Сладкая ложь или горькая правда?

«Повторное употребление Оборотного Зелья до стабилизации первого превращения является одной из самых рискованных практик в экспериментальной трансфигурации. Последствия варьируются от необратимых физических уродств до полного слияния сознаний с объектом подражания»

– «Тёмные метаморфозы: теория и практика», профессор Эмерик Свинг

В заброшенном классе уже по обыкновению пахло полынью, железом и чем-то ещё, неуловимо волшебным. Сквозь пыльное стекло с трудом пробивался лунный свет, рисуя на стенах причудливые тени и освещая скудное убранство. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием пламени в жаровне и мерным бульканьем зеленой жидкости в котле, это место напоминало алхимическую лабораторию безумного мага. Лина сидела на каменном полу, согнув колени и уткнувшись в них лицом. Ее пальцы нервно перебирали складки мантии, и даже в тусклом свете было видно, как они подрагивают. Вся её поза кричала о предельном истощении: и физическом, и душевном. Казалось, ещё немного, и девушка рассыплется в прах. Сириус расположился напротив, в паре шагов от Лины, поджав длинные ноги. Он не давил на нее, не пытался заговорить первым: просто молчаливо ждал, уставившись на ее согнутую спину. «Он не уйдёт, – пронеслось в голове у Лины, и эта мысль отозвалась тупой болью в висках. – Упрямый баран... Как же бесит, – она шумно выдохнула и приподняла голову, встречаясь с Блэком взглядом, – Но... Может стоит ему все рассказать? Я так устала…» Мысленный список преимуществ гриффиндорца возник в голове сам собой: мантия-невидимка, прекрасное владение палочкой, умение выкручиваться из любой, даже самой безнадёжной передряги, храбрость, граничащая с безрассудством. Нельзя отрицать, Сириус обладал списком достоинств, которые перевешивали все риски. Кроме одного. «Не хочу, чтобы ты пострадал, Блэк…» Выпрямившись, она потерла занывшую от напряжения шею. Лина больше не смотрела на Сириуса: пытаясь собраться с духом, она уставилась в одну точку на противоположной стене. – Хорошо, Блэк, – её голос прозвучал хрипло и сдавлено, будто горло было забито песком. – Ты же хотел правды, потому начал этот разговор… Тогда слушай. Но обещай, что не будешь задавать лишних вопросов. И всё... всё должно остаться в этих стенах. Договорились? Она протянула ему мизинец, желая закрепить их клятву детским магловским способом. Наверное, в иной ситуации это бы позабавило Сириуса, но сейчас почему-то смеяться не хотелось. Блэк внимательно посмотрел на слизеринку: его дымчато-серые глаза, обычно полные озорного огня, были серьёзны и непроницаемы. Секунды сменялись минутами, но Сириус продолжал молчать, а Лина – протягивать ему руку. Наконец, он сдался: протянул мизинец в ответ и слегка кивнул, давая девушке понять, что ее условия приняты. – Хорошо…, – она глубоко вдохнула, готовясь открыть ему часть правды, – Я… Мне нужно стать Нарциссой Блэк. И вновь наступила тишина. Пытаясь осмыслить услышанное, Сириус некоторое время даже не моргал. Когда же оцепенение сползло, Блэк многозначительно поднял бровь, а губы его сложились в кривую усмешку. – Цисси? – нервно, почти истерично выдавил он. – Новак, ты спятила окончательно? Зачем? И как ты вообще... Лина не дала ему договорить. Её голос прозвучал ровно и твердо. Давать заднюю поздно, она уже начала этот разговор, значит пора выкладывать все карты. – Я хочу усыпить её уродца-жениха и принять его облик. Тут Сириус не выдержал: звонкий смех прокатился по заброшенному классу, отражаясь от стен. Лина понимала, что он, вероятно, принял ее слова за шутку, потому давала ему возможность смириться с услышанным. Когда же Блэк увидел, что девушка его веселья не разделяет, его смех оборвался сам собой, будто из легких разом выкачали весь воздух. Звук застрял где-то в груди. Он побледнел так, что его кожа почти слилась с лунным светом, струящимся из окна. – Малфоя? Его голос дрогнул. Он медленно поднялся на ноги и приблизился к слизеринке. Его движения были скованными, будто Лина только что поразила его «Петрификус Тоталусом». – Катарина... – по коже девушки пробежали мурашки, когда она услышала не привычное «Новак» или «Огонек», а обращение по имени. – Ты вроде не дура. Понимаешь ведь, что они... они тебя растерзают, если правда всплывет. Ты же… – он запнулся, не в силах выговорить «маглорожденная», но Лина поняла, что именно Блэк хотел сказать. – Ты не знаешь этих людей… Я же знаю их слишком хорошо. Я вырос с ними! И понимаю, на что они способны… Он резко развернулся и начал мерить маленький класс шагами, раз за разом проводя рукой по волосам, сначала стягивая пряди в тугой узел, затем ослабляя его. – Хорошо. Дай мне зелье, – Лина тут же вскочила на ноги, желая возразить, но он смерил ее твердым взглядом. – Пожалуйста, помолчи и послушай. Это лучший вариант: если поймают меня, ничего не будет. Максимум расскажут матери, и она в очередной раз убедится, что я позор нашего рода. Может, отнимут пару баллов с факультета. Я же скажу, что просто хотел опозорить хорька, и ты знаешь, что никто даже не усомнится в моих словах. Я же Блэк. Но для тебя... это будет конец. Змеи не станут церемониться. Они… – Нет, – её ответ был простым и окончательным. Она даже не стала объяснять свою позицию: тут не было места для дискуссий. – Годриково сердце… Новак, очнись! Голос Сириуса внезапно сорвался. Он обещал, что будет держать себя в руках, контролировать свои чувства, но отчаянная ярость, вызванная страхом за глупую слизеринку, захлестнула его. Блэк шумно выдохнул и снова зашагал по комнате. – Посмотри на себя: ты уже еле на ногах держишься. Это не игра в шпиона или мракоборца. Ты не знаешь чистокровных: их повадок, их дурацких кодексов чести. Всего, что происходит за закрытыми дверьми родовых гнезд. Ты мыслишь иначе! Одно неверное движение, не тот жест, взгляд, и тебя моментально раскусят. Они почуют фальшь и набросятся, как Смертелоты*! Я не могу... – он обернулся к ней и даже не попытался скрыть ту боль, что отразилась на его лице, – Я не могу позволить тебе сделать это. Не могу. Это самоубийство… Лина медленно, как будто каждое движение давалось ей с огромным трудом, поднялась на ноги. Она выглядела хрупкой и измотанной, где-то на подкорке сознания засела гадкая мысль, что стоит остановиться, но все же в её зелёных, как весенняя листва, глазах пылал огонь, готовый испепелить любую преграду. – Ты не знаешь всей правды, Сириус. – Cурово ответила Лина, но в ее голосе звучала едва уловимая нежность, – Там должна быть именно я. Есть причины... – Она на мгновение заколебалась, губы её дрогнули, – …причины, которые я не могу тебе открыть. И я прошу довериться мне. Пожалуйста, Сириус. Поверь мне в этом. Хотя бы в этом. Она сделала шаг вперёд, и теперь они стояли совсем близко. Запах болиголова смешивался с ароматом магловских сигарет, исходившим от гриффиндорца. Лина медленно подняла руку и коснулась его волос. Она почувствовала, как Сириус вздрогнул от этого жеста, но не отстранилась. – Мне… приятно, что ты беспокоишься, – продолжала она, почти невесомо поглаживая его по голове, – Но я не такая слабая и глупая, какой ты меня видишь. Я провела недели, изучая их. И, наверное, ты забыл, но я тоже слизеринка, – Лина мягко улыбнулась, видя, как Блэк смешно скривился от этих слов, – Я живу рядом с ними, вижу их каждый день. Ты – гений импровизации, Бродяга, но я не такая. Я не могу положиться на удачу и свою харизму. Поэтому я готовилась. По моим синякам под глазами видишь, что очень усердно. Но, обещаю, на рожон лезть не буду… Как некоторые львята И затем, почти шёпотом, но с такой пронзительной искренностью, что у Сириуса перехватило дыхание, прозвучало главное: – И… я хочу, чтобы ты помог мне. Без тебя я не справлюсь. – она сглотнула, и он увидел, как с новой силой задрожали ее пальцы. – Я сделаю то, что должна, а ты прикроешь мой бедовый зад. Вытащишь меня, если всё пойдёт... Лунтеленку под хвост. – На её губах мелькнула кривая улыбка. – Я… Не верю, что говорю это, но... я доверяю тебе свою жизнь, понимаешь? Не кому-то другому. Тебе. Последние слова повисли в воздухе. Они прозвучали как самое большое признание, какое можно было представить. Внезапно Лина почувствовала, что она, будто ребенок, заблудившийся в Запретном Лесу, наконец нашла свет, за которым может пойти. Сириус же смотрел на неё – на измождённую, но невероятно храбрую и до одури упрямую девушку, – и что-то в его сердце дрогнуло и окончательно оборвалось. Блэк отвернулся, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Он чувствовал, как сердце рвется надвое: одна его половина кричала "помоги ей", другая – "останови". Но Сириус уже проигрывал сражение, и он понимал это. Логика Лины была понятной, решимость – несокрушимой. А её доверие... её доверие обезоруживало. То, что Лина открылась ему, Сириусу Блэку, повесе и бунтарю, который не раз подводил ее и обижал, стоило очень многого. Наконец, в тишине класса, он услышал свой собственный голос, хриплый, но четкий. – Хорошо, – он повернулся к ней, и в его глазах читалось не смирение, а принятие и твердость. – Пусть будет по-твоему. В одном я уверен точно: это будет чертовски весело, поэтому кто я такой, чтобы тебя останавливать? Уголки губ Лины дрогнули в лёгкой, но самой что ни на есть настоящей улыбке. Девушка взглянула на Сириуса, стоявшего напротив, и ей вдруг показалось, что она видит его впервые. Изящное лицо Блэка, полное жизни, сейчас светилось такой решимостью и преданностью, что показалось Лине особенно красивым. Теплое чувство разлилось в груди. Этот наглый гриффиндорец с израненной душой и добрым сердцем поможет ей с любой, даже самой безумной авантюрой. Потому что иначе он просто не умел. Неловкое молчание повисло в воздухе, став почти осязаемым. Неуверенно кашлянув, Лина протерла вспотевшие ладони о мантию и отстранилась от Блэка. Только сейчас она осознала, что все это время они стояли слишком близко друг другу. – Что ж… – начала она, отвернувшись к столу в попытке спрятать смущение. – Завтра... завтра я расскажу все детали. А сейчас тебе нужно возвращаться в гостиную. Уже поздно… – А ты? – Сириус приподнял бровь, даже не пытаясь скрыть своего недовольства, – Тебе надо отдохнуть и выспаться. Иначе нас ждет провал. Уж поверь мне… – Да, я... я тоже сейчас пойду, – солгала она, отводя взгляд. – Просто приберусь немного… Лина подошла к полкам с ингредиентами, делая вид, что поглощена перестановкой склянок. Её пальцы нервно перебирали флаконы, выдавая внутреннее напряжение. Сириус молча смотрел на её напряжённые плечи. «Я доверяю тебе свою жизнь»… Эти слова всё ещё звенели у него в голове. Сириус сделал шаг к двери, ладонь легла на холодную металлическую ручку. Но ноги отказывались идти дальше. Он провел языком по пересохшим губам, пытаясь найти хоть какие-то слова, любые слова, чтобы начать разговор. – Той ночью... – наконец выдавил Блэк, и голос его прозвучал приглушённо, будто он говорил сам с собой. – В кабинете Слизнорта... Я... я общался с тобой непозволительно грубо. Так, как со мной говорят в моём доме… Лина застыла с флакончиком сушёных пиявок в руке, не в силах пошевелиться. – Я испугался, – продолжил Блэк, с силой проводя рукой по волосам. – Испугался ненависти брата, прошлого… Своей… Слабости. И мне… было проще наорать на тебя, чем признать это. Я повёл себя как полный мудак. Прости меня... Последняя фраза эхом отразилась от каменных стен. Лина слушала Блэка, и мир переворачивался у нее на глазах. Сначала девушкой овладел ужас, затем – острое, режущее облегчение, и эта двойственность рвала сердце на части. «Это нечестно, – пронеслось в голове у слизеринки. – Я была готова к его упрямству, к тому, что он опять сделает вид, что ничего не было... но только не к этому» Дрожь, которую она пыталась скрыть, с новой силой пробежала по её рукам. Стеклянный флакончик выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком покатился по каменному полу. Она вздрогнула, испугавшись резкого звука, но так и не повернулась к Сириусу, боясь, что он увидит её лицо. – Забыли, Сириус. Я уже отпустила ту ситуацию. Но… Спасибо... – она сглотнула ком в горле и уставилась в потолок, надеясь остановить подступающие слезы. – Спасибо, что сказал это… Сириус ничего не ответил. Он медленно обернулся и пересёк комнату в два шага, приближаясь к полкам с компонентами для зелий. Прежде чем Лина поняла, что происходит, его руки мягко обвили её плечи, заключая девушку в крепких объятиях. Это был не порыв страсти, а желание показать, что она не одна и есть люди, готовые бороться с ней рука об руку. И тогда Лина сломалась. Вся её собранность, всё напряжение последних недель обрушилось на нее в одно мгновение. Сириус почувствовал, как тело слизеринки затряслось. Тихие рыдания наконец вырвались наружу. Она плакала не только из-за его извинений, а из-за всего произошедшего с ней за последние месяцы: из-за потери, страха, усталости. Лина больше не пыталась остановить слезы, наоборот, позволила рыданиям с новой силой выплеснуться наружу. Сириус не говорил ни слова, лишь крепче держал её, давая девушке возможность побыть слабой хотя бы сейчас, понимая, что его руки не отпустят, не дадут упасть в пучину боли и отчаяния.

***

С первыми рассветными лучами солнца Сириус буквально ввалился в заброшенный кабинет, чуть не выронив плетеную корзинку из рук. Несмотря на неуклюжее появление он выглядел так, будто каждое свое утро начинал с визита в тайные комнаты Хогвартса. Слегка поёжившись от утренней прохлады, Блэк расслабил и без того болтавшийся на шее галстук и обвел кабинет внимательным взглядом. Лина, как ни странно, нашлась у стола рядом с дымящимся зельем. Она тихо посапывала, положив голову на согнутые руки, и периодически что-то мычала себе под нос. Скрип открывающейся двери и эффектное появление гриффиндорца почти не потревожили ее сон. «Все же соврала и провела здесь всю ночь, как я и думал…» – он уселся на свободный стул напротив девушки и принялся внимательно изучать веснушчатое лицо. – «Она такая забавная, когда спит. Еще и бормочет что-то…» Блэк невольно улыбнулся и тоже положил голову на стол, подражая слизеринке. Единственная светлая прядка выбилась из ее прически и щекотала девушке нос, причиняя дискомфорт. Он понял это по тому, как Лина начала слегка подрагивать во сне. Повинуясь какому-то порыву, Блэк медленно потянулся к ее лицу, желая поправить растрепавшиеся волосы, но девушка резко распахнула глаза, от чего он так и замер с вытянутой рукой. – Мое почтение, – Сириус ничуть не смутился и непринужденно выставил перед ней корзинку с завтраком. – Подумал, голодная слизеринка – это хуже, чем разъяренный Тролль. Решил обезопасить себя и школу, как подобает настоящему герою. Лина, еще находившаяся в полусонном состоянии, удивленно моргнула. Из корзинки доносился пьянящий аромат свежей выпечки. Она открыла крышку и увидела идеальные сладкие булочки и два кувшина с тыквенным соком. – Ого, еще горячие... –Лина с удовольствием вдохнула приятный запах, – Это… мои любимые, – тихо произнесла она, поднимая на него сияющий взгляд. – Я знаю, – парировал Сириус, устраиваясь поудобнее. – И сок тоже. Ты в прошлый раз за завтраком на него так смотрела, будто это Эликсир Жизни, а не протертая тыква. – Он резко осознал, что взболтнул лишнего, и схватил сладкую булочку, пытаясь сменить тему, – Ай, и правда горячая! Ну, не зря я в такую рань поднялся… Будем наслаждаться свежей едой. Лина уставилась на Сириуса, уплетающего булки, круглыми глазами. Она сама не ожидала, что такой простой жест настолько тронет ее. «Он… Он запомнил, что нравится именно мне…» Она чувствовала себя одновременно бесконечно благодарной и ужасно смущенной, словно получила награду, которую не заслуживала. Ее щеки вспыхнули, но в этот раз она даже не пожелала скрыть этого. Ей хотелось, чтобы Сириус понял, как сильно ее растрогал его поступок. И он заметил это. Ее раскрасневшееся от смущения лицо, влажные от нахлынувших чувств глаза. И Блэк, сам Сириус Блэк, тоже безумно смутился. Его привычные надменность и самодовольство были сметены этим шквалом откровенности. Он пытался сохранить самообладание, но губы его нервно подергивались, а взгляд, обычно такой уверенный и пронзительный, беспомощно скользил по полу. Прикрыв глаза, Сириус едва заметно ухмыльнулся и попытался вернуть беседу в привычное русло. – Ну что, Огонек… Вижу, мое великодушие было оценено тобой по достоинству. А теперь выкладывай: что за собрание и зачем тебе туда? Не ожидая такой резкой смены темы, Лина зашлась кашлем, подавившись куском булки. Сириус картинно закатил глаза и налил ей стакан сока. – Слушай, отличный план. Если ты помрешь сейчас, то рассказывать ничего не придется… – Мне нужно попасть на закрытое собрание старших слизеринцев, – она перебила его, пытаясь придать тону серьезные нотки. – Я знаю, что оно будет проходить в подвале «Сладкого Королевства». И Люциус, естественно, приглашен. Мне нужна информация, которую я могу услышать только там. Сириус перестал вертеть в руках полупустой кувшин. Он всё понял без дополнительных объяснений. Слухи о новой организации, приспешниках Темного Мага, давно укоренились в чистокровных семьях и уже поползли по школе. «Многие слизеринцы еще в штаны прудят, а уже учувствуют в собраниях, где обсуждают… Пока не знаю, что, но явно не новинки в «Зонко». Как же это нелепо…» Однако веселость и ехидство быстро сошли с лица Сириуса, когда он вспомнил о брате. «Как бы Регулуса туда не затянуло…» Неприятная, даже страшная мысль отозвалась в висках тупой болью, но Сириус постарался сконцентрироваться на словах подруги. – …И чтобы подобраться к Малфою, не вызвав подозрений, я решила действовать через его невесту. Через Нарциссу. – Логично, – кивнул Сириус, и взгляд его стал собранным и острым. – Значит, усыпишь бдительность хорька, воспользовавшись его помешательством на моей кузине… А ее волосы уже добыла? Или нужна помощь? – План у меня есть. Сегодня реализую, – уверенно сказала Лина, отламывая кусочек от очередной булки, – Но твоя помощь пригодится в другом. Расскажи всё, что знаешь о них. Обоих. Все мелочи, которые покажутся тебе важными. – Знаешь, с Цисси все очень сложно... Даже я не знаю, какая она настоящая. Для каждого человека у нее своя маска. А вот с Люциусом... – Сириус откинулся на спинку стула, и на его лице появилась знакомая блэковская улыбка. – О, я много чего могу рассказать…

***

За завтраком и разговорами время промчалось незаметно, и, очевидно, в Большой Зал ребята так и не явились. То, что Лины и Сириуса не было видно за общими столами, не осталось незамеченным. Поэтому, когда они появились вместе у главной лестницы, тихо переговариваясь и улыбаясь друг другу, их ждала засада. – О-о-о, а вот и наша пропажа! – раздался театрально-возмущенный голос Джеймса. – Кто-то удивлен, что они вместе? Римус лишь добродушно улыбнулся, а Питер смотрел на них с нескрываемым любопытством. Шарлотта, подошедшая следом, скрестила руки на груди с самой хитрой улыбкой. – Ничуть, – сказала она, и ее ухмылка стала еще шире. – Интересно, где же вы были? – не унимался Поттер, - А что еще интереснее, что же вы делали? Лина и Сириус быстро переглянулись. Немой договор о взаимном прикрытии был заключен. – О, мой милый рогатый друг… – с вызовом начал Сириус, подходя к Джеймсу вплотную и кладя руки на плечи товарища, – Мы были заняты тем, на что у тебя с Эванс духу не хватает… Джеймс моментально покраснел и открыл было рот, чтобы возразить, но не успел вымолвить и слова. Лина, тут же оказавшаяся рядом, с силой щипнула Бродягу за бок и смерила того убийственным взглядом. – Разговаривали! Я имел в виду, что мы разговаривали! Чего сразу щипаться… – Сириус скривился, потирая пострадавшее место, но его глаза светились неподдельным весельем. – Ладно, признаюсь. Мы думали, как в следующий раз слить тебя, чтобы ты один отбивался от миссис Норрис. Представляешь, насколько ты достал Змейку со своими полетами на метле, раз она готова прибегнуть к такой жестокости! – Так, а вот тут я не понял… – Джеймс нахмурился и перевел взгляд на Лину, пытающуюся укрыться за спиной подруги. – Ох, уже так поздно! – Нервно воскликнула девушка, хватая за руку хихикающую Шарлотту. – Нельзя опаздывать на Трансфигурацию! Идем, Лотти, я тебе потом все расскажу… Она почти потащила подругу вверх по лестнице, но на полпути украдкой обернулась и в последний раз посмотрела на Сириуса. Он уже повернулся к ней спиной и постепенно удалялся в противоположном направлении, однако в самый последний момент все же поднял руку и помахал ей на прощание. Сквозь притворное негодование Лина не смогла сдержать улыбку. – Я все еще жду объяснений, Екатерина Новак. Шарлотта ткнула подругу в лоб и лукаво улыбнулась. Лина обреченно выдохнула и умоляюще посмотрела на нее. – Если я очень хорошо попрошу, вот прямо очень-очень, ты оставишь меня в покое? – Даже не надейся.

***

Декабрьский день медленно угасал, не успев как следует начаться. На фоне лимонно-зеленеющего неба чернели силуэты голых деревьев, каждая веточка которых была опутана пушистым инеем. Снег подтаял, поэтому под ногами скрипел не он, а уставшая земля, затвердевшая после ночного мороза. На территории Хогвартса, готовящегося ко сну, уже зажигались первые огни, освещая студентам путь к замку. Но Нарцисса Блэк, казалось, не замечала подкрадывающихся сумерек. Она все так же сидела на скамье под старым, теперь уже голым вязом, и невозмутимо перелистывала страницу за страницей какого-то старинного фолианта. Она была закутана в дорогую мантию из толстого темно-зеленого сукна, обточенную светлым мехом, который казался серебристым в тусклом зимнем свете. Именно здесь, как и предупреждала Шарлотта, её застала Лина. «Велесова борода… Как же она прекрасна... Особенно в этих декорациях. Настоящая Снежная Королева из маггловской сказки…» – Лина, кутаясь в свою школьную мантию, сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Вблизи Нарцисса была ещё эффектнее. Её волосы, уложенные в сложную, но элегантную причёску, были не просто светлыми: казалось, они были сотканы из белоснежного горного хрусталя. Кусачий морозец заставил ее скулы поалеть, придавая и без того холодной красоте хрупкое и одновременно царственное очарование. – Мисс Блэк, прошу прощения за беспокойство… – начала Лина с соответствующей интонацией. – Я знаю, что не имею права Вас отвлекать... но речь идет о Регулусе. Нарцисса не подняла глаз. Её тонкие пальцы в кожаных перчатках медленно перелистнули страницу, будто Лины и вовсе не существовало. – Если ты посмела потратить мое время впустую…, – её голос был ровным и тихим, но каждое слово обжигало сильнее ледяного воздуха, – я придумаю, как сделать так, что ты больше никогда ко мне не приблизишься. Уверяю. – Речь идёт о его успехах…, – поспешно, но всё так же почтительно продолжила Лина. – Вернее, об их отсутствии на Зельеварении. Вы знаете, что результаты Регулуса отразятся на репутации всего Вашего рода. Я могу помочь ему добиться «Превосходно», у меня лучшие оценки на курсе. Но он должен… согласиться на дополнительные занятия. Нарцисса медленно, будто против воли, закрыла книгу. Её голубые глаза, лишённые всякого тепла, устремились на Лину. Это был взгляд хищницы, оценивающей потенциально полезную зверушку. – Ты хочешь использовать меня как посредника? – Она произнесла это без эмоций, лишь слегка скривив идеальные губы. – Смело... Очень глупо, но смело. – Я понимаю, что мое прошение – ничтожно, – Лина опустила голову, изображая покорность. – Но… Ваше влияние несравнимо с моими жалкими просьбами. – И что ты получишь от этой… благотворительности? – Нарцисса слегка наклонила голову, и в её взгляде мелькнул острый, как бритва, интерес. Она проверяла её. – Достаточно того, что декан будет удовлетворен, – солгала Лина, глядя в сторону замка. – И, возможно, так я заработаю хоть толику уважения факультета… Сами понимаете, я… – Грязнокровка. И этого не изменить. Так что на расположение слизеринцев можешь даже не рассчитывать… Наступила долгая пауза. Нарцисса изучала Лину с таким видом, будто разглядывала странный экспонат под лупой. Словно анализировала, действительно ли участие маглорожденной так необходимо. – Возможно, я поговорю с кузеном…, – наконец изрекла она, снова поднимая книгу и демонстративно возвращаясь к чтению. – Теперь исчезни. Лина сделала вид, что покорно кивает, и, развернувшись, отошла на несколько шагов. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке, которую она тщательно скрыла за факультетским шарфом. Именно в этот момент порыв ветра с озера растрепал идеальную причёску Нарциссы. С легким раздражением она провела рукой по волосам, поправляя их, и несколько белокурых прядей упали на ее плечо. Воспользовавшись подвернувшимся шансом, Лина шепнула почти беззвучно. – Акцио Волоски тут же сорвались с бархата и прилипли к её ладони. Она выпрямилась, сжимая драгоценную добычу в кулаке. Радость захлестнула с головой. Цель достигнута. Спустя пару часов, в оживлённом коридоре на третьем этаже, Лина буквально столкнулась с Сириусом, который, судя по всему, поджидал её на пути к Залу Трофеев. Не говоря ни слова, она поднесла к его лицу маленький мешочек. Сириусу не составило труда догадаться, что в нем хранилось. Безумно улыбаясь, Лина без стеснения взяла его под руку и потащила к лестнице. – Итак, Бродяга. Первая Змея поймана, – она продолжала глупо улыбаться и подбрасывать мешочек на ладони. Сириус оскалился в ответ, его глаза блеснули азартом. – Я в тебе не сомневался, Огонек. Ну что, когда отправишься за главной Гадюкой? – Не так быстро. Надо подготовиться. После ужина встретимся в классе. Я расскажу, что от тебя требуется, – Лина сунула мешочек во внутренний карман мантии и остановилась. – Что ж.. меня ждет незабываемая ночь… – Знаешь, я бы пошутил… – О Мерлин… – Лина закатила глаза и шумно выдохнула, – Блэк, просто заткнись. Когда ты молчишь, нравишься мне гораздо больше

***

«Во что я вообще ввязалась?» Кое-как сглотнув ком, застрявший в горле, Лина подняла взгляд на склянку с готовым зельем. Оно выглядело как жидкая грязь, и, казалось, жило своей жизнью. Ядовито-бирюзовые всполохи сменялись глубокими лиловыми тонами, а низкий гул, исходящий от колбы, напоминал жужжание пчел. «Это не просто зелье... Это чудовище, которое я сама и создала. А что, если боль разорвет меня на части? Что, если забуду, кто я? Два обращения подряд... Это же чистое безумие» Развить тревожную мысль не удалось. Воспоминание, прорвавшееся в голову через пелену страха, отозвалось тупой болью в висках. Сестра… Точнее, их последняя встреча в кабинете Зельеварения Колдовстворца. Был прохладный осенний день. Духи ветра, резвящиеся за окнами, гоняли по небу огненно-багряную листву. Стены из вековых брёвен и камня не грели совершенно, а солнечный свет будто и вовсе обходил стороной приземистые, могучие терема Колдовстворца. Однако студеный ветер и сибирский холод совершенно не расстраивали Аполлинарию. Она ворвалась в класс, распахнув дубовую дверь с резным оберегом, и, ловко петляя между партами из цельных пней, устремилась к сестре. Широкая улыбка не сходила с ее лица, а из шапки-ушанки, которую Лина даже не сняла, выбилась прядь рыжих волос. – Зизи! Ты такое шоу пропустила… В общем, Толя из группы Невидимок подшутил над Чернорудом: подставил ему подножку и сбежал. Ну тот, естественно, полетел вперёд вместе с борщом и своей дурацкой зачарованной ложкой. Вот знаешь, я всегда говорила, что эти ложки – полный бред. Неужели сам руками шевелить не может? Ладно, не суть… Лина мерила комнату широкими шагами, размахивая руками, чтобы описать всё как можно точнее. – Ложка эта полетела в чан с киселем. И тут началось! Она выползла оттуда огромная, злая, вся в липкой жиже… Как из магловского ужастика. И погналась за Чернорудом. Хотела впихнуть ему в глотку комок киселя размером с твою голову! Боги, Лиза, она ж еще и частушки орала! Елизавета же не обращала никакого внимания на лепет сестры. Ее пальцы, испачканные у ногтей фиолетовой пыльцой сушёного лунника, быстро перебирали стопки пергамента, а взгляд был серьезным и отрешённым. – Ага, ясно… – Заметив безразличие сестры, Лина скрестила руки на груди и продолжила, – А еще я съела пиявку… И поцеловала Виктора… Мы, кстати, хотим сбежать и тайно обвенчаться, – Елизавета все так же не реагировала, – Вау! Даже родство с Зориным тебя не смущает? Похоже там и правда что-то важное… – Ох, Лина… Я тебя не заметила, – девушка вздрогнула, однако улыбка сразу же озарила ее лицо. – Судя по твоему взгляду, ты совершила какую-то гадость. – Ну спасибо, дражайшая сестрица! – Лина картинно надула губы и скрестила руки на груди, – Вообще-то, это был Толик… И ты такую историю прослушала! Теперь мучайся до конца своих дней. Лиза улыбнулась еще шире и, подойдя к сестре, нежно поправила воротник ее кафтана. От прикосновения теплых пальцев сестры мурашки пробежали по коже. – Святая Мокошь… Не уверена, что смогу пережить эту потерю, – театрально выдохнула Лиза, прикладывая ладонь ко лбу. – Фу, какая же ты противная, Зизи! – Лина показала сестре язык и направилась к выходу, но голос Лизы заставил ее остановиться. – Эй, Бородавка… Будь осторожна, хорошо? – она вновь стала предельно серьезной, от чего губы Лины пересохли, а сердце, казалось, перестало биться, – И знай: что бы ни случилось, я на твоей стороне. И я всегда найду тебя, где бы ты ни оказалась… Лина замерла в проходе, так и не решившись взглянуть на сестру. Почему-то стало очень страшно. Вроде бы обычный день: привычная школа, привычные одноклассники и шалости. И Лиза… Такая же, как и всегда. Но почему-то сердце было не на месте. Наверное, Лина уже тогда понимала, что спокойной жизни придет конец. Магия, пульсирующая в венах, тихо шептала: мир меняется. Но Лина была ещё слишком юна и неопытна, чтобы расслышать этот шёпот. – Еще раз назовешь меня Бородавкой, я подмешаю в твой утренний кофе порошок из ягод жостера – Как же страшно, Борода-а-а-вка! Шумно выдохнув, слизеринка с силой зажмурилась, возвращаясь в реальность. Она с ужасом осознала, как мало осталось в памяти от образа Лизы. Она помнила ее лучезарную улыбку, озорной взгляд, медные, словно кровь, волосы, но все это было как-то туманно… Лина почувствовала себя предательницей: прошло всего несколько месяцев, а она уже начала забывать черты лица любимой сестры… «Нет, – мысленно выдохнула она, сжимая кулаки. – Я должна сделать это. Должна. Чем больше я жалею себя, тем меньше шансов спасти ее» – Что ж… Голос Сириуса нарушил затянувшееся молчание. Он стоял рядом с девушкой, облокотившись на алхимический стол, и терпеливо ждал. – Последний шанс отказаться. Если хочешь, мы придумаем другой план... – Я готова, Сириус, – прошептала Лина, и голос ее оборвался. Сириус почувствовал, что она делает усилие, чтобы казаться спокойной и собранной. – Ты помнишь, где меня ждать? – У «Сладкого Королевства», как и договаривались, – он оттолкнулся от стола и двумя шагами сократил расстояние между ними. Его руки легли ей на плечи. Ладони согревали даже через ткань мантии. – Я уже говорил тебе, что ты неисправимая дуреха? – Ага… – она фыркнула, и в ее потухших глазах мелькнула знакомая Сириусу искорка упрямства. – И не только это. Хочешь, я зачитаю полный список твоих лестных эпитетов? – Ого, – он тихо рассмеялся, наблюдая, как ее бледное от напряжения лицо искривилось в недовольной гримасе. – Так ты, оказывается, коллекционируешь мои коронные фразы? Сириус снова отступил к столу, облокотился на него и задрал голову, будто желал изучить причудливые тени на потолке. – Я это к чему… Своих слов назад не беру. Ты и правда дуреха. Но при этом невероятно смелая и талантливая. И упрямая до жути... – Он повернул голову, и его серые глаза встретились с ее зелеными. – Самые великие дела чаще всего совершали именно дураки. Потому что умные в пекло не полезут. И, что уж стесняться, твой покорный слуга тоже тот еще дурак. Так что у нас все получится. У тебя получится. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. – Странно слышать это от того, кто первым кричал о моей слабости, – парировала Лина, но в ее голосе уже не было прежней колкости, - Я же в своих силах не сомневаюсь. – Вот именно такой настрой нам и нужен. Затем его пальцы скользнули во внутренний карман мантии. Уверенным движением он извлек оттуда магловскую конфету с необычным названием… «Птичье молоко». Она была аккуратно, даже бережно завернута в клочок пергамента. – Вот… Небольшой презент, – он протянул ее Лине. – Как-то одна вредная Змейка уверяла меня, что сладкое всегда поднимет настроение. Как думаешь, она была права? Лина застыла, непонимающе глядя на Сириуса. Ее сердце сжалось в груди, а потом забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. – Но... Откуда? – Прошептала она, с трудом находя слова. – Как у тебя получилось их достать? Уголки губ Сириуса дрогнули в едва заметной, самодовольной улыбке. – Перед тобой вообще-то Сириус Блэк. Поверь, я способен и не на такое. – В этом я даже не сомневаюсь…, – прошептала Лина и подошла к нему поближе. Она взяла конфету. Бумага зашуршала в ее дрожащих пальцах. Он запомнил… Запомнил, что нравится именно ей. Снова. Эти магловские русские конфеты, которых в Хогсмиде не сыщешь. Он специально искал их. Тратил время и силы... Чтобы ободрить ее. В этот миг сомнения и страх действительно отступили. Не потому, что исчезли, а потому, что их оттеснило странное теплое чувство, с каждым его поступком распаляющееся где-то в груди. И тогда слова сорвались сами, тихо, почти беззвучно. Она смотрела не на него, а на маленький сверток в ладони, такой невесомый и невероятно важный. – Сириус... Когда всё закончится... Давай сходим в «Три метлы»? Я никогда не была там... И не пила Сливочного пива. А мне так интересно, какое оно на вкус. В России нет ничего подобного. Хочу попробовать его… Вместе с тобой. – Нет. - Что?... – в ее глазах мелькнула растерянность. – Но почему? – Потому что это я должен был тебя пригласить, – прошептал он, игриво улыбнувшись. – Так что забудь всё, что только что сказала. Он наклонился чуть ближе, словно желая поделиться каким-то важным секретом. – Вернешься целой и невредимой после операции, и мы поговорим об этом. Надо же нам провести хотя бы один нормальный день вместе? Без жуткий зелий и взаимных подколов. – Ну, насчет последнего ничего не обещаю. – Я и не сомневался… А теперь, за дело. Сириус усмехнулся и сделал шаг назад, к небольшому окну. Лина же продолжала стоять на месте, сжимая конфету так сильно, что еще чуть-чуть, и она превратилась бы в сладкий фарш. Тряхнув головой, девушка спрятала подарок в карман мантии, развернулась к котлу и добавила волос Нарциссы в готовое зелье. Мгновение, и оно забурлило, становясь еще более пугающим. Лина шумно выдохнула и поднесла к губам флакон с мутной жидкостью. Она залпом осушила его, зажимая нос свободной рукой. Горькая, вязкая жижа обожгла горло, желая вырваться обратно. Лина судорожно сглотнула, подавив рвотный спазм. И наступила тишина. Секунда. Вторая. И вдруг девушка схватилась за живот, выронила баночку на пол и согнулась пополам, закашлявшись. Это была не ломка костей, нет. Это было ощущение, будто её скелет растаял внутри, превратившись в раскалённую, бесформенную массу. Затем из этой массы начало создаваться что-то новое. Позвоночник скрипел и растягивался, ноги и руки удлинялись, принимая черты статной слизеринки из рода Блэк. Лина открыла рот в безмолвном крике. Кожа загорелас и запузырилась. Казалось, что ее окунули в кислоту, которая медленно снимала старый покров, обнажая новый. Лина почувствовала, как скулы становятся уже и выше, как волны боли пробегают по черепу, меняя его форму изнутри. Волосы на затылке словно вытягивались, становясь тяжелее, светлее. Гортань сжалась спазмом. Дыхание перехватило. Она попыталась вдохнуть, но издала лишь хриплый, булькающий звук: голосовые связки рвались и переплетались заново. Из этого хрипа родился новый голос –тоньше, элегантнее. Сириус не моргнул. Он стоял, как вкопанный, его пальцы с такой силой впились в край стола, что костяшки побелели. Блэк поклялся, что сохранит лицо, но оно все же исказилось: не от брезгливости, а от острого, почти физического сочувствия. Он видел, как тело подруги неестественно вытягивается, как дергаются мышцы на шее, как слезы текут по её щекам, меняющим форму у него на глазах. Видеть это было больно, но он не отворачивался. Не смел этого сделать. Последняя судорога пробежала по телу девушки. Облегченно выдохнув, Лина посмотрела в заранее приготовленное зеркало. Светлые, идеально уложенные волосы. Голубые глаза, смотрящие с высоты приподнятых бровей. Идеальный, надменный изгиб тонких губ. С Аполлинарией Анквич было покончено. Теперь на ее месте стояла слизеринкая принцесса – Нарцисса Блэк. Чужая. Совершенно чужая. Внутри что-то сжалось. Это был немой ужас: не перед опасностью, а перед незнакомым отражением, которое смотрело на неё с холодным любопытством. – Ну здравствуй, дражайшая кузина… – Раздался сзади голос Сириуса, – Как самочувствие? Лина не ответила. Она даже не посмотрела на него. Её новое тело само, против воли, выпрямилось. Плечи расправились, подбородок приподнялся. «Нарцисса» медленно, с безмолвным величием, прошла мимо него, ощущая, как шелковистые волосы скользят по спине. На столе лежала небольшая сумка с одеждой. Лина достала из нее мантию, разглаживая ткань с помощью заклинания. Это была не ее обычная поношенная мантия, а другая – из плотного темно-зеленого сукна, с подкладкой из серебристого шелка. Лина «одолжила» ее у  Шарлотты, которая, к удивлению, владела такой роскошной вещью. Сириус молча наблюдал, как слизеринка накидывает мантию. Тяжелая ткань легла на новые плечи безупречно, как будто была сшита именно для этого тела. Последний штрих – серебряная застежка в виде извивающейся змеи. Лина застегнула ее точным движением, которое она отрепетировала десятки раз. – Вау, – Сириус выдохнул, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение. – Да у тебя талант. Будто вы росли в одном особняке. «Нарцисса Блэк…» – Пронеслось в голове у Лины, пока она изучала движение своих новых, изящных рук, – «Знал бы ты, Сириус, что это не чужая для меня роль. Просто в другой упаковке и под другим именем. Думаю, я посетила даже больше вымуштрованных приёмов и лицемерных раутов, чем ты» – Но есть нюансы, – продолжил Блэк, приближаясь к девушке, – Говори чуть медленнее. И подбородок слишком вздернут. Надо немного опустить… Да, вот так… Она еле заметно кивнула, не выходя из образа. Потом сделала глубокий вдох, ощущая, как работает новая грудная клетка, и произнесла голосом Нарциссы – певучим, без единой шероховатости: – Люциус, Дорогой… – Девушка игриво коснулась волос, подцепляя светлую прядку, – Мне стало известно кое-что… интересное. Касательно той маглорожденной выскочки. Она позволяет себе лишнего… – «Нарцисса» сделала театральную паузу, позволяя интриге повиснуть в воздухе. – Предлагаю уединиться и обсудить,… как исправить эту досадную оплошность. Сириус тихо присвистнул. – Идеально. Меня почти стошнило… Значит он точно не устоит. – Сириус подошёл ближе, и его глаза заискрились знакомым азартом. – Что ж, настало время для величайшей шалости этого года. Вперед, Кузина? «Нарцисса» повернулась к нему. На её идеальных губах расцвела едва уловимая улыбка. Она изящным жестом руки указала в сторону двери. – Только после Вас, дорогой братец.