Наследие

Закаты такие красивые. Больше всего Хёнджин сейчас боялся заката, как иронично. Небо будто кровью залито, так красиво, но так знаменует его скорую смерть. Белая рубаха лёгкая, венок красивый, верёвки крепкие.   Подул прохладный ветер. Он слегка колыхнул длинные светлые волосы омеги и маленькие язычки пламени свечей, что стояли вокруг деревянного столба, к которому был привязан парень.   Деревня, в которой жил Хёнджин, очень суеверна. Она находилась дальше всех от городов, и здесь действительно иногда происходили странные вещи. Местные легенды гласили о драконе, обитавшем неподалёку от деревни, в огромной пещере. По его вине пропадал скот, горели дома и поля, по ночам ломались мельницы. Только Джин в таких существ не верил, всё пытался доказать всем, что это лишь сказки, в домах случаются пожары, а на солнце горят поля, волки водятся в лесу неподалёку.   Старожилы уверили всех, что дракон такими напастями требует себе супруга, и что нужно отдать ему самого красивого омегу в поселении. Выбор пал на него, и Хёнджин уверен: не супругом он станет дракону, а ужином — стае голодных хищников. Ночь тихая, на улице холодно, темно, безмерно клонит в сон. Глаза омеги слипаются, он хочет поскорей заснуть и не просыпаться вовсе.   Ветерок становится холодней, усиливается, свечи гаснут по одной. Он засыпает, а в глубоком сне слышит взмах больших крыльев над головой и негромкое рычание, не принадлежавшее ни человеку, ни любому другому существу.   *   Тепло. Ветра больше нет, слышится треск костра. Обстановка странная, не похожа на мир мёртвых. Значит, Хёнджин жив. Подобрал ли его охотник или обычный путник? Чьим он стал гостем и кому благодарен за своё спасение?   Глаза слегка слепит голубое небо, лёгкий запах благовонии приятно обвивает его, даря спокойствие и уют. Хёнджин огляделся: он лежал в пещере на большой шкуре медведя. Дым от костра уходил на улицу, вход огромен, в него запросто мог поместиться…   — Д-дракон… — Сон омеги как рукой снимает, когда он видит, как на выступ скалы у входа в пещеру приземляется большой ящер. Тело его размером с четыре лошади, длинные шея и хвост, огромные крылья. Сейчас уже светло, и на фоне неба существо тёмное, но не чёрное, как уголь, а синеватое, как лунная ночь. В острых зубах его уже не шевелилась бедная овца, вся в крови. Хёнджин медленно отполз вглубь пещеры, но понимал, что тварь сможет достать его и здесь. Страх сковал всё тело, инстинкт самосохранения подсказывал не шевелиться, вместо «бей» и «беги» он предпочёл «замри», но тут парень понял, что ему есть, куда бежать: рядом было отверстие вглубь пещеры намного меньше! Существо его не достанет!   Но вот случается ужасное. Стоило Джину снова посмотреть на дракона, как их взгляды встретились. Хищные, жёлтые, полные опасности. Тварь тихо утробно зарычала, а у парня в этот момент чуть сердце не остановилось.   Ящер начал медленно подходить. Хёнджин сильнее вжался в каменную стену и следил за каждым неторопливым шагом. Чешуйки дракона засветились жёлтым, вскоре мягкое свечение окутало всё его тело, которое начало трансформироваться. На глазах у парня он превратился во взрослого мужчину лет тридцати, с тёмными рыжими волосами. Мускулистое тело, облачённое во всё чёрное, и грубый внешний вид подсказывали, что он альфа. Вытирая овечью кровь с подбородка, он подошёл к омеге и оценивающе на него взглянул.   — Долго же ты спал, скоро закат. При свете дня ты ещё прекраснее. — Он говорил это без эмоций, но вполне искренне. — Позволь представиться, я Минхо. Как твоё имя?   — Хёнджин, — выдавил из себя парень.   — Тебе страшно? Неужели никогда не видел дракона? — На лице альфы не беспокойство, усмешка.   Омега мотает головой. Он и подумать не мог, что всё это окажется правдой. Один вопрос — что с ним будет дальше? До выхода всего несколько шагов, и Джин решает рискнуть. Когда Минхо протягивает руку, Хёнджин тянется в ответ, но в последний момент, прежде чем коснуться его руки, подрывается с места и бежит в сторону дневного света, к свободе, надеясь на спуск с этого выступа.   Но его не было. Подбежав почти к самому краю, у блондина закружилась голова: высота была неимоверная, сделаешь один неверный шаг с выступа — полетишь вниз, разбиваясь о скалы. Хёнджин ахнул от испуга, опустившись на колени, чтобы случайно не упасть, вместе с этим в голове возник печальный вывод: покинуть это место можно только с помощью крыльев.   Минхо устало закатил глаза, терпя попытку побега, своим магическим драконьим дыханием потушил костёр и подошёл к омеге.   — Тут не на что смотреть, а ещё опасно, так что отныне я запрещаю подходить к краю, понятно?   Парень в ответ кивнул, всё ещё отходя от состояния шока, позволяя оттащить себя обратно в пещеру. Конечно ему понятно, он бы не хотел упасть с такой высоты.   — Вы оставите меня здесь? — Хёнджин отмечает, что рука у мужчины горячая, от него веет теплом.   Минхо лишь приглашает пройти внутрь, и перед омегой предстаёт просторное помещение, кое-где обрамлённое деревом. Ровный пол был тёмный, не из камня, скорее из застывшей лавы, а потолок был очень высокий, и в паре мест прорублены отверстия, впуская солнечный свет. Главный зал, так Хёнджин его назвал, был обставлен мебелью: пара добротных кроватей, свечи и лампы, большой стол из дерева и даже подобие камина в углу. Сыро не было, вокруг много мехов и ковров. Создавалось ощущение, что здесь живёт зажиточный дворянин, только вместо особняка была пещера. На удивление, довольно уютно.   — Нравится?   Хёнджин чувствовал на себе взгляд альфы, тот ждал ответной реакции и скорей всего хотел, чтобы его хоромы похвалили.   — Тут… неплохо.   Честно признаться, тут было хорошо, но как можно представлять жизнь в этом месте? Дракон не просто так ему всё это показывает.   — Есть ещё кое-что, — добавляет он, отводя Хёнджина за дверь. Оказывается, дом дракона на этом не закончился. Спустившись вниз по каменной лестнице, Джин увидел в свете факелов гору сокровищ, сундуков с золотыми монетами, оружие и драгоценности. Недаром пишут книги: драконы, как и люди, слабы перед золотом. Рядом бил горный ручей, пещерное озерцо, родившееся из этого ручья, приносило прохладу. Это место было по-своему прекрасно.   — Не броди слишком часто по пещере, можешь заблудиться.   — Я буду тут жить? Я правда Ваш супруг?   — А как иначе? — Рассмеялся Минхо. Впрочем, омеги давно не гостили здесь, но допустить, чтобы традиции были позабыты? Раньше омеги устраивали конкурсы на право быть его избранником. Целые обряды проводились, дабы восхвалить невидимого летающего змея, могучего, страшного и беспощадного. Минхо такие ритуалы льстили, его почитали, боялись и уважали. Он был настоящим Богом: достаточно было описать людям свой устрашающий образ и сжечь пару домов, как перед храмом, ему возведённым, вставали на колени. То ещё было время. Но всё позабылось. Людям начало взбредать в головы, что не нужно верить в существо, которое никто не видел. Никаких больше жертвоприношений и ритуалов, никаких омег.   И только в одной затхлой деревушке удалось прикинуться очевидцем, который с ужасом в глазах рассказал, что видел в ночи дракона, ворующего овец, который заметил его, но якобы оставил в живых, чтобы донести послание: «Если к следующей ночи не будет прекрасного омеги на этом поле, к утру сгорит вся деревня». Жители запричитали и пообещали выполнить просьбу.   И вот омега перед ним. В белом одеянии, еле скрывающем колени, с нежными руками, молодой, расцветший, как белый бутон невиданного прежде цветка, лепестки которого хочется гладить бесконечно долго.   Минхо, не отказывая себе в желании завладеть новым телом, неожиданно для омеги резко впивается в его губы. Парень весь соткан из мягкости и нежности, и альфа был готов наслаждаться его покорностью, вот только его планам помешал сам Хёнджин.   — Что Вы делаете?! — Парень был возмущён такой наглости. Альфа целовал его так, будто съесть пытался. Кое-как оттолкнув его, ему удалось залепить ему пощёчину. Минхо постоял в недоумении с минуту, созерцая никак не ожидаемый образ разгневанного омеги, который на вид был сама кротость.   — Как что? Поцелуи нас возбудят, и ты ляжешь в мою постель. — Он говорил это так непринуждённо, будто это было в порядке вещей. Что за наглость!   — Кто сказал, что я этого хочу?   — Тебе понравились мои сокровища и мой дом, я довольно красив и не побоюсь сказать, что умею обращаться с омегами. И что тебя не устраивает?   — Меня принесли Вам в жертву без моего согласия, мы знакомы меньше дня. Не спорю, здесь чудесно, но я не могу жить тут с Вами, ясно? Я не хочу, выберите себе другого супруга, а меня верните обратно.   Хёнджин смотрит на Минхо и надеется на его благоразумие. Наверное, ему много лет, и он достаточно мудр для того, чтобы уважать желание человека. Джин хочет домой, к людям, а не к нему в постель! Альфа напротив него вздыхает, задумчиво опустив взгляд. Блондин ждёт ответа, понимает, что принимать такие решения трудно, но самое главное — выбрать правильное. В сокровищнице воцаряется тишина, рыжеволосый выглядит то глубоко задумчивым, то грустным, и Джину победно кажется, что его сейчас отпустят.   — Странный ты.   Тут же после брошенной фразы Минхо перекидывает парня через плечо и несёт наверх. Хёнджин кричал и сопротивлялся, бил кулаками по крепкой спине, мужчину это раздражало, поэтому ему достаточно было лишь раз шлёпнуть омегу по пятой точке, чтобы тот успокоился. Но Хёнджин не успокоился, а только замолчал на время, краснея от возмущения.   — Вы… Вы что себе позволяете?! П-прекратите немедленно! — Хёнджин задёргался с новой силой, когда его бросили на широкую постель, с которой было трудно слезть, потому что стоило отползти подальше от альфы, как его ухватывали за щиколотку и тянули обратно. — Не трогайте меня!   — Ты просто со мной ещё не спал, не драматизируй и успокойся. — Ещё один шлепок, но по бедру, только он Джина не усмирил. Минхо принял решение стянуть со своих штанов кожаный ремень и с его помощью привязать запястья блондина к резному изголовью кровати.   Омега оказался в ловушке, слёзы страха непроизвольно потекли по его щекам. Зафиксировав его, мужчина ненадолго отошёл, чтобы найти второй ремень. Он подумал, что комфортнее и надёжнее будет, если запястья привязать по углам. Так открывается прекрасная белоснежная шея и ключицы, которые можно целовать.   — Давай, разведи ноги, иначе я их тоже привяжу.   — Вы хоть знаете, что такое культура согласия? — Обречённо спрашивает Джин, уже смирившись со своей участью. Дорожки слёз высохли, омега в последний раз решил надавить на жалость, воззвать к совести.   — Я согласен только с тем, что тебе нужно принять меня и не капризничать, как маленький ребёнок. — Это всё, что смог ответить Минхо, в чьих глазах было одно равнодушие. А Джин наивно думал, что он хороший. Отвернувшись в сторону, не желая смотреть на своего насильника, блондин медленно раздвинул ноги. — Вот так. Я же не обижу, просто расслабься. — «Уже обидел», — пронеслось в голове Хёнджина.   Смазав два пальца в слабо пахучем масле, альфа вставил один в узкую дырочку. Омега был девственником, но он мало что почувствовал и только незаметно прикусил нижнюю губу, когда в него вошёл ещё один палец. Если получится, он будет молчать весь процесс, не проронит ни звука. Пусть поглаживания на талии через ткань ощущаются не так мерзко, пусть длинные пальцы альфы касаются того приятного места внутри, отчего член непроизвольно дёргается. Всё это делают с его телом, наплевав на желание. С плотью можно вытворять что угодно, вот только ответной реакции Минхо не получит.   Первый толчок был очень осторожным. Альфа правда постарался не делать ему больно, а в мыслях Джин повторял себе: «Я этого не хочу, я не хочу здесь оставаться, с ним». Он знал, что такое изнасилование, но в его случае не было так больно физически. Обидно было лишь то, что им пользовались, и будут пользоваться ещё. «Молчать, не сопротивляться и не плакать».   Хёнджин почувствовал, как с каждым толчком Минхо распаляется, в буквальном смысле: от его тела исходит больше тепла, а зрачки начинают светиться жёлтым. Дракон как будто набирается энергии через совокупление, и Джин не может не подумать, что в этот момент Минхо выглядит… выглядит… интересно. Не страшно и не опасно. Завораживает. Дыхание мужчины опаляет шею, и вскоре её касаются горячие губы. Они поднимаются вверх, к челюсти и щекам, а толчки становятся интенсивнее. Омега мечтал, что его первый раз будет с любимым человеком, но то, что происходило сейчас, было таким пресным для него, лишённым чувств. Он даже не уверен, что Минхо его любит. Конечно нет, он любит только секс с омегами! А на эмоции и душу ему плевать.   Минхо кончил, толкнувшись в последний раз и тут же выйдя из тела молчаливого парня, который так и не возбудился толком. Руки оказались свободны, ловушка вновь открылась, выпуская бедную жертву насладиться мнимой свободой. Надолго ли? Хёнджин всё молчал, медленно шагая к небольшой кровати у стены напротив. Минхо не придал его настроению особого значения, понял для себя, что омеге больно не было, раз он не кричал, и пожелал спокойной ночи. Свет в лампах потух.   Так будет всегда? Изо дня в день? Да, изо дня в день омега не будет с ним разговаривать. Минхо здесь один, не похоже, что у него есть друзья или родственники. Интересно, что будет, если его супруг станет безвольной куклой в его постели, с которым нельзя поговорить?