В разработке

Огромная площадка и вереницы заполненных трибун. Гул, стоящий вокруг, подгонял взбунтовавшуюся юношескую кровь. Резкие движения почти лишали так необходимого сейчас кислорода. Мышцы горели пламенем, а ноги продолжали двигаться сами по наитию. Ещё одна удачная игра и ещё один выигранный сезон. Победный клич эхом разнесся по всему стадиону. Как бы хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, но каждый пир подходит к концу. Как и всегда безэмоциональные «родители» стоят у выхода в ожидании «сына». Тренер больше не говорит ничего вслед, а Крис, непонятный и неизвестный для всех, покидает это место, которое ему хотелось бы считать домом, в котором ему прогнозируют будущее место в сборной США. Мечта, которой никогда не суждено исполниться и он это понимает. Сегодня ему исполнилось четырнадцать лет и остаётся только надеяться, что в этот день ни он, ни мама не испортят настроение отцу. Возможно ему даже лучше не открывать рта, из которого с пылу-жару, может вырваться что угодно, за что он будет вознаграждён сигаретными ожогами, а мама бита. *** Новый костюм сидел как влитой. Волосы убраны назад. Мама точно будет рада, увидев его. Сейчас он воспитанный и прилежный сын, тот, кем хотят видеть его родители. Сейчас он наследник Говардов, а не запыхавшийся и потный нападающий «Угарана». Сегодня он и слова не скажет о спорте и своём желании играть до самой пенсии. Проводя за чтением классической французской литературы, он всё чаще посматривал на наручные часы. С минуты на минуту родители вернутся домой и они вместе отправиться в ресторан. Когда время пришло в дверь постучала Екатерина (помощница отца) и пригласила его выходить. Как Крис и думал мама скупо похвалила его внешний вид. Хоть улыбка на её лице и задержалась лишь на мгновение, но он знал, что она была искренней. Отец же молча окинул его взглядом. За последние несколько лет Крис и Эдвард сильно отдалились друг от друга, а вот с матерью наоборот чуточку сблизились. Иногда они могли даже вести непринуждённые беседы, которые не затрагивали учёбу и будущее, правда, когда рядом появлялся отец разговор мигом сходил на нет. Оба негласно приняли за правило молчать в присутствии Эдварда и правильно делали. В машине ехали так же в тишине. Для Говардов немногословие было типично. По мнению отца нечего было разводить бессмысленные беседы. Он не видел в этом смысла, только если тема не касалась бы политики, денег или успеваемости сына. Только в ресторане отец открыл рот и поздравил сына. Ужинали почти в тишине, но даже когда обсуждения все-таки были, ни слова не прозвучало в сторону баскетбола. Дома мама вручила Крису конверт, наполненный деньгами. Начиная с десяти он получал в качестве подарка лишь деньги, поэтому это не было чём-то необычным. Всю жизнь его окружали деньги, но он как-то научился не зависеть от них. В его комнате он сыграл матери на гитаре придуманное им произведение, как делал каждый вечер. Они тихо поговорили ни о чём и уже было хотели отправляться ко сну, как матери снова стало нехорошо. В последнее время ей всё чаще и чаще становилось плохо. Но она отмолчалась, грустно посмотрела на сына и, заверив его, что всё в порядке, закрыла за собой двери. Ночью Крис слышал приглушённый материнский кашель. Раз она говорит, что всё хорошо - он будет ей верить. Только позже он поймёт, что лучше бы никогда не доверял её «я в порядке». *** Через несколько месяцев, словно гром среди ясного неба, у матери обнаруживается злокачественная опухоль, пустившая метастазы по всему телу. Крис, плакавший последний раз ещё в детстве, никогда не лил так много слёз. Он впервые в жизни был так разбит и подавлен. Врачи сказали, что на такой стадии лечение может только ненадолго продлить её жизнь. Сказали, что они пришли слишком поздно. Отец же словно и вовсе не был опечален этой новостью, за что Кристофер возненавидел его ещё сильнее. Он всегда бил и сына и жену, оставлял им синяки и шрамы в тех местах, которые скрывает одежда, наказывал за малейшее неповиновение. Когда-то Крис готов был это терпеть, но теперь, когда его жизнь развернулась на сто восемьдесят, он всё чаще давал отпор Эдварду. Теперь, когда мама постоянно находилась дома, Крис мог отчетливо наблюдать, какой слабой и худой она стала. От былой маски сильной и непоколебимой матери почти ничего не осталось. Возможно именно такие обстоятельства вновь сделали её такой, какой она была до замужества с этим человеком. Странно, что в этой жизни должно было приключиться такое несчастье, чтобы сблизить мать и её чадо. Мир жесток и теперь Крис как никто другой это знал. Однако при матери он плакал только один раз. Он заставлял себя улыбаться ей, хотя оба понимали, что с каждым днём она только слабеет, а лекарства лишь облегчают её боль. *** Вечер своего пятнадцатого дня рождения Крис провёл около постели матери. Она была так слаба, что даже не могла сама ходить. Почти не ела и мало пила. Сегодня Жанна по просьбе сына рассказывала про то, как они жили во Франции около семи лет назад. Рассказывала о запомнившихся ей моментах из прошлого, где были только сын и она, словно никакого Эдварда и не существовало. Когда захлопнулась входная дверь оба выдохнули с облегчением. Этот человек ушёл. Сейчас во всём доме они только вдвоём. Жанна бесконечно долго смотрела на сына, словно обдумывала дальнейшее развитие разговора. Лицо её стало серьезным и наконец она произнесла: - Кристофер, у нас не так много времени до его прихода, поэтому слушай внимательно. Я буду предельна честна с тобой, наверное впервые в жизни. - Жанна сделала судорожный быстрый вздох, взяла лицо сына в руки и с силой сжала его. - Сейчас я расскажу тебе правду. Кивни если хочешь её услышать. Крис сглотнул и уверенно кивнул. Он даже не представлял, какая именно правда откроется ему сейчас. - Тогда слушай внимательно и запоминай. Этот человек не твой настоящий отец. У нас был лишь брак по расчёту. Мы не любили друг друга и никогда не спали вместе. Он женился на мне, когда я уже была на первом месяце беременности, - она помедлила долю секунды, затем вложила ему в руку ключ, - А сейчас встань, открой прикроватную тумбочку и достань от туда мой дневник. В середине написано письмо. Оно для твоего настоящего отца. Не открывай его до моей смерти, иначе ты не справишься с правдой, что свалиться на тебя. Скажи, что понял. С каждым новым словом матери Крис всё больше выпадал из реальности, но то, что она тихо шепнула ему после уничтожило его окончательно и бесповоротно. - После моей смерти ты должен бежать к настоящему отцу. Я на каждый праздник давала тебе деньги. Сколько их у тебя? - Пол миллиона… - тихо выдавил Крис балансируя на грани истерики. - Отлично. Этого хватит чтобы ты нашёл его. Остальное расскажу позже, - она больно схватила его за плечи и встряхнула, - этот мужчина будет здесь с минуты на минуту, не смей делать глупости. Кристофер, сын мой, ты обязательно должен выжить. Твёрдый и сильный взгляд матери вернул его на землю. Он почти ничего не понял и не смог бы, даже если бы сильно захотел. Пока она была жива она скрывала от него всю правду для его же блага. Когда «отец» появился на пороге, мать и сын напряглись от запаха перегара. Теперь Крису стало понятно, почему этот человек смотрел на него и его мать таким взглядом. Полным надменности, превосходства и ненависти. Этот человек прошёл вглубь комнаты и грубым тихим, не предвещающим ничего хорошего, голосом проговорил: - Кристофер, Екатерина поведала мне, что сегодня ты пропустил частный урок экономики ради тренировки. Это правда? - Отец, это была важная игра… - начал было Крис, но замялся. Что значит «важная игра» для него и для этого человека? Мама сказала не делать глупостей, поэтому он должен постараться. - Простите меня, отец. Этого больше не повториться. - Конечно не повториться. Я прощаю тебя, раз сегодня твой день рождения, - он подошёл к сыну вплотную и схватил того за воротник, - но ты должен помнить, что в будущем в твоей жизни нет места этим детским играм и увлечениям. Эдвард отшвырнул Кристофера, смерил жену испытывающим взглядом и скрылся за дверью своего кабинета. Возможно, сегодня они легко отделались лишь благодаря дню рождения Криса, но оба всё равно выдохнули с облегчением. Спустя некоторое время Жанна прошептала: - Видишь? Он хочет сделать из тебя приемника. Я знаю, что ты этого не хочешь, поэтому ты просто обязан сбежать к отцу. - Но кто он, мой отец? - так же тихо прошептал Крис и положил голову на колени к матери. - Узнаёшь, когда откроешь дневник, но это произойдёт только после… Только после того, как я уйду, Кристофер. А до этого, лучше забудь об этом разговоре. Он молча кивнул и посильнее вжался лицом в одеяло. Это, как он надеялся, помогло скрыть от матери проступившие горькие слёзы. Жанна сказала ему забыть их разговор, но на самом деле это не первое, что сейчас его тревожило. Сейчас ему намного больнее даётся смирение со скорой и неизбежной кончиной самого близкого для него человека.