Люби меня вечно и не выпускай…

Рафаэль. Очень много людей говорят, что жизнь даётся лишь один раз, и мы должны проживать её сполна. Однако такая уж ситуация, что если человеку надоела жизнь, то, с большей долей вероятности, он совершит самоубийство. Людей пугают такие вещи, они стараются избежать таких моментов. Но я никогда этого не боялся, не боюсь и не буду бояться, ведь я — кукла. Рафаэль…так меня назвали при моём создании. Я — случайно созданная живая душа, оказавшаяся в теле куклы. Благодаря мне плюшевое тело ожило. Я стал личностью. Меня не отличишь от обычного человека, если увидеть впервые; только приглядевшись, можно заметить швы на моём теле, вышитые зрачки. Меня невозможно убить, невозможно сжечь, невозможно разорвать, как обычную куклу, нет…мою душу нельзя забрать из этого тела. Всю свою жизнь я не пугался смерти или чего-либо подобного. Скажу больше: мне нравится видеть смерть и мучения беззащитных людей. Поэтому я хожу с этим несмываемым клеймом: садист. Верно, я такой, но мне до этого нет никакого дела! Однако же, есть человек, страдания которого мне приходилось видеть множество раз. Этот человек уже давно сбился с пути, не разбирает, что правильно, а что нет. Он не привык видеть заботу по отношению к себе, лишь жалость. Ему приходилось страдать столько раз, сколько невозможно посчитать на всех пальцах рук и ног. Для него не существует ничего, кроме боли, ведь он испытывает её постоянно. Этот человек способен лишь убивать и мучаться… — Я ведь прав, Чайлд? — моё лицо озарила улыбка, взгляд медленно перешёл со стены на человека, чьё имя было произнесено только что. Он сидел на коленях, сверля глазами пол, не решаясь посмотреть на меня. — Замолчи… — тихо проговорил мой собеседник. Я уловил в его голосе дрожь. Это означало несколько вещей: либо Чайлд нервничает, либо едва не плачет, либо…что-то, о чём я не знаю. Воцарилась гробовая тишина. Мой взгляд упал на медленно стекающую изо рта моего гостя струю голубой крови. Чарли, а именно так я часто его звал, как током ударило. Зрачки сузились от ужаса, а сам он начал дрожать. Я явно чего-то не знал. — Н-нет… — сдавленно прохрипел он, всё также уставившись в пол. Когда я наконец понял, улыбка стала шире. — Ой-ой, что такое с нашим Чарли? Неужели ты в кого-то влюбился, а тебе не ответили взаимностью? — я подошел к нему и поднял голову за подбородок, посмотрев ему в глаза. Они были наполнены слезами, в них отражался испуг. — Какое красивое у тебя лицо… — проговорил я с той же довольной улыбкой. Чайлд дернул головой, а я отошел подальше, дабы не запачкаться. Он начал сдавленно кашлять голубой кровью. Переодически вместе с ней вылетали небольшие белые лепестки, сразу падая в лужу на полу. Мой гость дрожал, пытаясь глотнуть хоть немного воздуха между кашлем. Я подошел и взял один белоснежный лепесток, который покрывали голубые пятна. — Неужели у твоей возлюбленной любимые цветы — белоцветы? Ха-ха, а вы похожи, — сказал я, смотря на Чарли. Тот лежал на полу в своей же крови, которая уже бессмысленно стекала изо рта, иногда его тело начинало дрожать, а он сам пытался откашлять надоедливые лепестки. Затем я подошел к нему и наклонился, удовлетворяясь увиденным. — Ты жалкий и бессильный…таким ты показываешь себя миру? — спросил я. Чайлд ничего не ответил, даже не посмотрев на меня. Снова повисло молчание. Кашель у моего гостя прошёл, и если не приглядеться и не увидеть, что его грудь медленно поднимается, то можно было подумать, что он мёртв. Затем он посмотрел мне в глаза, тихо ответив: — Жалкий и бессильный…я не такой. Ты видишь меня таким, хотя сам-то не лучше: садист, не жалеющий никого. Ты…уничтожил моё счастливое будущее… — на последних словах по его лицу потекли слезы. Я лишь усмехнулся. — Чарли-Чарли…не забывай, что я в какой-то степени являюсь тобой. Моим первоначальным телом была твоя Вуду кукла. А значит, свое будущее загубил ты сам! Чайлд с ужасом на меня уставился. Я попал в цель. У меня вновь получилось надломить его душу, а значит, можно ожидать любой неординарной реакции на мои слова. Я щелкнул пальцами, оставляя демона наедине с собой. Я знал, что он будет думать над сказанной мной фразой. Чайлд. Ненавижу его, ненавижу эту куклу, ненавижу… Я ненавижу себя сильнее, чем его… Рафаэль, хоть и будучи обычной душой в неживом теле, может морально надавить на человека. Никогда не предполагал, что ему больше нравится: мучать людей физически или же словами заставить их убить себя. Я сказал ему, что он — садист. Но ведь я такой же…и я убиваю людей словами… Постаравшись отбросить эту навязчивую мысль, я переключился на другую, а именно — на Асселию. Она — моя подруга с детства, которой я привык доверять. Но…я люблю её. Будь наши чувства взаимны, я бы так не мучился, но, видимо, она считает меня просто другом. И тогда местечко во мне нашло нечто страшное, что растет внутри меня до сих пор. Ханахаки*…эта болезнь убьёт даже бессмертного. Приступ кашля может начаться в любой момент, не важно, ждешь ли ты его. И чем больше я «болею», тем сильнее новые приступы. Когда-нибудь я умру от неё…пусть даже я и бессмертный, я могу «умирать» — просто терять сознание на небольшое количество времени. Но ханахаки…это такая болезнь, из-за которой даже я могу умереть безвозвратно. Мне резко вспомнилась фраза Рафаэля, которую он сказал мне на ухо перед тем, как исчезнуть: Ты — мой гость, а значит это не последний твой визит ко мне. И, уж поверь, в следующий раз я позабочусь, чтобы ты хотя бы один раз умер от удушья из-за этих цветков… *Ханахаки(общепринятое) — вымышленная болезнь, при которой заболевший ею кашляет кровью с цветами. Болезнь формируется у человека, который любит другого, но эта любовь не является взаимной, при чем вид цветов может быть либо любимым видом больного, либо любимым видом того, кого любят.