Люби меня вечно и не выпускай…

Ирана — Идиот! — выкрикнула я и с размаху дала ему пощёчину, — Ты не связывался с нами почти полгода! У меня, по-твоему, нервы железные?! Марио потёр ударенную щеку рукой. — Зачем так сразу-то…больно ведь.  Неужели беспокоишься за меня? Опять эта невозмутимая улыбка, которая выводит меня из себя. — Хватит улыбаться! — я снова ударила его по щеке, на этот раз по другой, но сильнее. Чайлд пошатнулся, тихо вскрикнув. Какое-то время мы стояли молча. Затем Марио перевел на меня взгляд, от которого я невольно дернулась. Я уже видела его несколько раз. Он до смерти пугает многих людей, ведь после него можно ожидать даже смерти, поэтому я предвкушала худшее. Но потом Чайлд понял, что я напугана, и уставился в пол. — Прости, что не навещал вас и не писал, — проговорил он на одном дыхании. Я лишь подошла к нему и обняла. Ведь он наконец пришел. Что же случилось? … Это произошло два года назад. Тогда впервые за несколько сотен лет случился геноцид. Затем еще, и еще…В конце концов за каких-то несколько дней было уничтожено с десяток городов и убито почти восемнадцать миллионов людей. Но кто был убийцей? Чайлд. Мы знали, что он страдает психическим заболеванием. Для меня было очевидно, кто совершил это… А затем он сбежал, никому ничего не сказав. Как целитель я очень сильно волновалась. И как друг… Я не знаю, что с ним происходило во время его изгнания. Но я хочу знать. … — Тебе не за что извиняться. Прости за то, что ударила тебя. Я скучала…все по тебе скучали, — отстранившись от него, я примирительно улыбнулась, а Чайлд лишь попытался. Улыбка с моего лица слетела. В последний раз, когда я его видела, он был совершенно без эмоций. Не люблю видеть его таким…пустым. И, нет, он мне не симпатичен, как парень. Я просто волнуюсь, ведь вся та боль, которую он испытывал, заставляет содрогаться. — Ты всё еще ничего не чувствуешь?… — спросила я у него. Снова тишина. Моё волнение нарастало с каждой секундой. Он постоянно скрывает все свои страдания, никогда не говорит, что происходит внутри него. И я до сих пор не понимаю, зачем ему нужна эта скрытность. Неужели ему не нужна забота? Он не хочет, чтобы ему сочувствовали? Чайлд промолчал, подойдя к окну. — Почему не чувствую? Чувствую…но не всё. У меня было ощущение, что ему нужно побыть одному. Однако… — Тебя оставить? Дело в том, что у Марио достаточно слабая психика. Я заметила это задолго до первого сильного проявления сумасшествия: у него сформировались фобии. При чем эти страхи будто не имели причин, словно…возникли из ниоткуда. Даже сами вещи, которых он боится, кажутся странными: замкнутые пространства, куклы…одиночество. Чайлд не любит быть один. Конечно, иногда это его успокаивает, но сейчас он выглядит подавленно. Мне кажется, что-то случилось. От его ответа будет зависеть продолжение разговора… — Не надо. Не хочу быть один, — сказал он, смотря в окно. Я лишь кивнула. Мои подозрения подтвердились. Что-то все же произошло… И тут мой взгляд упал на медленно, словно не спеша, стекающую струйку крови из его рта. Сердце пропустило несколько ударов. Неужели?… — Марио, у тебя изо рта течет кровь… — тихо проговорила я. Чайлд посмотрел на меня с ужасом и быстро вытер струю, снова уставившись в пол. Опять молчание. На его руке остался небольшой белый лепесток, словно в подтверждение моей догадки. Ханахаки. Я подошла к нему и осторожно спросила: — Ты кого-то любишь? Марио посмотрел на меня и вздохнул. Сейчас ему не было смысла скрывать эмоции: он одновременно напряжен и расстроен. На его лице возникла грустная улыбка. — Да, люблю, и что с того? Она-то не испытывает ко мне таких чувств. И вот, пожалуйста. Судьба решила преподнести мне в подарок эту злосчастную болезнь, ха-ха… — на этих словах Чайлд сел в кресло, стоящее рядом, — Асселия вряд ли меня полюбит. Я для неё просто друг с детства. — М-да, тебя-то она вряд ли полюбит, да и вообще, таких как ты… — задумчиво протянула я. — В каком смысле, как я? — он посмотрел на меня своим пугающим взглядом, но затем улыбнулся, от чего по моей спине прошлись мурашки, — Смерти хочешь? Могу устроить! — Да пошутила я, пошутила! Не воспринимай всё это близко к сердцу! — нервно проговорила я. Как же меня бесит, когда он так делает. А он еще и улыбается, ему это только в радость… — Я тоже пошутил. Но, кто знает… — сказал он задумчиво. Я уставилась на него с ужасом. Марио, увидев мой взгляд, расхохотался. Этот смех…звонкий, как у ребёнка. Я не слышала его уже очень долго. На моем лице появилась слабая улыбка. Когда приступ смеха у Чайлда прошел, я спросила у него: — Ты любишь Асселию? Припоминаю эту девчушку. Милая, — мой голос стал значительно серьёзнее, — Ты знаешь хоть что-то об этой болезни? Марио помотал головой. — Не-а. Мои познания заканчиваются на кашле кровью с цветами. При чем чем дольше я болею, тем больше у меня ощущение, что что-то мешает мне дышать. Помимо приступов кашля, у меня достаточно сильно может заболеть голова… — произнес он, уставившись в пол. — Хорошо. Сейчас я тебе более подробно расскажу об этой заразе, — я села в другое кресло, которое стояло возле Марио, и начала пояснять, — Ханахаки может переносится по-разному. У тебя, видимо, форма тяжелая. Насколько я помню, помимо кашля цветами и головной боли, у тебя может возникнуть слабость, боль в груди, и, если всё совсем плохо, у тебя может начаться лихорадка. Припоминаю, что когда-то ты уже болел лихорадкой, и это было не из приятных… Марио ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, но через какое-то время спросил: — Если не вылечится, человек задохнётся, да? — Да, но…Слушай, ты обязан сделать так, чтобы она тебя полюбила. Если ты умрешь от ханахаки, то возродиться не сможешь… — испуганно проговорила я. — Пф-ф, меня не пугает факт окончательной смерти. Это будет плата за мои грехи. Однако я не хочу умирать, страдая, да и вообще не хочу пока умирать… — Марио встал с кресла и направился к себе в комнату. — Грехи? — переспросила я. Марио остановился и повернулся ко мне. — Ты — ангел, который знает о правилах больше меня, и не понимаешь? Думаешь, среди моих дел нет грехов? Я убил миллионы людей ради удовольствия. Это, по-твоему, не грех? У меня их столько, сколько можно упомянуть в книге, и я также не могу их искупить. Меня нельзя за это прощать. Понимаешь? Я тоже встала и подошла к нему. — Но…но ты же Бог! Ты же можешь изменить законы или что-то в этом роде…Ты же делал это неосознанно! — мой голос дрогнул на последних словах. Чайлд положил свою руку на моё плечо. — Я делал это осознанно. Это уже не исправить, — Марио горько усмехнулся. Перед тем, как исчезнуть, он сказал слова, которые еще некоторое время звучали у меня в голове. В конце концов…даже Богам приходиться платить.