Цитадель мёртвых

Довольно светлый лес, переливающийся всеми оттенками прекрасного зеленого цвета, немного смешанный с цветом неба. Немного синих частичек так и просят, чтобы их добавили в палитру этого места. Желтые лучи солнца, проходящие сквозь густую крону деревьев, доходят до земли тонкими полосками, ближе к тверди становясь совсем белыми и исчезая. Время заката. Ярко-желтое солнце, греющее нас в течение дня, будто погибает, катясь все ближе к горизонту. Момент соприкосновения светила с линией, делящей нашу землю с недосягаемым небом, просто невероятен: секунда - и солнце меняет свой оттенок, а заодно и окраску неба. Некогда голубая пелена, будто начинает гореть, а язычки пламени раскидываются по этому голубому ковру, все больше и больше сжигая его. На востоке, там, где солнце покажется вновь, уж все сожжено. Темнота поглощает купол, под которым мы живем. Заставляет нас спрятаться в наших жилищах и ждать солнца - весь все живое ее просто боится. Светлячками в это время суток обычно не появляются, но, играя с цветом, переливаясь, солнце заставляет нас поверить, что освещены только те места, куда падают его почти незаметные полоски. А вокруг становится темно и немного жутко. С каждой минутой, все больше начинаешь тонуть, опускаясь ниже, теряешься. Светило, что мы так ждем каждую ночь, чтобы выбраться, даже больше, почувствовать, что "завтра" наступило, что нам ничего не угрожает, кроме этой серой рутины. С последним лучиком, с последним кусочком желтого лоскутка неба, уходит и голубая чистота небес. Они становятся краснее, появляется холодный, одинокий фиолетовый оттенок, кричащий рыжий, сплетаясь с ним, образует непонятный цвет, а иногда это похоже и на те язычки, что сожгли небо, как если бы мы поднесли спичку к белоснежному листу тонкой бумаги, на которой могли быть написаны важные слова. С заходом солнца появляется чувство... Я не успел. Я не доделал. Осознание быстротечности времени, его недостатка. Становится страшно с каждым закатом. Будто закончится воздух, станет холодно где-то внутри нас. Одиночество или смерть - не важно: либо потеряем мы, либо нас. Эти мысли потихоньку начинают вводить нас в безумие, яркие краски заставляют сознание - бунтовать, кровь - кипеть, а сердце - разрываться. Солнце заходит, и будто все вокруг погружается в сон. Кажется, что он может длится вечно - конец мира. Странное это время. Время ностальгии. Жалости. Для некоторых - душевного крика. Будто дождь, после которого появилась долгожданная радуга. Красивый, сочетающий в себе холодные, подстать ночи, страшные, вызывающие мурашки и теплые, согревающие душу, будто ты сидишь дома у камина, теплые тона. Будто время останавливается. Время, о котором мы так много говорим, которого избегаем и ненавидим, когда его так не хватает. Оно жестоко и быстротечно. И именно оно заставляет нас рыться в себе - иначе мы не сможем изменить все к лучшему. Страшные чувства, плохие ли, светлые ли мысли, переживания и осознание прекрасного - все это лишь мгновение, вызываемое прощанием с солнцем до следующего утра. Завтра оно встанет вновь, чтобы вновь уйти,ибо так устроено в мире. Осаму наблюдает за вырисовывающимся безкрайним, манящим, прекрасным горизонтом. Солнце поднимается с каждой секундой выше, создавая контраст цветов. Новая жизнь(?) приобретает чёткие контуры, новую палитру и радость. Врата в небывалое удовольствие открываются и впереди ждёт невиданная новизна. Никто тут уже не помнил свою прошлую жизнь, но Дазай помнит. Помнит все в мельчайших подробностях. — Это цитадель мёртвых, Дазай Осаму. — раздаётся мягкий, приятный женский голос над ухом, хотя никого рядом нет —Кто вы? Ответа так и не поступае. Тишина. Гробовая тишина. Всего секунда и все чудные картинки перед глазами сменяются на старое кладбище с кучей мёртвых духов. Эту тишину перебивает истошный крик, пугающий птиц. А те, в свою очередь, сразу отрывают свои короткие ножки от земли и упархивают в тьму неба. Страх окутывает с ног до головы, а настоящие эмоции появляются только сейчас. Рядом раздаётся хруст веток и чьи-то шаги. Подросток напевает какую-то старую песню времён СССР, а дойдя до героя этого сказания садится рядом и склоняет голову вбок. Боже, она чуть-ли не отрывается. — Весь мир - театр, люди - лишь актеры, Мы душу в темноте держать привыкли, И выступаем в масках, будто дирижеры, Скрывая в них от всех людей улыбки. Мы музыкой души всех задеваем, Пленяя каждого, кто совершил ошибку. Мы осознать причины помогаем, Чтоб видеть на лице любимого улыбку. Стараясь все понять и изменить, Порой, мы прячемся в придуманные норы, А ты попробуй душу всем открыть, Ведь мир - театр, люди - лишь актеры.— мурашки по коже от этого ужасающего кошмара. Это сон, Осаму. Просто сон. Нет, самоубеждение. Забавно то, как чужие установки влияют на нас. Как моделируется форма поведения, привычки и идеалы. Как мы взгрызаемся в одну идею и не можем разжать челюсти, потому что больно, но стоит хоть на секунду замедлиться, как мы начинаем корчить жуткую гримасу так, будто стало в тысячу раз хуже. Осознание того, что за все время самобичевания и мучений ему не воздасться как-то печалит. Может хотя бы бочку медовухи подкатят, не? Кого он в действительности никогда не сможет понять, так это люди, которые перекладывают всю ответственность за конфликты с окружающими на свой характер. Их поведение — это скорее набор привычек. Логично и то, что это поправимо. Все поправимо, но не все этого хотят. Лень матушка.