Звуки тишины

ПРОЛОГ Ему нравится вырезать. Чувство лезвия в его руках - сексуальная вещь; чувство власти, контроля, когда его рука создает самые мелкие детали. Он представляет, что так чувствуют художники, когда создают свои шедевры. Ему очень нравится сравнить себя с Пикассо или Ван Гогом. Художник. Он научился вырезать, когда был ребенком, от его отца. Он был очень маленьким тогда, слишком маленьким, чтобы помнить Папу, прежде чем он Ушел. Теперь, будучи взрослым, ничего не осталось от тех воспоминаний кроме странной способности молодого человека вырезать. Он помнил, как сидел в деревянном сарае перед домом, грубые доски пола которого впивались в его ягодицы, как он страдал от жары летом в полдень. Его Папа всегда был тихим, очень тихим, но красивым и сильным, сидящий на старом в зеленую и оранжевую полоску кресле на лужайке и вырезающий замысловатые узоры. Мальчик сидел там, пока не садилось солнце, вдыхая свежий аромат травы, и стружки, тихо опускавшейся рядом с ним. Мужчина молчал. Мальчик молчал. Время пролетало, пока из рук Папы не появлялось лицо клоуна, или кит из того, что раньше было просто куском дерева. Через много лет, после того, как Папа Ушел, мальчик начал вырезать. Он начал со старого ножа с пластмассовой ручкой, которая походила на кость. Несколько часов он сидел в тишине, сконцентрировавшись только на давлении лезвия. Сложные формы. Изящные линии. Ничего вокруг него не имело значение, когда он погружался в себя, в свое прошлое, в свою работу; с каждым разом все больше освежая картины, вспыхивающие в его мозгу. Его талант развивался по мере практики, пока он не решил, что, наконец, приобрел навык. Он начинает с век. Вставляя кончик лезвия в полую складку глаза, он аккуратно следует за естественной линией. Он очень осторожен, чтобы не повредить глаз. Это честь для них, смотреть, как создает Художник. Как только надрез сделан, он медленно отделяет кожу. Она слегка подсыхает в воздухе, а ресницы, щекочущие его ладонь похожи на усики кота. Он с удивлением смотрит на это; этот подарок, это первое предложение, которое он принимает от своих жертв. Следующее, ногти. С ними нужна смекалка. Но он прекрасно позаботился об этом, вбив длинный гвоздь в каждую руку, так, что она не может двигаться. Он начал делать это со второй жертвы, когда ему приходилось одной рукой держать, а вырезать другой. Теперь, он исполняет задачу легко, медленно, вырезая "очень тщательно" полумесяц у каждого ногтя, похожий на улыбающийся рот. Он делает все разрезы с одной стороны и снимает каждый ноготь, часть нерва и плоти, упрямо цепляющиеся за внутренние стороны ногтей. Потом другая рука. Сначала правая. Потом левая. Соски, брови, волосы, клитор, лобковые волосы обработаны с таким же спокойным мастерством. Этой пятой женщиной, он был фактически очарован и закончил с ней раньше срока. Губы он оставляет на последок. Это его любимая часть. Он вырезает их целиком, уверенно срезая два куска плоти. Женщины никогда, кажется, не возражают в этот момент. Если они не мертвы к этому времени. В конце, самая лучшая награда, мягкий поцелуй распущенных губ.