Тайна Драко Малфоя, или Превратности судьбы

Дверь распахнулась, и чёрные ботинки прошлись по старому, но чистому полу. Фигура в мантии осмотрелась. Комната была небольшой и светлой. Уютно обставлена. Вокруг было много книг, и могло показаться, что это библиотека. Мужчина снял капюшон и улыбнулся. Он подошёл к столу, что стоял рядом с окном, и солнечные лучи ослепили его. Мужчина свёл брови и, подойдя ближе, зашторил окно. Комната погрузилась в полутьму. Это был не кто иной как Драко Малфой, и ему было так комфортнее. Для него темнота и тьма были разными понятиями. Ведь темноте всегда необходим свет, а тьма — это то, что поселяется в самых дальних уголках души, и тогда человека спасти невозможно. Он подошёл к столу и пальцем провёл по каждому из тех писем, что лежали на нём. Аккуратным, красивым почерком на каждом из них было написано имя адресата. Малфой взял письмо, на котором было написано «для Рональда Уизли». Он нахмурился и подошёл к камину. Другой рукой, достав волшебную палочку, произнёс: — Инсендио. В камине ярко вспыхнул огонь. Малфой кинул письмо и отряхнул руки. Можно было подумать, что он испачкался в чём-то. Огонь, потрескивая, страстно подхватил белый конверт, который за одну секунду исчез в объятьях яркого пламени. Малфой вернулся к столу и взял письмо, которое предназначалось именно ему. Поддержав какое-то время его в руках, он только потом развернул его. Долго читал. Перечитывал каждую строчку и возвращался к самому началу. Закончив с письмом, он убрал его глубоко в мантию, оставляя только для себя. Его лицо изменилось, каменная маска спала; оно было взволнованно. Рука потянулась за последним письмом, но, положив на него ладонь и какое-то время стояв неподвижно, он одëрнул руку и развернулся к выходу. Письмо осталось на столе. Громкие шаги разносились по комнате, в который всё это время жила Гермиона Грейнджер. Резко раздалось мяуканье кота, такое протяжное и тонкое, словно падающий хрусталь. Малфой развернулся и попытался найти источник звука. Его взгляд остановился на диване, в углу которого сидел рыжий, лохматый кот и смотрел на него в упор. — Ты хочешь что-то спросить? — голос Малфоя был хриплым, немного севшим.

***

В это время на другом конце города, Гермиона родила первенца, ребёнка, которого ждала всю свою сознательную жизнь. — Я хочу его увидеть! Какой он? Кто это? — дрожащим голосом спросила Гермиона. Роды вымотали её. Ещё несколько минут — и она уснёт глубоким сном. Но она боролась, она хотела увидеть своего ребёнка, посмотреть на него. Она нужна ему, непременно нужна. — У вас мальчик, сын. Сейчас мы дадим вам его подержать буквально минуту, вам нужно отдохнуть, роды были очень сложные. О ребёнке позаботятся, не переживайте. Гермиона закрыла глаза и снова увидела то, что преследовало её на протяжении всех родов: Вот она берёт своего ребёнка на руки, смотрит на него и улыбается. У него рыжие волосы, такие густые и длинные. Разве бывает столько волос у новорожденных? А кожа такая солнечная. Она слышала его крик, и видение начинало рассеиваться. Гермиона протянула свои руки и почувствовал его тепло, открыв глаза, увидела его. Эта минута казалась ей целой вечностью, как будто кто-то нажал на паузу и время остановилось. Кто-то попытался его забрать, но Гермиона не хотела отдавать и не слышала ничего, что ей говорили. — Послушайте, у него что, белые волосы? Почему у него белые волосы? Они белые, белые… — она то шептала, то переходила на крик, голос начинал садиться. — Успокойтесь, вам нужно поспать, с ним всё будет хорошо! О нём позаботятся. — Почему у него белые волосы? — она отчаянно спросила ещё раз. — Наверное, потому что у его отца они белые! — кто-то ответил грубо и прямо. Ребёнка забрали, а Гермиона так и осталась с протянутыми руками. Зрение начало пропадать, и как будто задвигался чёрный занавес. В голове была только одна мысль. И из последних сил Гермиона произнесла: — Как у отца? — это были её последние слова. Гермиона уснула, и во сне она снова видит тот сон, тот самый, что видела на протяжении восьми месяцев.