дневник — 三途 春千夜.

      это невероятно, но одним ебливым июньским утром ты просыпаешься и чувствуешь себя красивым. ебливым, потому что ноет каждая косточка, каждая клеточка. каждая жилка в тебе скулит. ебливым, потому что вчера ты провалил задание. ебливым, потому что манджиро сано вообще не жадный на пару лишних (нет) подходов. он машет ножками так восхитительно. на ебло тебе наступает, на грудину прыгает так, что трещат рёбра. так, что почти до слез из краснеющий глаз.       так, что ты до сих пор хрипишь на тяжелых выдохах.       например, когда кто-то аккуратно наматывает твои отросшие патлы на кулак. например, когда кто-то нежно тащит тебя вниз, к земле, к аду. например, когда ты доверчиво запрокидываешь свою тупую башку. тупую, но такую симпатичную рядом с чужой вздыбленной ширинкой. ты хлопаешь своими белёсыми ресницами, хватаешь собачку-молнию зубами. тянешь вниз ее, себя, ситуацию. ты почти в восторге, когда его член упирается в мягкие глоточные стенки. глаза закатываешь и дышать не можешь. у тебя все лицо в слюне и предэякулянте. ты смеёшься: «солёненько». ты нелепо счастливый, когда тебя неаккуратно трахают в рот.       ты по-блядски сжимаешь коленки, когда по ляжкам стекает чужая сперма. твои стоны совсем не похожи на женские: майки почти перебил твою гортань пополам, и ты хрипишь теперь на манер осипшей псины. ты хрипишь, когда пальцы толкаются внутрь, когда костяшки давят на стенки, когда подушечки ищут твою ебаную точку-джи. ты топишься в старой подушке. пружины полумертвого дивана грозят пробить твои ладони насквозь. ты бы стал тогда, как распятый христос, и сказал бы на мученическом выдохе:       — бля, просто.. нгх-х.. да трахни уж-ахх.. блять, пожалуйста-       на самом деле, тебе не обязательно просить. вообще никогда, но ты все равно делаешь это. все равно гнёшься в пояснице, все равно скулишь не по-настоящему умоляюще. не по-настоящему, потому что помнишь — тебе не обязательно просить. разве что, о грубости, которой почти никогда не бывает достаточно. разве что, о скорости, чтобы вообще ничего не чувствовать, кроме остро рвущей изнутри боли. чтобы башкой долбило о подлокотник; чтобы растлённая временем обивка оставляла на коже ожоги-ссадины, рассказывая ещё пару дней твоему отражению о том, что ты кончаешь, когда тебя с немыслимой дурью по ней проволакивают.       это тебе помогает справляться с личными ощущениями окружающего мира. помогает тебе не свихнуться.       — не спишь?       одним ебливым июньским утром ты и правда не спишь. тянешься неаккуратно и громко ругаешься, схаркивая в подушку «блясукаблянахуй». ясу (в очередной раз) остаётся без «доброго утра». ловит твои нервные руки, глаза закатывает. ты никогда ничего не даёшь ему взамен. ваша сделка ненастоящая. ваша сделка — хуйня на палочке. он тебе сливает инфу и ебет тебя, когда загрустишь. ты ему — ничего. никогда.       это болезненно нечестно. это ебано, но ещё хуже то, что ясу сам ничего не просит. иногда — завалить и не верещать. реже — купить по дороге пива. вы больше не живете вместе, но ты точно знаешь, что темный лагер. не меньше трёх бутылок (потому что одну обязательно выпьешь сам).       вы такая себе семейная пара. несчастная пара. разведённая, разъехавшаяся, но не разошедшаяся. вы никогда официально не были вместе. просто ты ему веришь, как себе, а после пары «по-пиву» мучо соглашается тебя придушить. и в этом весь ваш попущенный смысл.       ты уходишь после идеально глазастой яичницы. в бонтене гораздо больше активностей, чем в тосве. если раньше не было ничего, кроме бездуховных стрелок, то теперь это куда больше напоминает тёмную империю. потешные войска манджиро сано, его стойкие оловянные солдатики, как один, теперь являются на общие сборы. ты нервно смеёшься, пихая ноги в кроссовки.       — …когда поднебесье в следу-       — хару.       — ющий раз решит, что им можно соваться в наши дела на пристани, передай изане пж, что я ему яйца в уши затолкаю.       — это не «ваши дела на пристани».       — ц, естественно наши, ясу. твои, мои, бонтена. че за дурь?       — барыг охранять – дохера важное дело?       — майки сказал-       — да мне насрано, что там сказал майки. ты сторчишься быстрее, чем он толкнёт свою очередную беспонтовую речь.       ты опасно щуришься. левая нога, как на зло, не запихивается в кроссовок.       — ты не посмеешь, мучо.       — че не посмею? остопиздили твои шпионские игры. изана – шизик, но боец, а сано – просто шизик.       — к чему ты ведёшь?       — с каких пор «новая эра гопников» возится с токийским наркотрафиком?       ты смотришь в его глаза тяжело и долго. ищешь в них то, на что сам ясухиро мучо тебя годами натаскивал.       — увидимся, ясу.       — это вряд ли. больше ко мне не приезжай.       вкус жженого куриного пера и крови копится на твоём языке. под скрип несмазанных петель ты сплевываешь на входной коврик ясухиро мучо. сплёвываешь вкус предательства.