, но он не подал вида. Как и не показал, насколько некомфортной ему кажется мысль выйти за пределы защиты от оборотней.       — Я закрываюсь к девяти. У меня нет запланированных записей, но лучше не закрывать клинику раньше положенного времени сейчас. Я могу потерять доверие клиентов. — Стайлз поколебался немного, прежде чем открыть прилавок, приглашая оборотней войти внутрь. В конце концов, Дерек выглядел куда страшнее и ничего ему не сделал. — Мы можем подождать в кабинете. Всего двадцать минут.       Как ни странно, первым кивнул и прошёл через прилавок Бойд. Он не касался деревянных створок и стенок, просто быстро проскользнул и направился в сторону кабинета, хотя Стайлз даже не говорил, где он находится. Может быть, они уже были там, когда клиникой заправлял Дитон. За ним последовала Эрика, а шествие замкнул хмурый Айзек.       Стайлз старался не думать, что его могут растерзать на миллион кусочков любой из них, но эта мысль всё равно то и дело всплывала у него в мозгу.       Эрика устроилась на диване и посмотрела на Стайлза вопросительно.       — Что случилось? У тебя сердце стучит как бешеное. И ритм такой странный…       Стайлз едва успел скрыть удивление за стоической маской. Оборотни способны слышать чужое сердцебиение, так и запишем.       — У меня СДВГ. Сердце всегда стучит по сбитому ритму, — облизнув в волнении губы, поделился Стайлз, игнорируя часть про быстрое сердцебиение. — И часто вы сюда приходите, истекая кровью и воняя аконитом? А то, знаете ли, в первый же рабочий день лечить Альфу от отравления кажется чрезмерным.       — О, просто не повезло, — Айзек развалился слева от Эрики, широко расставив ноги. — В городе охотники, не следующие Кодексу, вот и случилась драка. Эрика случайно разодрала Дереку бок, когда отбивалась от охотников, а те успели залить ему в пасть какой-то яд. Это был не аконит. — Айзек задумчиво на него посмотрел.       Стайлз усиленно старался запомнить каждое его слово. Охотники, Кодекс, аконит. И если про последнее Стайлз успел прочесть огромное множество, первые два были пока не совсем знакомы, но в целом понятны.       — Не аконит, — откашлялся он, когда понял, что от него ждут ответа. — Яд, которым травят настоящих волков. С такой дозировкой, какая была у Дерека, удивительно, что он вообще выжил.       — Так и знала, что всё серьёзнее, чем он говорит, — недовольно зарычала Эрика, посылая по спине Стайлза дрожь. Её глаза на мгновение вспыхнули золотом, а на пальцах появились когти, но твёрдая рука Бойда помогла всё вернуть обратно, к великому облегчению Стайлза, у которого от волнения вспотела спина. — Он совсем о себе не заботится.       — Этакий самостоятельный крутой лидер, не нуждающийся в чужой заботе и отвергающий любое беспокойство? — хмыкнул Стайлз, понимая, что такое описание очень подходит внешности Дерека. — В глубине души он зефир, я уверен.       — Только ему этого не скажи, — фыркнул Айзек, впервые за их разговор выглядя расслабленно.       На удивление, двадцать минут прошли незаметно. Эрика была бойкой и дерзкой, но явно заботливой и даже ранимой в глубине души. Отсылки к Бэтмену и свирепый вид, который она любила принимать, когда ей не нравилось что-то, что говорили о её стае, прибавили ей ещё несколько очков в глазах Стайлза. Айзек ворчал на любую шутку о его неуместном шарфе, внимательно оглядывал кабинет, следил за реакцией Стайлза на тот или иной выпад и расслаблялся всё больше с каждой минутой. Бойд казался безмятежной скалой, за которую не страшно спрятаться. Сильный, мирный и явно очень влюблённый в Эрику, если судить по его взглядам в её сторону. Глаза у Бойда были такие выразительные, что очень выделялись на стоическом лице.       Стайлз тоже немного сбавил свою настороженность и даже почти без страха последовал за оборотнями, когда они позвали его в кафе, после того как он закрыл клинику и засобирался домой, где не был со вчерашнего дня. Хорошо, что его отец, который решил переехать в этот городок вместе со Стайлзом, всё ещё улаживал дела на их прошлом месте проживания и не знал, как безответственно Стайлз относится к своему сну.       — А как ты узнал о сверхъестественном? — спросил Айзек, крутя в руках зубочистку, когда они уже сделали заказ и устроились за небольшим столиком. — Ты человек и от тебя не пахнет другими оборотнями.       Стайлз сделал глоток своего молочного коктейля, который не следовало пить на ночь, и хорошенько призадумался. Он уже понял в процессе их разговора, что оборотни каким-то образом умеют определять ложь, потому врать было нельзя.       — Спросите меня об этом позже, детишки, и я поделюсь всеми интимными подробностями, — туманно сказал Стайлз, после того как откашлялся. — Это произошло случайно, и я пока не хочу говорить об этом.       — Без проблем, — согласился Бойд, внося свою небогатую лепту в разговор, заодно затыкая желающую узнать подробности Эрику.       — Мой отец шериф и он ни о чём не знает, — отвёл глаза Стайлз, не зная, делиться с отцом этим открытием или не стоит. — Он скоро переведётся в местный участок. Слышал, прошлый шериф исчез?       — Все думают, что исчез, — легкомысленно махнула рукой Эрика. — Но его съела мантикора. Не могли же мы сказать это следователю.       Стайлз сделал ещё один глоток, стараясь сдержать истерический смех. Съела. Мантикора. Его отцу нужно держаться подальше от этого проклятого места.       — Не беспокойся, мы будем приглядывать за твоим отцом, — вывел его из состояния тихого ужаса Айзек, толкнув в плечо. — От тебя разит паникой. Успокойся. Ты же теперь с нами. Мы будем следить, чтобы с вами ничего не случилось.       Стайлз не знал, пугаться ему от этого заявления или почувствовать облегчение. В итоге он решил, что просто расскажет всё отцу, потому что если осведомлён, ты определённо вооружён.       — Спасибо? Это всё для меня впервые, — он неловко поёрзал под взглядами оборотней. Чёрт, что стало с его жизнью за грёбаные сутки? — В смысле, никогда не работал официальным доктором для оборотней.       — В нашей стае есть не только оборотни. — Эрика улыбнулась, поправляя лямки майки и с шипением почесав плечо, на котором расцвёл и тут же исчез укус комара. Стайлз самую каплю завидовал такому быстрому исцелению.       — Насколько мне известно, это немного необычно. — Стайлз читал, что оборотни — единственные существа, которые жизненно нуждаются в стаях. Остальные редко собирались в большие группы только ради совместной жизни. — А кто ещё? Ну знаете, чтобы я понимал, к чему следует готовиться. Дерек был не очень разговорчив. У вас в стае есть фея? Я всегда хотел увидеть фею.       — Я даже не знала, что феи существуют? — Эрика захихикала. — А они точно существуют?       — Я читал об этом в записях Дитона, — пожал плечами Стайлз. А ещё удивился тому, что оборотни перед ним не знают всего о сверхъестественном. Он бы на их месте пытался узнать как можно больше. — Так что?       — У нас есть кицунэ, — задумчиво проговорил Айзек и щёлкнул пальцами. — Оборотень-койот.       — Оборотень-канима, — влезла Эрика, перебив кудрявого оборотня и показав ему язык.       — Цербер, — продолжил Айзек невозмутимо, — иногда могут заглянуть химеры. Шесть бета-оборотней, включая нас троих, и Дерек. А ещё банши.       — Вау, — протянул Стайлз ошеломлённо, — вы определённо неординарная стая. Цербер, правда?       — Он работает помощником шерифа. Может, будет коллегой твоего отца. — Бойд спокойно смотрел на него, и от этого взгляда Стайлзу стало не по себе.       — А что насчёт остальных Хейлов? Я слышал о Питере и Коре.       — Питер остался с нами, но мы ему мало доверяем, потому что он убил Лору, сестру Дерека, — легко, но с оттенком напряжения, поделилась Эрика. — Он обычный оборотень, хотя и был Альфой некоторое время. Однажды он воскрес из мёртвых.       — А Кора уехала в Аргентину. Ей было не по себе в Бейкон Хиллс.       Стайлз мысленно отметил информацию про Кору, но в остальном полностью её проигнорировал, сосредоточившись на более интересном моменте.       — Воскрес? Типа, магически воскрес или просто подстроил свою смерть, а потом удивил всех своим живым состоянием? — Стайлз возбуждённо подался вперёд, уже желая познакомиться с этим Питером.       — Дерек перерезал ему горло и забрал силу Альфы. Питер тогда был безумен и убивал направо и налево. Это он укусил Айзека и Скотта, без их согласия между прочим, — презрительно фыркнула Эрика, поглаживая предплечье Бойда и даже не замечая этого. — Но потом он использовал Лидию каким-то образом и вернул себя в мир живых. До сих пор не знаю, как он это сделал.       Стайлз посчитал, что они все идиоты, раз не знают и, похоже, не хотят узнать, как Питер воскрес. Это же было феноменально, волнительно и потенциально очень полезно! Он собирался найти этого Питера и вытрясти из него всё, что сможет.       — Я тебя ещё плохо знаю, но этот взгляд мне не нравится. Он словно обещает неприятности. — Айзек ткнул его в плечо в очередной раз за вечер. Стайлз посмотрел на него насмешливо. — Не смотри на меня так. От тебя так пахнет воодушевлением и предвкушением, что меня тошнит. К Питеру лучше не соваться.       — А кто сказал, что я собираюсь соваться к нему? — попытался увильнуть Стайлз, но невпечатлённые взгляды стали ему ответом. Он фыркнул. — А кто такая Лидия?       — Банши, — великодушно отпустила прошлую тему Эрика к великому облегчению Стайлза. — Любишь острые ощущения, Стайлз?       — Иначе не сидел бы здесь, — ответил Стайлз и даже не соврал.       Ему казалось, что жизнь больше никогда не будет прежней, вне зависимости от того, решит он соваться в этот новый мир глубже или мудро пройдёт мимо.

***

      «Я так зол, что готов найти вас, даже если вы прячетесь где-нибудь в трущобах фавелы Росинья, боясь уронить кровь в газировку»       Стайлз глубоко вздохнул и застрочил снова.       «Если вы не ответите, я попрошу своего папу-шерифа объявить вас в розыск. Вам лучше ответить и сказать мне, какого вообще чёрта. Оборотни? Правда?»       «Вы лживый лжец и я вас ненавижу»       «Ладно, возможно, всё это круто, но инструкция бы не помешала. Может, вам случайно хватило совести её оставить, а я просто не могу её найти?»       Стайлз отложил телефон и принялся более подробно изучать скрытые за тонкой стенкой того самого тяжёлого шкафа полки, заставленные баночками, коробками и колбами, оставленными Дитоном. Ему уже повезло наткнуться на прозрачную вязкую жидкость, коснуться её, стать парализованным, беззвучно и неподвижно паниковать несколько долгих минут, к великому облегчению обрести власть над своим телом, изучить непонятную субстанцию и идентифицировать её как яд канимы (канима, Боже, его жизнь стала такой странной). Больше на себе он это проверять не хотел, а наткнуться на случайный смертельный яд оказалось очень страшно, поэтому он принялся определять, что лежит в этой волшебной кладовой, которую двумя днями ранее Стайлз считал комнатой хлама, надев плотные перчатки, халат, фартук и даже ненавистный медицинский колпак. Сегодня у него был выходной и он решил посвятить его не знакомству с местными достопримечательностями, как хотел изначально, а исследованию сверхъестественного.       Ему нравилось ощущать на пальцах пепел рябины, рассматривать подписанные колбочки с разными видами аконита, перебирать в руках засушенный мох Летария Вульпина и каталогизировать, запоминать, записывать и узнавать. Он ощущал власть, защиту и уверенность, когда узнавал больше. Ему хотелось проверить свойства пепла, попробовать колдовать и проводить ритуалы, о которых писал Дитон, но понимал, что для этого ещё слишком рано. Сначала ему нужно было просто освоиться и прочесть все возможные инструкции, узнать последствия и побочные действия. Он не был идиотом, бросающимся в омут с головой, как думал о нём его отец.       Стайлз просидел в кладовой семь часов, не прерываясь на обед, и отвлёкся от увлекательных строк очередного исписанного забористым почерком Дитона блокнота только после звонка входной двери. Он был закрыт, а так бесцеремонно к нему заявлялись только оборотни. Стайлз моментально вскочил и направился в приёмную, опасаясь найти истекающего кровью волка.       Вместо волка он нашёл красивого мужчину с яркими голубыми глазами и выпущенными когтями на одной руке.       — Хм, — он осмотрел его, заметил кровь и что-то чёрное на предплечье той руки, где были выпущены когти, задержался на них взглядом и всё равно спросил, — чем могу помочь?       Мужчина молча поднял руку и склонил голову набок. Он выглядел заинтересованным, когда осматривал Стайлза в ответ с ног до головы. Стайлз прищурился, стараясь понять, кто перед ним. Из разговора с Эрикой, Бойдом и Айзеком он узнал, что в стае Дерека почти все довольно молоды. Из более взрослых были только сам Дерек, Цербер и Питер Хейл. Стайлз посмотрел на сверкнувшие голубым огнём глаза и сглотнул. Определённо не Цербер.       — Вы Питер Хейл.       — Именно так. — Мужчина подошёл ближе и остановился перед прилавком. — Могу рассчитывать на вашу помощь?       Голос у него был низким и рычащим, глаза потемнели от боли, но лицо даже не дрогнуло. Стайлз медленно открыл прилавок и указал рукой в сторону операционной. Похоже, ему придётся зашивать раны. Сердце у него быстро билось в волнении, а во рту пересохло, и он ненавидел тот факт, что Питер слышит и чует любую его реакцию. Никакой личной жизни.       Питер прошёл в указанную комнату и сжал зубы, когда случайно коснулся рукой металлической полки у входа.       — Сделал перестановку?       — Предпочёл разместить всё так, как мне нравится, — пожал плечами Стайлз и указал на операционный стол (в самом деле, ему просто хотелось сделать всё не так, как было у Дитона, потому что тот мудак, поэтому он всё кардинально поменял). Питер подошёл ближе и положил руку на клеёнку, постеленную поверх стола. Стайлз подтолкнул ближе к Питеру стул, чтобы ему было удобнее держать руку на столе и горизонтально, и приступил осматривать раны подробнее. По коже вились чёрные вздутые сосуды, отходя от рваных ран, и Стайлз сглотнул, увидев сломанную гладкую палку, торчащую из одной из трёх ран. — Аконит? Только на… стреле, — это определённо была стрела, — или…       — Только на стреле. Остальное — обычные пули. Я их уже вытащил. — Питер выглядел слишком спокойно для того, у кого из предплечья торчала стрела.       Стайлз глубоко вздохнул, стараясь придумать, как определить сорт аконита. Их было десятки и сотни и он не знал, как определить тот, что нужен именно сейчас.       Вот чёрт, человек, который его интересовал, сидит прямо перед ним и может умереть из-за его некомпетентности.       — Я так понимаю, ты не знаешь, что это за сорт, — полным надежды голосом проговорил Стайлз, но красноречивое молчание разрушило все его мечты. — Хорошо. Сначала я достану стрелу. Тебе нужно обезболивающее?       Питер как-то странно на него посмотрел и медленно отрицательно покачал головой. Он наблюдал за Стайлзом почти с весёлым выражением, и это выбивало из колеи и делало всю эту ситуацию ещё более неловкой.       — Окей, — Стайлз надел перчатки, предварительно вымыв руки, и приготовил несколько инструментов, которые могли бы ему понадобиться. Он осмотрел рану более внимательно и приступил к делу. — Тебе повезло. Она почти прошла насквозь и не задела крупных сосудов. Я протолкну её дальше и вытащу с другой стороны. Это нанесёт тебе меньше повреждений. Хорошо?       Питер усмехнулся, смотря на него так внимательно и пристально, что Стайлз покраснел. Что за странный и жуткий чувак, серьёзно.       — Хорошо, — почти промурлыкал он, крайне довольный непонятно чем. — Но будь нежен. Это не первый мой раз, но определённо особенный.       Стайлз покраснел ещё больше, фыркнул от возмущения и не удостоил это ответом. Вместо этого он начал проталкивать стрелу. Это было довольно быстро, Стайлзу пришлось сделать один небольшой надрез скальпелем, чтобы сделать всё менее болезненным и трудным. Питер молчал всю процедуру, иногда морщась от боли, но не прося остановиться. Стайлз старался делать всё максимально аккуратно и чётко, чтобы не вызывать дополнительных болезненных ощущений.       Когда стрела была извлечена, из раны полилась кровь с новым, более сильным напором.       — Чёрт, чувак, надо было наложить жгут, чтобы остановить заражение и кровь, — застонал Стайлз, сетуя на свою глупость. — Подожди секунду.       Стайлз немного покопался на полках, но в итоге сходил в приёмную и взял жгут там. Он был резиновым и старого образца, но Стайлз любил именно такие, потому что в колледже его приучили именно к таким. Он подошёл к Питеру, сжал губы в раздражении на себя, когда увидел небольшую, но всё ещё впечатляющую лужу крови на столе и клеёнке.       — Прости, чувак. Надо было сделать это сразу же. Не каждый день я извлекаю стрелы и лечу от отравлений аконитом. — Стайлз быстрыми и чёткими движениями наложил жгут, автоматически засёк время на часах и с удовольствием заметил, что кровь остановилась. — Отлично.       — Не стоит так переживать. Доктор Дитон редко накладывал жгут.       — Почему? — Стайлз нахмурился. — Аконит ведь распространяется по кровеносным и иногда лимфатическим сосудам. Если их пережать, это значительно замедлит распространение.       — Он всегда довольно быстро его выжигал, — пожал плечами Питер. — Но обычно мы знали, какой сорт аконита использован, потому что охотники предпочитают пули, которые застревают в плоти или которые можно найти на месте сражения, а в них аконит найти легко. На этот раз они использовали смазанные в соке стрелы. — И он уставился на Стайлза, словно ожидая, что Стайлз решит эту загадку.       Как определить сорт аконита, не имея при себе его цветков, оттенка или даже просто грёбаного листка?       — Ты же знаешь, что существуют около трёх сотен сортов аконита? — спросил Стайлз, смотря на извлечённую стрелу, покоящуюся в лотке, куда он её положил, закончив операцию. — Не знаю, сколько из них используют охотники, но суть ясна. Есть какие-нибудь зацепки?       — Ты не владеешь магией? — лениво спросил Питер, смотря на свою стремительно чернеющую руку.       Стайлз подумал, что он псих, раз так спокоен. Не выдержав бездействия, он взял в руки смоченную в спирте салфетку, чтобы смыть грёбаную кровь, что уже стала подсыхать на руках мужчины. Питер как-то странно рыкнул, когда Стайлз принялся оттирать кровь с его кожи, но руку не выдернул, а когти вовсе спрятал, и Стайлз посчитал это победой.       — Нет. Я просто ветеринар, который на досуге лечит оборотней. — Стайлз закончил, заметив, что отверстия от пуль уже зажили. Восхитительно. — Ты же знаешь, что можешь умереть? Отчего такое спокойствие?       Питер обаятельно улыбнулся и доверительно произнёс, понизив голос и смотря на Стайлза с такой интенсивностью, что это становилось чем-то определённо ненормальным:       — Я в надёжных руках, правда? Ты что-нибудь придумаешь. — Питер провёл пальцем вокруг единственной оставшейся раны и закинул ноги на операционный стол, где несколько минут назад Стайлз извлекал из него грёбаный наконечник от стрелы. — Дитон редко сталкивался с тем, чтобы самостоятельно определять сорт аконита. А если и сталкивался, оборотня обычно выносили ногами вперёд или без конечности. Даже с магией это трудно и не всегда верно. Поэтому охотники его и используют.       — И ты хочешь, чтобы я сам каким-то исключительно магическим образом решил, что делать? — Стайлз указал на себя, чувствуя как кружится голова от волнения, а сердце грозится пробить грудную клетку. — Я и вполовину не такой опытный, как Дитон.       — На крайний случай можешь отрезать мне руку. — Питер сказал это так спокойно, что Стайлз решил испугаться за двоих.       — Нет! Боже, — Стайлз выкинул все окровавленные салфетки в КБСУ класса «Б» и заметался из стороны в сторону, усиленно думая, как поступить. Питер нужен был ему живым и благодарным, чтобы получить от него больше информации о его воскрешении. Смерть и отрезанная рука не вписывались в этот сценарий. — Не можем же мы испробовать все двести шесть сортов, которые лежат у меня в кладовой, — пробурчал он себе под нос, уже представляя, во что это может вылиться. — Ты не знаешь, какой сорт охотники используют более часто?       — К сожалению, я никогда не интересовался названиями. — Питер выглядел почти сконфуженно, когда признавался в этом. — Но цветки почти всегда фиолетовые.       — Они что, использую цветки? — Стайлз фыркнул, когда Питер кивнул. — Корни ведь куда более ядовиты.       — Для нас любая их часть ядовита, — проворчал Питер и впервые за вечер позволил себе поморщиться от боли.       Стайлз сочувственно посмотрел на него и быстро настрочил сообщение Дитону. Этот мудак даже не прочёл предыдущие, поэтому Стайлз не надеялся на его помощь.       — Короче, чувак, у нас нет другого выхода. Давай сделаем инфузионную терапию?       — Что? — Питер вопросительно приподнял бровь.       — Я введу тебе в кровоток кое-какие растворы. Глюкозу, инсулин. Может, сернокислую магнезию или тазепам. — Стайлз в волнении облизнул губы. — Тебе бы сделать гемосорбцию, но у меня нет нужной аппаратуры. На крайняк вообще можем сделать переливание крови и надеяться на твою чудесную регенерацию. Загвоздка в том, что я очищу тебе только кровь, а у тебя могут быть заражены и другие ткани.       — Это… нестандартно.       — Ты предпочитаешь отрубание руки? Вы все, оборотни, такие варвары? — Стайлз постарался принять более собранный и сосредоточенный вид, но понимал, что заполошено бьющееся сердце его выдаёт. — Если ты не хочешь, мы не будем пробовать. На кону стоит твоя жизнь, а не моя. Тебе решать.       — Я никогда не был против экспериментов, — и сказал Питер это обычным ровным тоном, но его взгляд послал по телу Стайлза мурашки. Ну что за человек флиртует на грани смерти, а? Или он всегда так со всеми разговаривает, а Стайлз просто не привык к такой манере общения? — Где ты собираешься брать кровь для переливания?       — Какая у тебя группа? Я полагаю, тебе нужна кровь оборотня? Придётся обзвонить твою стаю, — ответил Стайлз, попутно доставая всё необходимое для внутривенной инфузии и внутримышечной инъекции. — Это лечит обычных людей от отравления аконитом. Я удвою или даже утрою все дозы, и мы будем надеяться, что сработает. — Стайлз сменил перчатки, приготовил капельницу, наполнив её нужным раствором, пропальпировал вену и ввёл иглу, прижав её к коже оборотня пластырем. На очереди был укол в мышцу, призванный улучшить состояние Питера. Стайлз глубоко вздохнул, молясь всем известным богам о снисхождении. — Ты всё ещё со мной, жуткий волк? — обеспокоенным шёпотом спросил Стайлз, когда Питер устало закрыл глаза.       Питер медленно поднял веки и посмотрел на него горящими глазами. Самодовольная ухмылка была ему ответом.

***

      — Поверить не могу, — устало простонал Стайлз, падая на пол операционной и прислоняясь к стене. Все напряжение, нервы и усталость последних часов обрушились на него разом. Он сражался за жизнь Питера, который даже несколько раз терял сознание, ожесточённо и панически, Стайлз готов признать, что всё же дало плоды: чёрные вены медленно начали уступать напору волчьей регенерации, и его затопило такое облегчение, что Стайлз хотел засмеяться.       Питер сидел всё на том же стуле, задумчиво смотря на свою чистую руку, на которой осталось только немного чёрной слизи, которую Стайлз упорно не хотел называть кровью. Он поднял взгляд и посмотрел на Стайлза. Молодому ветеринару нравилось думать, что мужчина выглядит впечатлённым.       — Вряд ли Дитон сделал бы для меня нечто подобное. — Он встал, одёрнул порванный рукав свитера, скрывая зажившую кожу, подошёл ближе и присел перед Стайлзом на корточки. — Ты очень талантлив, Стайлз.       — Я просто не пропускал занятия в колледже, — отмахнулся от похвалы Стайлз, в тайне ею очень довольный. — Теперь будешь жить и выть на луну, волче.       — Ты талантлив, — повторил Питер, — потому что смог вылечить оборотня, абсолютно ничего не зная о сверхъестественном.       Стайлз испуганно на него посмотрел и отодвинулся подальше, насторожено наблюдая за Питером. Где Стайлз прокололся? И что мог сделать оборотень с тем, кто случайно узнал его секрет? Устранить свидетеля? Его бросило в холодный пот от этой мысли.       — Не знаю о чём ты говоришь. Я вылечил Дерека недавно. И я много чего знаю о сверхъестественном. — Стайлз сглотнул, молясь, чтобы этого хватило для оправдания.       — Может, сейчас ты что-то и знаешь. Но когда ты приехал сюда, ты ничего не знал. Учился по ходу дела. Очень впечатляет, — прошептал Питер, придвигаясь ближе и хватая Стайлза за запястье. — Ты думаешь не так, как думает любой сверхъестественный врач. Да и к тому же предложил мне обезболивающее. Они не действуют на оборотней и любой опытный доктор сверхъестественных существ это знает. Ты не похож на того, кто действительно вовлечён в наш мир, но у тебя есть потенциал. Ты вылечил Дерека, не зная ничего о его истиной природе и его болезни, милый. Необыкновенно.       — Эм, спасибо? — Стайлз постарался выдернуть руку из чужой хватки, но не смог. Он не ощущал враждебности, несмотря на первый испуг. — Может, поблагодаришь меня и уйдёшь? Ты такой жуткий.       Питер улыбнулся так, словно счёл это комплиментом.       — Ты спас меня, хотя я уже смирился с потерей руки. — Питер вдруг стал выглядеть необычайно серьёзно. — Я не забуду этого, дорогой. И отблагодарю.       Это звучало даже без каких-то пошлых намёков, но Стайлз всё равно покраснел.       — Господи, просто иди уже. Я устал и хочу спать.       — Я провожу тебя до дома, — кивнул Питер, словно они об этом договорились, а не он нагло решил за них двоих. — Идём.       Стайлз пискнул, когда Питер мощным рывком поднял его на ноги. Он едва успел кинуть перчатки в мусорку, как оборотень вытащил его в комнату ожидания, где прилавок всё ещё был открыт. Они быстро прошли через него, но Стайлз всё же успел закрыть его за ними. Ключи уже звенели у него в кармане и Питер позволил им немного притормозить, чтобы Стайлз закрыл клинику. Как только он закончил и спрятал ключи обратно, Питер потянул его к машине, которая даже в полумраке выглядела крышесносной.       — Я влюбился, чувак, — благоговейно погладил бампер Стайлз.       — Не называй меня чуваком, — бросил Питер, не сильно, впрочем раздражённый. — Садись.       Стайлз сел. Ему виделось, как его отец будет громко отчитывать его, когда, наконец, приедет. Отчего-то это уже волновало Стайлза не так сильно. Как и тот факт, что его «бро по работе» оказался подставляющим хороших наивных ветеринаров ублюдком.