Sunset

Отсюда, с той самой мачты, на которой они с Эдом однажды провели ночь, привалившись друг к другу плечами, открывается чудесный вид на догорающий закат. На небе ни облака, мягкий соленый ветер треплет волосы, принося приятную прохладу после жаркого дня. Стид настолько погружен в свои мысли, что не сразу замечает шум и возню на палубе. Особенно громкий стук заставляет его вынырнуть из раздумий. Он слышит приглушенное «нет-нет, я сам, отстань», недовольное шипение Иззи, его удаляющиеся шаги, – и спустя пару минут кряхтения и стонов Эд, наконец, забирается к нему на мачту. – Я тут принес тебе, – Эд, лавируя на одной ноге, протягивает ему тарелку, в пальцах другой руки сжимает два бокала, а подмышкой держит початую бутылку рома. – Ого, спасибо! – Стид оглядывает его с головы до ног. – Боже, Эд, как ты умудрился затащить все это сюда? – он смотрит вниз, на палубу, пытаясь разглядеть, не выпало ли что-то из тарелки, пока Эд карабкался. Но нет, палуба кажется чистой. – Я и не такое могу, только попроси, – низко говорит он и подмигивает. Стид на миг замирает. Не от флирта, к нему он уже начал привыкать, хотя первое время терялся и тормозил, не зная, как реагировать – ведь он и представить не мог, что Эд может быть таким игривым, постоянно флиртовать и вбрасывать сальные шуточки. Нет, просто Эд в свете закатного солнца, слегка растрепанный, довольный, в ореоле пронизанных лучами пушистых волос, в очередном стащенном у Стида халате – на этот раз зеленом – на голое тело, выглядел так... прекрасно. Эд. Его Эд. От осознания этого в груди становится тепло, и Стиду до сжатых кулаков хочется кинуться к нему на шею и расцеловать. Вот только Эд слишком некрепко придерживает бутылку, и Стиду совсем не хочется потом отмывать свой жилет. Эд ставит свою ношу на доски, тяжело садится рядом, сразу придвигается поближе, приваливается, и на Стида сразу накатывает полное умиротворение. Он позволяет себе опустить голову Эду на плечо и прикрыть глаза. Эд кладет руку ему на коленку, слегка ведя вверх, и Стида простреливает воспоминанием. Всего несколько часов назад он также наглаживал его ноги, пока Стид двигался на нем почти в такт стучащему где-то над ними молотку. Правда, терпения Эду надолго не хватило, он быстро перевернул его лицом в мягкие подушки, надавливая на поясницу и наваливаясь сверху. Стид все еще чувствует горячие следы поцелуев на лопатках... Уши начинают гореть, и он старается побыстрее отогнать от себя эти мысли. Эд поворачивает к нему голову. По его взгляду, по хитрому прищуру и изгибу бровей становится ясно, что он тоже это вспомнил. Стиду становится совсем неловко, он отводит взгляд и усерднее вглядывается в горизонт, на что Эд только посмеивается и притягивает его к себе за талию. – На самом деле, – Эд наливает им обоим, делает глоток. – Раньше я часто сбегал сюда, когда хотел побыть один, посидеть в тишине. Особенно на закате, посмотри, как красиво, – говорит он тихо, мечтательно, рассматривая водную гладь, затем поворачивается к Стиду с улыбкой. – Так что я наловчился затаскивать все, что нужно. Он замечает, что Стид так и не притронулся к тарелке, придвигает ее к нему. – Давай, ты почти ничего не ел сегодня, – будто показывая пример, он берет с тарелки кусочек сыра и отправляет в рот. Стид расплывается в улыбке от такой простой заботы. Эд медленно жует, вглядываясь вдаль, оставляя их в уютной тишине на несколько минут. – Когда я вернулся на корабль один, я проводил тут почти каждый вечер, – говорит он тихо. Стида пробирает дрожь. В его тоне нет укоризны, он просто поделился тем, что пришло в голову, но Стида снова затягивает в водоворот вины, он почти физически чувствует, как болят все внутренности от этого отвратительного чувства. – Эд, Господи… – он трет лицо ладонями. – Прости, прости меня, я так… Эд поворачивается к нему, кладет ладонь на шею, мягко поглаживает. – Эй, – он ловит его подбородок, придерживает, чтобы Стид не опустил голову, и смотрит пристально, почти прожигает взглядом. – Я уже давно простил, хватит извиняться. – Я знаю, знаю, просто... Я сам не могу простить себя, – он уже почти всхлипывает, – И каждый раз как подумаю, что оставил тебя там одного, сбежал, как последний трус... Ну почему я разрушаю все, к чему притрагиваюсь? Как какое-то стихийное бедствие, – добавляет тихо, царапая ногтем деревянный настил. Эд молчит, дает ему выговориться, только крепко сжимает его руку своей. – Я люблю тебя, Эд, правда люблю, – слова срываются с его губ с удивительной легкостью и кажутся такими правильными, что он даже не боится поднять на Эда взгляд. – И больше всего на свете я боюсь опять причинить тебе боль. – Стид, нет, Стид, перестань, – Эд повторяет его имя до тех пор, пока он не вдыхает глубоко, окончательно успокаиваясь. – Сейчас ты здесь, со мной, и это главное. Давай оставим прошлое в прошлом, хорошо? – проводит пальцем по щеке, и улыбается так тепло и воодушевляюще, что Стид сквозь слезы улыбается в ответ, все-таки тянется к его губам и целует – нежно, без нажима, вкладывая всю нерастраченную за многие годы любовь. – Прошлое в прошлом, ты прав.