дневник — 三途 春千夜.

      тебе едва исполняется семнадцать, когда ты начинаешь убивать. после первого раза ты дико ржешь, а воздух вокруг тебя дробится в стеклянное крошево. после первого раза майки жалует тебе новую должность (повыше) и подарок. первый за всю вашу чумную дружбу. первый за всю жизнь, которую ты размениваешь для майки на мелочь, жвачку и убийства. катана заменяет тебе кота, свернувшись хладной змеей под боком.       — нужно избавиться от предателей.       ты смотришь на майки глазами верной собаки. вспоминаешь, как долго тебя рвало в ту ебливую ночь «после первого». вспоминаешь, как ты кричал и плакал, когда был младше. вспоминаешь, как ты боялся. боялся, но тащился вниз, в пропасть, в наивно-детскую темноту — за ним.       тебе всего кровавых семнадцать. ты знаешь, с кого начать.       малодушненький, но больше не маленький ты. ты так вырос, харучие. тебе больше не нужны растянутые футболки ясу. ты собираешь их все в чёрный полиэтиленовый пакет. складываешь ровной стопочкой. складываешь так, будто собираешься передать их ему с собой на тот свет. складываешь так, будто сомневаешься: разве ясу мог отвернуться от майки? разве ясу мог? разве ясу придётся казнить?       ты так вырос, харучие. ты все видел в его глазах.       ясу сказал однажды, что тебе очень идут рубашки. глупо для гопника, правильно — для палача в зародыше опг. сегодня ты надеваешь самую белую, чтобы хоть раз (чтобы в последний раз) отдать что-то в ответ.        — король важнее всего.       ты выговариваешь только это. ты в это веришь. мучо на асфальте запечатлится бурыми пятнами. не смотрит на тебя. больше не смотрит на тебя. когда ты толкаешь его в плечо, уже совсем-совсем поздно. на твоей катане аккуратными струйками собирается багряная роса. на твоей рубашке ее неаккуратные брызги. росчерки веснушек на твоем трупно-бледном лице — тоже его кровь. когда ты хочешь последний раз посмотреть в глаза ясу, уже совсем-совсем поздно — они стеклянные. как ты, харучие. ты тоже теперь такой.       на пару секунд тебе хочется разбиться. на пару секунд ты забываешь, что король важнее всего. что ты больше себе не принадлежишь. что ты смертельно обязан быть железно живым, быть рядом с манджиро.       на пару секунд ты все-таки вдребезги — когда смежаешь чужие, ещё тёплые веки. на пару секунд.       но больше — никогда.