Сладкая ложь или горькая правда?

«Феникс восстает из пепла, но прежде он должен полностью сгореть. Новая жизнь всегда начинается с конца старой»

– «Магические существа: уроки через наблюдение», Б. Благосвет

Жизнь в Хогвартсе шла своим чередом. Никто из учеников, кроме Мародеров, не знал, что в школе появилась необычная девушка, уже неделю приходившая в себя после ужасной ночи. Мадам Помфри надеялась, что скоро незнакомка очнется, но не давала никаких обещаний. Несколько дней назад, когда Римус очнулся после полнолуния, он был безумно удивлен, увидев на соседней койке девушку. Его сердце пропустило удар. «Неужели это сделал я?...» Благо, ребята вовремя ввели Лунатика в курс дела. Тот все равно не смог оправиться от осознания, что только благодаря Сириусу не совершил ужасную ошибку. Он вновь ощущал себя чудовищем, недостойным жизни. Мародеры, незнакомые с этим всепоглощающим чувством вины, могли лишь догадываться о переживаниях Люпина и старались поддержать друга как умели: сладостями или совместной подготовкой к СОВ. И Лунатик был благодарен им за это.

***

Сегодняшнее утро было по–настоящему чудесным: солнечные лучи пробирались в каждую комнату Хогвартса. Лина, будто почувствовав это, легонько зашевелила пальцами и зажмурила глаза. «Неужели это закончилось? Я прихожу в себя? Или так ощущается смерть?» Лине захотелось глубоко вдохнуть, почувствовать жгучий воздух в своей груди, однако она лишь пронзительно закашляла, будто совсем разучилась это делать. Колдомедик, услышав шум, сразу же оказалась рядом. – Ты очнулась, дитя! – мадам Помфри стремглав бросилась к девушке, – Я так рада, что все позади. Как ты себя чувствуешь? Можешь говорить? – Я… – Лин попыталась хоть что–нибудь прохрипеть в ответ лучезарной женщине, – Я… мне уже лучше. Спасибо… Мадам Помфри, продолжая улыбаться, лишь кивнула и не стала расспрашивать ее, позволяя девушке отдохнуть и прийти в себя. Затем колдомедик выбежала из помещения и быстрым шагом направилась в кабинет директора школы. В то время к Лине постепенно возвращалась память, хоть и обрывками. Она размышляла про себя о произошедшем, пытаясь собрать все свои мысли в кучу: «Отец трансгрессировал меня в это место, значит, здесь безопасно. Но где я? В какой стране? Здесь говорят на английском. Британия? Это школа? Министерство Магии?» Виски пронзила сильная боль, но девушка продолжила размышлять уже вслух. – Раз я здесь, отец определенно доверял местным. Может, среди них есть его друзья?… Аполлинария аккуратно потерла пальцами шею. Неизвестность еще больше усложняла ситуацию… Она не знала, как быть, ведь нельзя отметать того факта, что за ней могли прийти… враги. Но почему ее не убили сразу? «Я все равно не могу разглашать свое настоящее имя» – подумала девушка – «Даже сейчас. Особенно сейчас. Назваться вторым? Рассказать ложную биографию? Нет, это бред! Кто поверит, что лишь одну маглорожденную волшебницу трансгрессировали сюда, а детишек влиятельных чистокровных родителей оставили на растерзание» Не успела девушка принять решение, как двери Больничного крыла вновь распахнулись. К кровати Лины приближался высокий старик с длинными седыми волосами и бородой. Он выглядел необычно и добродушно, как–то по–отечески. Его яркая пурпурная мантия, а также очки–половинки создавали слегка комичный вид. Аполлинария не испугалась незнакомца, внутри зародилось чувство, будто она может ему доверять. Наконец, старик остановился рядом с девушкой и вкрадчиво произнес: – Здравствуйте, юная леди. Надеюсь, Вам лучше. Мадам Помфри сообщила, что Вы идете на поправку. Я очень рад, – в его голосе слышалось тепло и искренность, – Ах да, я не представился. Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. «Значит, я в Хогвартсе…» – пронеслось в голове у девушки, – «Почему именно сюда, а не в Министерство? Наверное, директор – давний друг отца. Да и он великий волшебник, победивший Гриндевальда…» Повисло неловкое молчание. Аполлинария поняла, что он ждет от нее ответного приветствия, но не могла вымолвить и слова. Она совершенно не знала, как представляться. Не знала, как поступить. Неожиданно для Лины, Дамблдор развеял ее сомнения, назвав девушку настоящим именем. – Мисс Анквич, Вы можете не скрываться. Ваш отец еще несколько месяцев назад предупредил меня, что в случае опасности отправит дочь сюда, подальше от эпицентра событий «Он знает мое настоящее имя!» – Лин совершенно опешила. Однако внимательно продолжила слушать директора школы. – Я понимаю, что Вам сейчас нелегко, однако мне нужно понять, что же произошло. Мне уже доложили о случившемся, но я не знаю подробностей… Битвы при Колдовстворце. Постарайтесь вспомнить как можно больше деталей, это очень поможет нам в борьбе с Волан–де–Мортом «Сторонники Волан–де–Морта… Они напали на Колдовстворец. Не на министерство, на школу. Хотели запугать, действовать через детей, через их смерти. Мерзко. Расправа… Родители погибли от их руки… Да, я помню это…» – картинки сменяли одна другую, шок отступал, а воспоминания нахлынули с новой силой. От осознания произошедшего из глаз Аполлинарии брызнули горькие слезы. Она осталась одна. Совершенно одна. Все, что было у нее, разрушено, растоптано темным волшебником. Боль, злость, отчаяние… Чувства разом накатили, не давая мыслить здраво. «Не сейчас... Соберись! Плакать будем потом… Сейчас надо рассказать ему обо всём, что помню» – Да, сейчас, – нерешительно начала девушка, попутно вытирая не желающие останавливаться слезы, – Честно, я помню все обрывками. Помню, что на школу напали глубокой ночью. Внезапно, с «букетом» непростительных... «…Для Министерства это был удар. Волан–де–Морт знал, куда бить. Как–то я подслушала разговор отца: все были уверены, что нападут на правительство, но точно не на бесполезную со стратегической точки зрения школу. Бросив все силы на защиту Министерства, они просчитались… Помню, как проснулась от гула в голове: множество жутких криков, зелёные и красные вспышки, едкий запах дыма и крови. Я рванула в гостиную и увидела сестру в руках у человека в черной мантии и маске. А дальше… Провал… Я была будто под Империусом» Вспоминать было действительно тяжело. На лбу девушки выступили капли пота то ли от усиленной работы мозга, то ли от спадающего жара. «Помню, как пылала школа. Я бежала, не разбирая дороги, попутно отбивая атаки нескольких волшебников. Оступилась. Упала. Думала, что вот он, конец… Отец… Он спас меня. Они подоспели вовремя. Помню, как мама кричала, чтобы я уходила. Я не могла бросить семью. Лиззи схватили. Уверена, она была одной из целей. Я побежала обратно в замок. Знаете, будто почувствовала, что Лизавета еще там. Хотя чем бы я помогла? Что бы я сделала? Не знаю. Меня бы убили, в этом нет сомнений...» Голос Лины дрогнул. Девушка замолчала. Продолжать не хотелось, в ее горле застрял ком, а сердце будто бы на миг остановилось. – Если Вам нехорошо, то можете… – Нет, я закончу – девушка тихим голосом прервала директора и продолжила рассказ, – Отец перехватил меня, грубо схватил за плечи. Он что–то кричал, о чем–то просил, но я совершенно не помню его последних слов... «Вспышка. Зеленый взрыв. И тут ты понимаешь, что это конец. От Авады не спасаются… И тут я увидела маму… Она устремилась в нашу сторону. Ее теплые руки… Мама закрыла нас собой. Пожертвовала собой, чтобы я жила… Все вокруг перестало существовать, лишь щемящая боль в сердце и невозможность дышать заполнили собой все вокруг. Помню, как вытащила палочку. Помню, как отец успокаивал меня, несмотря на то, что сам был на грани. Помню его слова: «Я спасу тебя, тише, Огонек…». Затем хлопок. Холодные пальцы, сжимающие мокрую траву. Звездное небо, такое тихое, спокойное. Свежий прохладный воздух, спасительный, после обжигающего дыма и огня. Сознание покидало меня. Крики и стоны все еще стояли в ушах.» – Я была уверена, что умираю. Но, благодаря вам… благодаря отцу и маме, я жива. Спасибо большое за помощь… – Лина говорила тихо, давясь рыданиями. Она пыталась придать голосу стальные, уверенные нотки, но выходило паршиво, – Я больше ничего не знаю. Надеюсь, что была хоть чем–то полезна – Более чем, – заключил Дамблдор, – ты очень помогла нам. Аполлинария, ты смелая девочка. Теперь отдыхай, восстанавливай силы. С этого момента ты находишься под моей опекой, под защитой Хогвартса. Как только Мадам Помфри даст разрешение, мы проведем распределение и зачислим тебя на соответствующий факультет, – он по–отечески погладил девушку по голове своими теплыми морщинистыми руками. Лина громко заскулила, не в силах больше сдерживать рыдания. Мадам Помфри дала ей успокаивающее зелье, понимая, что малышке пришлось пережить слишком многое за прошедшую неделю. Она потеряла все и всех. Жизнь этого подростка больше никогда не вернется в привычное русло. Пока Лина засыпала, профессор находился в мучительных раздумьях. «Очевидно, нападение было связано не только с ее сестрой. И почему же Александр не защитил своих детей... Почему не предвидел нападение на школу?… Проглядел? Не может быть… Во многом предстоит разобраться…» Директор и колдомедик просидели у постели новоиспечённой ученицы, пока та не начала вымученно посапывать. Изменилась не только жизнь Аполлинарии Анквич, но и всего Волшебного Мира. Он стоял на пороге новой войны…

***

С каждым днем девочке становилось все лучше. Она уже могла спокойно передвигаться по палате, постепенно приходило в относительную норму и ее душевное состояние: Лина перестала плакать днями и ночами напролет, лишь легкая дрожь в пальцах – следствие колоссального эмоционального потрясения – напоминала о пережитом. В течение этого времени ее периодически навещал профессор. В ходе одной из бесед они сошлись на том, что Лина не будет использовать свое настоящее имя: отныне она будет Катариной Новак, маглорожденной волшебницей. Эту легенду, тщательно продуманную отцом, девочка знала до мелочей, ведь большую часть жизни ей приходилось скрываться под этим именем. Приспешники Темного Лорда могли быть где угодно, и Дамблдор настаивал: нельзя давать им ни малейшего шанса узнать, что настоящая Аполлинария Анквич жива и находится в Хогвартсе. Также девушка узнала, что ее спасителем стал таинственный пятикурсник, любящий нарушать школьные правила. Она безумно хотела познакомиться с ним, поблагодарить, но Дамблдор не стал раскрывать его личность: как выяснилось, сам парень (да, эту информацию Лина все же смогла раздобыть) решил сохранить свое имя в тайне. Пришлось смириться с этим, хотя бы на время. Чтобы помочь ей адаптироваться, директор снабдил Лину литературой о Хогвартсе. За время выздоровления она успела досконально изучить его устав, историю факультетов и систему обучения. Многое удивляло: нет специальностей, темных искусств, странное распределение. Однако Лина старалась не унывать, ведь скоро Хогвартс станет ее домом. Она пыталась искать в этом месте только хорошее, а также надеялась, что и обитатели замка ее не разочаруют.

***

Наконец настал день «Х». Мадам Помфри с улыбкой на лице сообщила Дамблдору, что Лина совершенно здорова. Можно приступать к зачислению в Хогвартс. – Не забудь, по вечерам ты должна навещать меня! – колдомедик говорила мягко, но твёрдо, ее тон не допускал возражений, – Все еще нужно контролировать твое состояние, а также принимать укрепляющую настойку, чтобы магические силы постепенно приходили в норму. Ты еще не до конца окрепла, так что попрошу тебя быть бдительной! – Мадам Помфри была предельно серьезной. – Я поняла Вас, конечно! Благодарю за заботу. Вы чудесная! – Лина искренне поблагодарила колдомедика и, не совладав с эмоциями, легко обняла ее, – Вы спасли меня! – Не стоит, деточка! Это мой долг… – Мадам Помфри, засмущавшись, обняла девочку в ответ, – Тебе пора! Через двадцать минут, за ужином, пойдет твое распределение. Куда бы хотела попасть? Ты же знакома с факультетами? Конечно, Лина досконально изучила историю Хогвартса и каждый факультет. В глубине души она отчаянно хотела оказаться в Гриффиндоре – там, где по слухам учился её спаситель. Но ради единственного близкого человека, оставшегося у неё, она готова была пожертвовать своими желаниями. В её голове уже созрел хитрый план, и сегодняшний вечер был идеальным моментом, чтобы привести его в действие. – Нет, я еще не думала об этом. Доверюсь мнению шляпы, – непринужденно ответила Анквич. – Отличное решение! – одобрила мадам Помфри, – Ладно, беги скорее, нельзя опаздывать в такой важный день! Тяжело вдохнув, Полли направилась к выходу из Больничного крыла, но на пороге внезапно остановилась и обернулась, изобразив глуповатую улыбку. – Эм, а не могли бы Вы показать, как пройти к Большому залу? Женщина звонко рассмеялась и указала девушке путь.