ways to show 𝐰𝐡𝐚𝐭 we are striving 𝐟𝐨𝐫

***

      В студии, в одном из помещений, там где располагается стена с кричащей надписью, которая я видела не раз, стоял только что вылезший из портала Чернильный Демон. Рядом с «Мечты сбываются», виднелись корявые надписи, которые он вычерчивал своим чернильным длинным когтем, видно, он старался писать как можно понятней. Его вдумчивый взгляд, передает ту самую боль, когда ты не можешь вспомнить как пишутся те или иные буквы. Ему такая боль знакома. Бенди не силен в грамматике, не силен в знаниях алфавита, не силен в передаче своих бурных потоков мыслей, но в одном он очень сообразителен: в показе собственных порывов желаний, можно заметить его отчаянные попытки донести до меня что-то, как он всеми силами пытается мне жестикулировать, мычать, но к его величайшему счастью, на данный момент я способна его понимать. Я наблюдаю, как Демон старательно очерчивает каждую букву, и кажется, из-за его чернильно истекающей спины, я могу разглядеть некоторые уже нарисованные буковки. Бенди экономит место на стене, наверное боится, что мысль не успеет записаться и влезть, прежде чем его поток размышлений остановиться. Мне хочется подойти и посмотреть, но его неодобрительные покачивания в мою сторону, где я успела только ногу спустить с ящика, говорят об обратном. Он не хочет, чтобы я увидела незаконченную фразу. Нам двоим приходится изъясняться так, насколько мы можем понять. Я — палочками и словами, так как, Бенди не совсем умеет читать из-за такой малой плотности жителей студии, плюс никто не захочет связываться со всемогущим Демоном. Он — через ломаный язык нашего общения, но я до глубины души, рада, что он делает успехи... возможно скоро мы сможем общаться с ним чаще. Интересно, что же он там такого пишет? Хотя если подумать, мы с ним не виделись около двух дней, может у него есть какие-то новости из внешнего мира? Хотя бы поверхностные, ведь сам Чернильный Демон в силу некоторых неизменяемых черт его характера не желает выходить из своего привычного места обитания. По причине совершенно другого состава воздуха в студии, где он несколько влажный, а кислорода здесь меньше чем на Земле, соответственно углекислого газа, который так жжет легкие здесь больше, но не намного, что и позволяет мне кое-как выживать и не пользоваться моим кислородным баллоном, что перемещают Потерянные время от времени. А разве мне есть дело до внешнего мира, откуда я и пришла сюда за ним? Верно, нет. Мне всё равно, что там творится. Здесь есть я и мое любимое существо, которое за время пребывания здесь стало мне как родное. Он — единственный мужчина, которого я по-настоящему люблю, к которому у меня настоящие и приземленные чувства. Я не имею понятия, понимает и осознает ли Бенди что такое любовь, но думаю, даже если он этого не понимает, то я останусь и буду лелеять его к своему сердцу. Даже если стану его единственным другом. Теперь, мне кажется, он закончил со своей писаниной. Наконец-то, я дождалась его слов.             « К А̸ а к т ы Д̸ д у м а е ш ь я с п а̸ о с о б е н п о л ю̸ ю б и т ь к о г о т о ? » — было четко прописано на пожелтевшой и обветшалой стене.       — Бенди! Надо же, всего лишь три ошибки! Ты быстро учишься, очень рада за тебя! — внезапно воскликнула я, тем самым испугав его, но его испуг выразился в виде легкой дрожи по всему его телу. Его впредь застывшая улыбка, немножко больно скривилась, он постарался показать свою искреннюю радость, и частично получилось, его улыбчивый взгляд стал теплым и не таким холодным или серьезным. Но он дрожал, видать, тяжело сдерживать стягивающую и ноюще пульсирующую улыбку через силу, но даже и её не хватало на более продолжительную ухмылку. Я вижу, как его зубы дрожат, а уголки его якобы губ тянутся к вышине, но похоже еще чуть-чуть и всё будет тщетно. Из-за такого перенапряжения его лицевых мышц, и с непривычки, чернила заполонили почти всё его лицо, несмотря на то, что раньше они не истекали такими обильными струями по бокам, где расположены его мнимые щеки, но к сожалению, потрогать их не суждено. С неудачным оживлением и деформацией почти всего его тела, он вышел, в результате, не тем, кем мог бы быть. Но к его счастью, я полностью принимаю его недостатки, и даже в душе уважаю их. Он же вовсе не виноват в своих невосполнимых изъянах.       В этот момент, от переполнявшей меня гордости и счастья в первых успехах Бенди, я не удержалась и потеряла контроль над своими эмоциями, плюс его отсутствие усугубляло мне ситуацию, поэтому, я обняла его. Это впервые когда наши с ним отношения вышли на новый уровень. Ни я, ни он, не ожидали такого исхода. Подумаешь, Демон научился писать на стенах. Объятия с ним, описать крайне тяжело скорей из-за кучи невыбросанных эмоций, которые сейчас словно морем вытекают и превращаются во что-то приятное и теплое. Это чувство текучей склизкой жидкости, из которой состоит всё его тело, придает горячее ощущение, и всё равно, что моя одежда уже наполовину в его чернилах. В его чернилах. А не в тех, в которые я натыкаюсь каждую секунду, иногда ко мне в сознание закрадывается мысль, что я могу там подохнуть или провалиться булькаясь и медленно умирая. Но... Долой плохие мысли!       — Мм-м-м... — попытался Демон произнести что-то, но вышло так невнятно, что я посчитала это за мычание, что он типо доволен происходящим. — Оо-о-о... — продолжил он, над собой издеваться и сильней обнимать мое обмокшее тело.       — Бенди, перестань мучить себя, прошу, — я немного отстранилась и погладила по его очаровательной улыбке, смотря в его лицо. — Если хочешь что-то сказать, пожалуйста напиши или жестами покажи. Но только не мучай себя. Я не хочу, чтобы тебе было больно. — и я снова окунулась в его жесткие объятия, ведь только так их можно описать, по сути я обнимаюсь с грудой мокрых костей, но с моей любимой грудой мокрых костей, которую я так сильно полюбила. Затем он сам отошел и принялся что-то показывать, руками указывая на сердце. Его мычание сменяемое недовольным рычанием, и жесты не давали мне понять того, что он хотел мне преподнести в красивой форме. И к сожалению, моя догадливость не приводила в восторг Чернильного Демона, но мои глупости с ним воспринимаются так легко, ведь он и меня понимает, что в его мимике черт ногу сломит, она похоже понятна лишь самому Бенди.       — Напиши, пожалуйста, — попросила я его, добродушным голосом с теплой улыбкой, в ответ он слабо улыбнулся и принялся вырисовывать эти ненавистные буквы, но только ради меня. Я снова предприняла попытку встать рядом с ним и наблюдать за процессом, но он не разрешил, а поднял меня на руки, посадив на ящик, на котором я сидела получасами ранее. Пальцем приказал сидеть смирно и не двигаться, хоть это я хорошо поняла.       — А дышать не запрещается? — сказала я, чтобы расстормошить и оживить ситуацию, так захотелось навести суету, такая тишина давит на легкие, или же это углекислый газ?       — Мгм, — выдавил он, сглотнув и начав что-то активно писать, что скрежет когтей об стену увеличился в два раза, похоже мысль будет длинной. А пока я пожелала поговорить с ним. Ну как, хотя бы просто поведать ему, что творится у меня на душе.       — Знаешь, Бенди, — и он специально вздохнул, что значит он меня уже слушает. — Я недавно поняла одну вещь: я никогда не смогу услышать твой смех, — он остановился вычерчивать, со страхом ожидая продолжения моего начатого предложения, но поворачиваться он не стал. —... и я огорчена. Но не буду вешать нос, ведь у меня есть ты, живой, — на этом слове я издала короткое хихикание и смотрела куда-то в угол. Послышалось резкое хлюпание, как будто его рука ударилась об стену, но нет, это была часть его записи. — В общем, я хочу тебе, наверное, признаться, — от этого слова, он явно понял мои намерения, поэтому немедля подошел ко мне и провел рукой по своему рту, в знак того, чтобы я замолчала, а ведь я даже и не заметила то, как он быстро справился с несколькими предложениями, но теперь они второпях были коряво написаны, всё же это не мешает мне их прочитать.             « Я Л Ю Б Л Ю̸ Ю Т Е Б Я ! »             « Н Е У Н Ы В А Й , Т Ы М О Я . »             « М Н Е Н Р А В И Т С Я К А К Т Ы М Е Н Я О Б Н И М А Е Ш Ь . . . » Сказать что, меня поразили его слова, вообще ничего не сказать. Я никогда не чувствовала себя настолько счастливой. Я улыбнулась и побежала обниматься с этим большим смущающимся Демоном, который почесал затылок и пнул ногой камешек. И тут на него налетает такая тушка как я с разбегу.       — Да, я твоя! Бенди, я тебя тоже ужасно люблю! — восклицала я, и с моих глаз выступили капли слез, которые с бульком исчезли в море чернил, там где стоял Чернильный Демон. Он обнял меня в ответ, оставляя чернильные следы от своих рук на моем теле. Затем он закружил, отчего я немного запуталась в собственных ногах, но я быстро приучилась к темпу и мы вместе с ним кружили словно беспечные дети в танце, обнимая друг друга как наивная пара. Я чувствую на своей шее его тяжелые и счастливые вздохи, а эти круги, которые мы наворачивали значат, что Бенди очень рад. Чернильный Демон никогда не имел голоса, не имел своих близких людей, и он влюбился в меня не из-за вторжения на его собственную территорию, и не из-за того, что здесь жуткая нехватка девушек, и не из-за того, что я какая-то необычная, вовсе нет. Мы просто с ним похожи, и чувствуем, что когда мы вместе нам тепло и уютно и даже безопасно. Мои проблемы и его проблемы — стали нашим общим целым. Пусть даже он и молчалив, но сколько в этом молчании заложено слов, только для меня одной! Я вижу, как Бенди снова чуть-чуть отстраняется и предпринимает попытку поцеловать меня или хоть как-то дотронуться до моего лица с кучей веснушек. От его теплого дыхания мои ресницы запорхали, а губы задрожали в предвкушении чего-то совсем невозможного. У него нет губ, но зато есть эти прекрасные желтоватые зубы облитые чернилами. Кажется, я пьянею, и кажется, он мурлычет. Чернильный Демон ищет способы, думает, но приходит к одному выводу после неудачной попытки, что не может меня поцеловать. Это невозможно. Но с этим можно смириться. Я готова с этим всем смириться. И... он снова отошел куда-то в сторону, обратно к своей стене, к которой я такими темпами скоро начну ревновать. А узнала я это, когда перестала отчетливо слышать его сердцебиение, которое колотило мне в уши. Чтобы снова не усесться на тот шершавый ящик, я вспомнила, что видела множество листочков на рабочих столах, причем пустых и никому ненужных. Надеюсь, Сэмми не будет против, если я... заберу парочку для благого дела. Скрепки я нигде не нашла. Но и без того, справлюсь. Бенди взглянул на меня и хмыкнул.       — Я сейчас, подожди. У меня для тебя подарок, — сказала я, и начала шаркаться в тумбочках рядом со столами, как он подходит ко мне, похоже интерес овладел им.       — Эй, не подглядывай! Раз мне нельзя смотреть как ты пишешь, то и тебе нельзя, мистер, — и я прикрыла собственным телом всё видение для него. Он пожал плечами и отошел обратно к стене. Я с успехом вздохнула и продолжила свою миссию. Листов оказалось вполне достаточно, поэтому я собрала их в кучу и загнула их концы вместе, чтобы они хоть как-то держались. Ручки по всей студии ищи, не сыщешь. Так что, в таком случае, я набрала чернил из лужицы в узкую похожую на стержень обычной ручки склянку и из более густых чернил «слепила» форму для острого наконечника будущей мною сделанной «ручки» Кажется, готово.       — Бенди, у меня готово, что насчет тебя? — спросила я уже сидевши на ящичке, с кучей всякого барахла в руках. Он мне покачал головой в ответ и снова попытался улыбнуться, вышло опять же так себе, но уже чуть лучше. Он приблизился ко мне и поставил несколько ящиков, сев рядом со мной и приобняв меня за плечи. Я чуть-чуть вздрогнула от его холода, который так веял от него, несмотря на всю горячность его дыхания.       — Мм-м-м, — он указал пальцем на стену.             « я н е м о г у п о ц е л о в а т ь т е б я »             « П р о с т и , н о я о ч е н ь х о ч у »       — Оу-у-у, Бенди, не нужно стесняться этого, в этом нет ничего постыдного, — сказала я, чуть не выронив с рук бумаги. — Зато... я могу тебя поцеловать, если ты не против, конечно, — я даже не заметила, как мои пальцы начали обвиваться вокруг моих волос. Он покачал головой и мне стало всё ясно, затем тот сел на ближайший шаткий стул и взывал меня своей рукой, наверное, чтобы я села на его колени. А как же подарок?             « С к у ч а л а ? » — красовалась надпись.       — Бенди, сначала оцени мой подарок. Вот это тебе, чтобы ты постоянно не писал на стенах. На бумаге гораздо легче пишется, поверь мне на слово. А эту... склянку используй как... ручку, чтобы писать, — промолвила я, немножко смущаясь и отдала ему в руки его презент. Бенди что-то быстро начал записывать в одну из бумажек, а потом сразу же показал мне:             « Н е с т о и л о :) »       — Определенно стоило.             « С я д ь к о м н е н а к о л е н и , п р о ш у »       — Хорошо-хорошо, села, — улыбнулась я, откинув волосы назад, и кажется, моя пятая точка буквально влипла в сгусток чернил, но нет, это у него такие колени, слишком мягкие, как будто вот-вот и чернила перестанут держать форму. Первой начала действовать я, так как наконец, я смогла ощутить преимущество над ним. Демон сидит без малейшего движения, ожидая моих дальнейших действий, поэтому я принимаюсь целовать и касаться своими влажными губами его улыбки. На поверхности моих губ после первого чмока осталось ощущение многовековой пыли, словно я губы в муку обмакнула. Не останавливаясь и не думая об отвращении, я двинулась дальше покрывая всё его чернильное лицо поцелуями. Смею отметить, что его руки покоились на моей спине, местами поглаживая, отчего ткань моей одежды мгновенно намокла и пропиталась насквозь черной субстанцией. Мне всё равно. Мои же пальцы бродили по его массивным и жилистым плечам, через это прикосновение моих мягких подушечек пальцев, я ощущаю его ускоренно-медленный пульс, то есть сердце у него работало некорректно, а как-то сбивчиво, что не скажешь о его дыхании. Дыхание у него ровное, но после выдоха создается ощущение словно я не только с ним здесь в этом коридоре, нас как будто окружают другие люди с какими-то жуткими голосами. Но нет, это так звучат его легкие после выдоха, как чьи-то отголоски. Меня нисколечки это не напрягает, а наоборот это явление прибавляет шарма ему в моих глазах, некой особенности. Я провожу одним указательным пальцем по его плечу и чувствую каждый выступающий еле заметный на глаз, бугорочек, кусочки костей и ключицы, пока другая моя ладонь занята исследованием его спины. Не только же ему наслаждаться. Ладонью ощущаю его неправильно и искаженно торчащий хребет, где каждая косточка остро выпирает и при моем неосторожном движении я могу исцарапаться. Но Бенди знает, что я всегда стараюсь быть осторожной. Он знает всё. Между тем, сам он довольно мычит или мурлычет, я глазами замечаю его попытки сказать что-то, ведь вижу, что его улыбка перемещается то вверх, то вниз.       — Дела говорят лучше слов, — говорю я, глядя в эти чернильные струи, что стекают с его лица с характерным для них звуком, плюс так эстетично. В ответ на мои слова, он довольно ухмыляется и начинает гладить меня по спине, чуточку надавливая, чтобы прочувствовать сквозь одежду мои позвонки, и он даже не пытается нагло влезть под одежду, что и говорит о его воспитанности в кое-то веки. Ужасно влюбилась. А тем временем, мне кажется, мне начинает губы сводить, слишком много поцелуев я ему оставила на лице. Теперь пора заполонить своими руками его шею, обвить, так скажем. Чтобы сделать это мне нужно, слегка придвинуться ближе, поэтому я машинально двигаю бедрами, но ничего не выходит. Чернильный Демон видя мое безнадежное положение, сам пододвигает меня немного к себе приподнимая и аккуратно усаживая на свои ляжки так, чтобы и мне было комфортно продолжать нашу прелюдию и ему было удобно сидеть и держать меня. Его маневры были аккуратны, но не исключено, что капельки чернил попали мне на волосы, и дрожь с мурашками прошлась по моему телу и мне... это нравилось? Я наконец-то обвиваю его шею и прикладываю свою голову к его плечу, касаясь своей грудью его грудины. Естественно, ему нравится мое проявление ласки по отношению к нему. Не скажешь, что за все годы после оживления, он мечтал и желал этих ласок, нет. Ему вовсе этого не нужно было. Он не то что не видел в этом необходимости, он и знать не знал, что люди могут такое вытворять. Бенди не осведомлен, но возможно по животным инстинктам, которые заложены в каждом из нас, осознает, чем еще люди забавляются. И... Он никогда не чувствовал себя подавленным, разве что, только одиноким временами, но и это одиночество помогало ему саморазвиваться. И теперь, когда в его жизни появилась я, мы сможем делать всё вместе. Мне не будет больше одиноко, мне не нужны друзья, которых у меня никогда не было, за исключением предательства обеих подруг, которые были моими единственными якобы настоящими друзьями, и то не правда. У меня есть он — моя поддержка, моя опора, моя уверенность, моя сила, моя семья и моя любовь, которая окрыляет меня, а не выдергивает всей токсичностью моего окружения каждые перья. С ним мне никогда не будет больно. Возможно, я психически больна, психика изувечена, у меня больное воображение, но я знаю только одно — Бенди — мой глоток свежего воздуха в этом злосчастном мире. Единственная и неповторимая «муза», что дарует мне смысл жить. И я никогда его не отпущу, а буду держаться из последних сил, чтобы снова и снова ощущать эти прикосновения, эту близость. Кому-то он покажется, уродливым и злым, что в нем нет ни капли радости и жалости, но знаете, мне наплевать. Любовь к нему настолько укрепилась в моем сознании, настолько укрепила мои «крылья», что все его недостатки для меня становятся чем-то необходимым, тем, что лишь подчеркивает мой выбор, и его индивидуальность. Демон целенаправленно проводит когтистым пальцем по моей шее, и чуть надавливает, зная, что там расположена сонная артерия. Я медленно отключаюсь и засыпаю, пребывая в той же позе. Он аккуратно укладывает меня на кучу поставленных вдоль стены ящиков и накрывает старым и грязным от пыли и чернил полотном. Единственное, что здесь есть. Затем принимается чиркать что-то на мною подаренных бумагах и заодно на стене. Видимо, готовит что-то грандиозное. Даже маленькая «вещь» может сотворить ту самую грандиозность. Мы с ним слишком просты, от того и безудержно счастливы. Зачастую влюбленность ослепляет и уносит куда подальше, затем перерастает и формируется в любовь, и по нашему мнению, мы достигли этого, за целых чертовых пять лет. Пусть даже всё идет так медленно...

***

С ним мне никогда не будет плохо, И никто не скажет обидное слово. За советом обращаюсь к нему, Беспрестанно люблю его до «не могу». Он то, что придает мне сил, дает мне ощущение полета, То, что дарит и наполняет меня до осязания взлета. Чернила, чернильные капли, чернильные повсюду, Его чудный запах чувствую отовсюду. Уверена, этот Демон не даст мне покоя, От того, у меня нет чувства всякого контроля. Тела, прикосновения, близость всё не зазря, С этим мне и жить до конца.