(Не)Сломайся

… с захода придет страшная война, какой ещё не знали. С восхода чёрный мор, невиданный доселе. И настанет конец мира. Только сын зари способен обуять мрак и обратить тьму во спасение. Но берегитесь… (Случайный обрывок записи сумасшедшей ведьмы Шаньхи)

Ему никогда еще не было так страшно. Холодный липкий ужас сковал все тело, ворочался тошнотворным комком в желудке, отдавал противной слабостью в ногах. Ирвин не был трусом. Выходил на матерого секача с одним ножом в руке. Не раз сражался в бою с людьми и нелюдью. Но никогда у него так позорно не слабели от страха ноги, как сейчас, когда стоял в неровном строю среди пленных товарищей под чёрным прожигающим взглядом монстра. Казалось сама смерть водит своим костлявым пальцем, выбирая среди них жертву. Всё это с самого начала выглядело паршиво. Сперва гонец от союзного герцогства с просьбой о помощи. Нет. Раньше. Гораздо раньше. Послание от самопровозглашенного Императора Эвендура с предложением, точнее ультиматумом о присоединении к его разрастающейся, как чёрная плесень, Империи — вот что стало началом конца для лесного народа. Прежняя устоявшаяся жизнь махнула на прощание рукой и скрылась в небытие. Тревожные вести приносили с запада птицы. Надежды, что орды захватчиков остановятся, таяли с каждым новым павшим княжеством, кланом или баронством. Люди и нелюди племя за племенем склонялись перед монстром по имени Эвендур-захватчик. Поговаривали, что он заключил сделку с самим дьяволом. Недаром вслед за ним всегда приходили таинственные Белые Братья. И, когда сосед прислал за помощью, предлагая объединиться против общего врага, отец Ирвина — лесной царь не мог отказать. Два отряда отборных воинов во главе с ним — старшим принцем-наследником — выступили и встретили противника вместе с войском герцога. В родной чаще лучникам лесного народа нет равных. Но в голом поле… Орды захватчика просто смели их, не дав опомниться. Ирвин мало что запомнил из того боя, все произошло слишком быстро. Безудержная лавина вражеского войска, в которую верные стрелы уходили как в воду, не причиняя заметного вреда. Крики, лязг оружия, лошадиное ржание. Вздыбившийся перед лицом огромный конь и копыта, летящие прямо в голову. Очнулся Ирвин, еле дыша, погребенный мёртвыми телами. Пахло кровью, грязью и мертвечиной. Прямо в лицо жутко скалился труп с выпученными остекленевшими глазами. Ирвин дернулся, напоролся боком на что-то острое и в панике рванул наверх, расталкивая тела и карабкаясь по ним. Затрещал зацепившийся за что-то кожаный доспех, Ирвин дёрнул застёжки, вывернулся из него и наконец выбрался. Только для того, чтобы попасть в плен врага. Следующие дни он провел в лагере пленных. Без доспеха и отличительных знаков, весь в крови и грязи, он смешался с соплеменниками. Невысокого роста, светловолосые и кудрявые, с кошачьими зелеными глазами лесные казались посторонним на одно лицо. В живых их осталось меньше полсотни. Раненых, растерянных и подавленных. Сам он был относительно цел, если не считать ушибов, лёгкого сотрясения и длинной царапины на боку. Через три дня пал и замок соседа-герцога, специально отстроенный для обороны и подготовленный выдерживать продолжительные осады. Над красными черепичными крышами взвились жёлтые флаги с суровым лицом в обрамлении длинных волос и бороды, развевающихся во все стороны. Жестокое бородатое солнце — символ новой Империи. После этого монстр взялся за пленных. Лесных отделили от солдат герцога, согнали в кучу и предложили присягнуть на верность Императору. Когда желающих не нашлось, офицер добавил: — Тот, кто посодействует успеху Императора, может рассчитывать на его милость. От вас требуется немного: провести наши войска к Лесному Царству или выдать военачальников и членов царской семьи, скрывающихся среди вас. Солдаты молчали. Ирвин же чувствовал, как внутри разливается тихая радость — враги не могли пробиться в родной дом. Древний волшебный лес ревниво охранял свои границы. Никто кроме лесного народа, издревле населявшего его, не мог проникнуть вглубь заповедной чащи. Радость вышла недолгой — из пленных наугад вытащили десять человек и увели. Они не вернулись ни вечером, ни назавтра. Предложения и угрозы продолжались, а выручать пленных никто не спешил. Хотя птицы наверняка отнесли печальные вести в лес. Солдаты совсем пали духом. Никто не пел даже на заре. Через пару дней появился тёмный Император собственной персоной. Ирвин впервые видел его так близко. Это был человек-гора. Больше двух метров ростом, с ужасающим размахом плеч, он передвигался в железной броне без особых усилий. Невысокие даже по сравнению с обычными людьми лесные, казались рядом с ним карликами. Первым делом он вытащил из мешка два круглых предмета и протянул вперед, держа за свисающие лохмы, так чтобы всем было хорошо видно. Ирвин с ужасом узнал головы своих солдат, прежде чем они покатились по земле к ногам пленных. Одна остановилась как раз у его сапог, заставив непроизвольно отступить. Император не зря звался Тёмным. Всё в его облике подтверждало это: чёрные коротко стриженные волосы и борода, чёрные брови и глаза, и даже совсем не аристократично смуглая кожа. Этот человек подавлял одним присутствием, тёмной аурой безжалостного тирана. Он окинул сгрудившихся солдат испытующим взглядом. Этот взгляд вцеплялся, казалось, в самую душу и вытряхивал её наизнанку. Все поспешно отводили глаза. — Слушайте внимательно, лесной народ, — голос оказался под стать владельцу — низкий, густой, раскатистый, он откликался где-то внутри животным страхом, от которого становилось нестерпимо стыдно. — Мне необходимо пройти через этот лес, и я сделаю это с вашей помощью или без. Даже если придётся его вырубить целиком. В ваших силах сократить лишние потери. Выдайте принца, который скрывается среди вас, и получите свободу, награду и место в моей несокрушимой армии, — ответом ему послужило угрюмое молчание. Тяжёлый взгляд снова и снова возвращался к Ирвину, заставляя его внутренне сжиматься, проклиная себя за трусость. — Предупреждаю, попытки обмануть меня заканчиваются смертью. И молитесь, чтобы она была быстрой. Напряжённое молчание давило. Инстинкты кричали об опасности, требовали бежать, спасаться, прятаться, исчезнуть. Под прицелом вражеских луков и пронизывающих взглядов время тянулось нестерпимо медленно. В какой-то момент Ирвин поймал себя на малодушном желании закончить это хоть как-нибудь. Он готов уже был броситься на монстра в безумной попытке достать его голыми руками. — Ну? — резкий окрик ударил по натянутым нервам. — Не заставляйте меня прибегать к жёстким мерам. — Но принц погиб в бою, — раздалось из-за спины. Глупец! Молчи! — Подойди. Молодой лучник не посмел ослушаться и сделал вперед пару шагов. Ирвин хотел остановить его, но сдержал себя. Вокруг стояли вражеские воины и следили за малейшим движением. Эвендур просто поднял руку и сжал пальцы на шее солдата. Хрип, мерзкий хруст и глухой стук падения тела. Все ошеломленно замерли. Да, они взрослые мужчины, солдаты, и не раз видели смерть. И сами убивали в бою и на охоте. Но не так! Бесстрастно и безжалостно. Будто ветку переломил. — Я предупредил. Даю время до утра. Ночью солдаты едва слышно спорили, думая, что Ирвин спит. А он не мог и глаз сомкнуть. Некоторые готовы были выдать его в надежде спасти свои жизни. Ирвин не мог винить их за это. Но на душе стало совсем погано. Бессилие убивало. Если бы на кону стояла только его жизнь, он давно бы сдался. Но Император не просто так искал члена царской семьи. Наверняка, он уже пробовал заставить или уговорить солдат провести войска через лес. И ничего не вышло. Волшебный лес обладает собственной волей и не каждому станет доверять. Утром Эвендур явился с новым испытанием. Он выдергивал пленных по одному из оставшейся кучки и спрашивал о принце. Не дождавшись ответа, отдавал знак лучникам, и те спускали тетиву. Уже трое бывших подданных Ирвина лежали нашпигованные стрелами. А монстр переводил взгляд с одного на другого, выбирая следующую жертву. Ужас, смертный ужас сковал молодого принца. Он силился вдохнуть полной грудью и не мог. Обжигающий воздух застревал где-то в горле. Сердце трепыхалось, то замирая, то стуча безумным дятлом. Неужели он умрёт вот так глупо? — Ты, — император, наконец, сделал выбор. Ирвин поднял взгляд и упёрся им в палец, направленный ему в грудь. Всё? Конец? — Нет! — прозвучало рядом сразу несколько голосов, а один из солдат даже попытался заслонить Ирвина собой. Как глупо. Солдат раскидали, Ирвина вытащили из толпы и выкрутив руки, бросили на колени. Эвендур шагнул ближе, дёрнул за спутанные волосы, заставляя до хруста выгнуть шею. Вот когда Ирвин пожалел, что не состриг их короче. Светлые кудри до плеч, сейчас слипшиеся грязными сосульками, очень удобно наматывать на кулак. — Я сразу понял, что это ты, — самодовольно выдал Тёмный Император прямо в перекошенное болью лицо. — Ирвин Зайенин. Старший принц Лесного Царства. Трусы, подобные тебе, всегда прячутся за спинами подчинённых, — рывком за волосы он повернул голову пленника в сторону убитых. — Смотри, это ты отправил их на смерть. Помни об этом, — Ирвин лишь сильнее стиснул зубы, стараясь скрыть чувства. Влага в углах глаз — это от боли, это не контролируется. Наконец, жёсткие пальцы разжались. Эвендур направился прочь, бросив короткое, — Заковать. И в башню. Это оказалась старая сторожевая башня. Из тех, что люди строили, чтобы наблюдать за лесом с безопасного расстояния. Довольно высокая, хотя не выше вековых деревьев волшебного леса. Раньше здесь разжигали сигнальный костер и хранили дрова, но необходимость отпала, когда наладились отношения с соседом. И теперь круглую площадку, ограждённую невысоким каменным бортиком, покрывала лишь пыль и птичий помёт. Ирвин обошёл ее, гремя кандалами, осмотрел и проверил на прочность вмурованное крепление цепи, устроился у края крыши. Место было выбрано удачно. С башни открывался отличный вид на луга, небольшую деревню и опушку волшебного леса. А также бесчисленные палатки и шатры военного лагеря. Император не обманул, он действительно вознамерился вырубить лес. Широкая просека уходила вглубь чащи. Работа шла полным ходом. Даже здесь был слышен перестук топоров и грохот падающих исполинов. У Ирвина сжалось сердце. Сотни лет росли эти деревья, и теперь так безжалостно уничтожались! Без благодарственной молитвы и напутственной песни. Не скоро затянется эта рана. Монстр не просто так приказал оставить пленника здесь, где он мог наблюдать страдания родного леса. А с другой стороны на вершине холма начиналось какое-то строительство. Среди рабочих мелькали белые рясы. Ходили слухи, что в каждом завоёванном государстве Тёмный Император строит обелиск своему богу. Или дьяволу. Массивный четырёхгранный столп, предназначенный для неведомого страшного ритуала, который совершали не менее таинственные и устрашающие Белые Братья. До самого вечера никто не появился, об Ирвине будто все забыли. Зато прилетали птицы. И не только глупые голуби. Шуструю сойку он отправил с весточкой домой. Пугливая пеночка принесла последние новости. Больше всего встревожила весть о болезни отца. Теперь вся власть и бремя ответственности упали на плечи младшего принца Рэндала — совсем еще мальчишки. Ирвин всей душой рвался домой, где в нём сейчас так нуждались, но мог лишь наблюдать издали за кромкой леса. Лето перешагнуло середину и удушающая жара перемежалась проливными дождями. Ирвин, не привыкший торчать на солнцепёке, измучился и страдал от жары и жажды. Быстрокрылые ласточки, предвещая бурю, метались под набухающими грозовыми тучами. К вечеру знойный прожаренный солнцем день раскололся теплым ливнем. Ирвин смог наконец напиться и смыть с себя засохшую коркой кровь и грязь, промыть рану. Длинная царапина на боку воспалилась без должного ухода, но гноя вроде не было. На восходе птицы так пели, радуясь новому дню, что Ирвин не мог не присоединиться к ним. Хотя по-прежнему был подавлен, мучился неизвестностью, страдал от голода и жажды. Но здесь не было соглядатаев, и утренняя песня сама полилась навстречу рассвету. Нет ничего более естественного и привычного для лесного народа, чем встречать новый день хвалой восходящему Солнцу. Не прошло и часа, загремел замок люка, что вёл на лестницу внутрь башни. Ирвин подобрался. Он специально устроился позади, чтобы поднимающийся его не сразу увидел. Вот крышка с шумом откинулась и показалась по-военному коротко стриженная голова и широкие плечи. Ирвин не медлил ни секунды. Бросок! Цепь наручников обвила шею человека. Рывок! Ирвин как лесной кот вцепился в широкую спину, натягивая цепь. Но вместо того, чтобы захрипеть и упасть, человек протянул руку назад, схватил нападавшего и сбросил одним движением. Мир крутанулся перед глазами, Ирвин успел сгруппироваться, но всё равно сильно ударился плечом о каменную поверхность. Перекатился, вскочил… и был сбит с ног мощным ударом поддых. Тело взорвалось болью. В глазах потемнело, он скорчился на полу, суча ногами, кашляя и глотая воздух. — Подло напасть со спины — как трусливо и предсказуемо, — прозвучал над ним ненавистный голос. Встать! Скорее встать! Ирвин торопился подняться, ещё ничего не видя и не чувствуя тела. Но получалось только жалко копошиться. Новый удар снова бросил на пол. Эвендур просто пнул его, как шелудивого пса. А после ногой же перевернул на спину и наступил на грудь. Ирвин попытался освободиться, но подбитый железом сапог так вдавил, что вышиб весь воздух, не давая сделать полноценный вдох. — Всё сопротивляешься. Как глупо. Если я нажму чуть сильнее, то проломлю грудь, обломки ребер проткнут твои лёгкие и сердце. Ты умрёшь. — Много чести — победить пленника в кандалах! — прокряхтел Ирвин, морщась от боли, но перестал дергаться, понимая, что лишь развлекает врага. Проморгался от слёз и зло уставился на Императора. — С тобой здесь никто не сражается. Я усмиряю раба, — тот был предельно серьёзен. Кровь бросилась Ирвину в лицо. Не имея возможности кричать, он выплёвывал слова с шипением и хрипом. — Не трудись! Я никогда не смирюсь! Не предам лес. Никогда, слышишь! Лучше убей! — Дурак. Пока ты играешь в гордость, твои люди умирают. Я сказал, мне нужна эта земля, нужен прямой проход через лес к горам. И я его получу. Но какой ценой — зависит от тебя, — он убрал, наконец, ногу. — Вставай. Ирвин поднялся, стараясь не кряхтеть и не хвататься за отбитые места. Сжал зубы и выпрямился под пристальным взглядом. — Подойди сюда, — Эвендур показал на ближний к лесу край крыши. И когда они оба встали там, скомандовал кому-то внизу, — Труби атаку! Резко, пронзительно пропела труба. Ирвин увидел, как через луга к лесу устремились чёрные тени. Не кони и не пешие. Целая лавина затопила широкий луг и растворилась в лесу. Ни одна лошадь не смогла бы так вклиниться в густые заросли. Ветер донес оттуда многоголосый вой. — Волчьи наездники, — Тёмный Император смотрел только на пленника. А тот наоборот жадно вглядывался в лес, силясь разобрать, что там происходит. — Дикий народ и отчаянные головорезы. Нюхом врага чуют! Праща, меч и волчьи зубы — я не встречал лучших воинов. Назначил им награду за каждую голову лесного. Посмотрим, какой сегодня будет урожай. Я прикажу складывать их прямо сюда, — он ткнул пальцем вниз к основанию башни. Ирвин молчал, стиснув челюсти, смотрел только вперёд. Как же он ненавидел сейчас этого человека! А тот будто специально издевался, наслаждаясь своей властью. — Ты можешь прекратить это в любой момент. Заключим союз. Лесное царство примкнет к Империи на общих условиях вассала. Ты займешь трон отца, став моим наместником. И обеспечишь дорогу войскам. — Я читал послание, — тихо проговорил Ирвин, всё так же не глядя на собеседника. — Видел условия. Это не вассалитет. Это порабощение. Лесное царство никогда не пойдет на такое. Эвендур вдруг схватил его за волосы на затылке и развернул к себе, притянул, заставляя смотреть в чёрные глаза. — Значит, я раздавлю вас. Уничтожу глупый лес и тупых баранов, что прячутся в нём, — он почти прорычал это оторопевшему Ирвину, который безуспешно пытался вырваться из захвата. — Я построю эту дорогу сам. Как только она будет закончена, ты станешь не нужен. А может и раньше. Не только тебе подчиняется лес, Ирвин Зайенин. Подумай об этом. — П-пусти! — Ирвин почти в панике силился освободиться, но противник легко удерживал его всего лишь одной рукой, прижав к жёсткому, обитому металлом доспеху. Эта невероятная нечеловеческая сила пугала на животном уровне. — Ты проиграл. Покорись, — пророкотал монстр, нависнув сверху. — Иначе умрёшь. Сам умрёшь и народ свой погубишь. — Нет! Нет, это ты! Ты губишь мой народ! Ты уничтожаешь мой лес! Ты! — выкрикнул Ирвин прямо в ненавистное лицо. Император отшвырнул пленника и направился к лестнице, бросив на ходу: — Ты можешь всё прекратить. Одним своим словом. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — кричал Ирвин закрытому люку. Хотелось разнести что-нибудь. Хоть бы даже собственную голову. Но на пустой крыше не было ничего подходящего. Ирвин выместил злость на цепи, хлеща и дергая её во все стороны. Но вдруг замер и заинтересованно склонился к креплению. Показалось, или оно чуть двинулось в камне? Весь оставшийся день он провел, пытаясь расшатать вмурованное железное кольцо. Если получится освободиться, он — истинный лесной, провёдший на деревьях полжизни, сможет спуститься по стене башни и вернуться домой. У него появилась реальная цель. Этому занятию он посвятил следующие три дня. Эвендур не появлялся. Раз в день солдат приносил кружку воды и кусок хлеба. Ирвин больше не пытался напасть, молча сидел в центре площадки возле крепления цепи и расшатывал его, стараясь производить поменьше шума. Хотя, никто за ним не следил и не тревожил, словно все опять забыли про бесполезного пленника. К краю крыши больше не подходил. Бескрайний ковер леса видно отовсюду. А смотреть на растущую у основания башни кучу Ирвин не мог. Но и забыть про неё тоже не получалось. Стояла жара, и ветер уже доносил наверх тошнотворный запах разложения. Кружили вороны. Лесным птицам стало опасно прилетать, но некоторые, что посмелее, все-таки добирались. Доставленные ими вести были одна хуже другой. Войска лесного народа несли небывалые потери, десятки воинов уже отправились в Вечный Лес. Отец стал совсем плох и не приходил в сознание. Феи, которые могли бы помочь ему выздороветь, где-то попрятались. Единороги ушли в заповедную чащу, увели и спрятали самых слабых и беззащитных. Вестей от брата не было вовсе… Наконец, кольцо поддалось, раствор между камнями кладки раскрошился достаточно для того, чтобы Ирвин, обдирая стёртые пальцы, смог выковырять проклятую железку. Теперь оставалось дождаться ночи и под покровом тьмы спуститься на землю.