Холодное сердце Блэк

      Кабинет Дамблдора. 5 июня 1992 год.       — Пиздец! — Снейп в сердцах хлопнул дверью.       — Северус! — возмутилась Исида.       — Ну ты и приложила его, конечно, знаешь, мне пришлось варить специальный отвар, — парировал Снейп. — Так что я ещё мягко выразился.       — Дети, не ссорьтесь, — усмехнулся Дамблдор. — Мы все устали, нам всем обидно…       — Обидно…? Ты издеваешься?! Да мы год угробили на эту операцию! Я только эту долбаную клетку делала три месяца! А Том успел испариться! Черт, черт, черт, — не выдержала Исида и кинула стакан в стену. — Таргео.       — Не истери, — Северус подал Исиде новый бокал. — Да, он сбежал. Да, целый год подготовки коту вод хвост. Да, мы облажались.       — Знаешь, это нифига не успокаивает, — хмыкнула леди де Ро.       — Мы выполнили половину плана, — пробормотал Альбус.       — А…?       — Щит на Гарри уничтожен, а Том скорее всего спишет это на проклятие Квиррелла от крови единорога, следовательно…       — Он не понял, что Поттер — крестраж, — продолжил мысль директора Снейп.       — Именно, не переживай, дорогая, — кивнул Дамблдор, — мы его обязательно поймаем и уничтожим. Я обещаю тебе. А сейчас нам всем стоит выдохнуть, сейчас лето, к тебе вернулась Цефея, позанимайся с девочкой, ее тоже не следует сбрасывать со счетов, — Альбус неопределенно махнул рукой. — Не знаю, что они там вынюхивали, но Фред первые полгода все свободное время после тренировок проводил в библиотеке.       — Да? — Снейп недоверчиво приподнял бровь. — Уизли в библиотеке? Вы ничего не путаете, директор?       — Я специально наблюдал за ним однажды и увидел, как он копается в запретной секции, — Альбус предупреждающе поднял руку. — Я не стал ничего говорить тебе, Исида, чтобы ты не беспокоилась. Но, похоже, они все же нашли ответ на свой вопрос, так как Фред перестал спать в библиотеки примерно с середины весны.       — Тайны наитемнейшего искусства? Эта книга все ещё в запретной секции? — Исида затаила дыхание.       — Нет, исключено, тот экземпляр в моем личном сейфе, — успокоил напарницу Дамблдор. — Но, думаю, что бы они там не затевали, скоро нам придётся считаться с их планами.       Исида и Северус дружно хмыкнули и залпом осушили свои бокалы.

***

      Платформа 9¾. 13 июня 1992 год.       — Смотри! Поезд уже почти подъехал! — закричала Джин, когда Хогвартс-экспресс стал виднеться в дали.       Я вернулась из Дурмстранга вчера вечером, выпросив разрешение у Каркарова. Мои друзья наслаждались пиром в честь конца учебного года, когда я улизнула под шумок через директорский камин. Я сдала все экзамены с первого раза, напросившись в первый поток, поэтому последнюю неделю я помогала друзьям, натаскивала их по билетам и засыпала в библиотеке. Я решила, что мне следует наконец отдохнуть и забыть о крестражах, непростительных и интригах родственничков хотя бы на месяца два… А ведь я так и не узнала, чем закончился учебный год у Потти с друзьями. Прошли они этот лабиринт или нет? Молчат, заразы.       Тем временем поезд уже остановился, и студенты начали сходить на платформу. Джинни залезла ко мне на спину и высматривала братьев в толпе. А они все никак не показывались, зато Малфой с Астри уже спускались.       — Дракоша! — я обняла мальчика и Асторию. Они выглядели расстроенно, что вообще редкость для младшей Гринграсс.       — Вы чего такие унылые? Лето, каникулы, свобода! — я подтолкнула ребят, но они даже не улыбнулись.       — Дамблдор присудил Поттеру кучу баллов на заключительном пире, и Слизерин не выиграл кубок школы, хотя мы весь год старались, чтобы обогнать остальных! Так нечестно! — Малфой недовольно топнул ножкой.       — Так, ты ж моя умничка! Не дуйся, — я обняла расстроенных слизеринцев. Вот сейчас я чувствую себя самой настоящей хозяйкой своего факультета, которая не даст в обиду своих маленьких змеенышей. — Знаете, директор не стал бы ничего делать просто так. Это же Дамблдор. Значит, это было зачем-то нужно. Главное, что все мы, слизеринцы, знаем, кто самый лучший факультет в школе, и нашу гордость у нас никто не сможет отнять.       Ребята улыбнулись, а Джин, которая подслушивала наш разговор, согласно кивнула.       — Ладно, Цеф, мы пойдём, — Астри указала рукой на стаю рыжих голов, которая выходила из вагона. — Обязательно ждём тебя на обед.       — Да, конечно, — но мои глаза уже не следили за малышней, все своё внимание я сосредоточила на поисках Фреда. Он вертел головой, пока не наткнулся взглядом на меня. Его брови комично поползли вверх, и я не сдержала радостного возгласа. Не замечая ошарашенных лиц в толпе, я со всех ног бросилась прямо на своего парня и запрыгнула на него, повиснув на шее.       — Принцесса… — Фред крепко сжал меня в своих объятиях и уткнулся носом в мои волосы. — Как я соскучился, ты даже не представляешь.       — Фредди, — я зажмурилась, — мне тебя так не хватало.       — Мерлин, голубки, вы не виделись всего-то девять с половиной месяцев. Не драматизируйте! — прервал наше уединение насмешливый голос Тео.       — Иди в жопу, — сказали мы с Фредом одновременно и рассмеялись.       Я аккуратно слезла с Фреда, но его руку отказывалась отпускать даже на секунду.       — Подождите нас у того газетного киоска, мне нужно найти Потти, пока он не ушёл к маггловским родным, — я потащила Фреда за собой, и мы, аккуратно лавируя сквозь толпу, нашли золотое трио.              — Цефея? — удивился Гарри при виде меня.       — Привет, Потти! — я обняла друга. — Гермиона, Рон.       После очередной серии обнимашек, я с самым серьезным видом уставилась на трио.       — Итак, рассказывайте, за что Дамблдор присудил вам кучу баллов в конце года? Вы удачно прошли лабиринт? — я невербально наложила заглушку, чтобы не переживать о лишних ушах.       — Как? Ты уже знаешь, что мы взяли кубок в этом году?! Но я же тебе ещё не рассказал! — удивился Фред. Четыре пары глаз недоуменно смотрели на меня.       — Я все знаю, — я усмехнулась и приподняла одну бровь, как делает это мой декан. — И сейчас я хочу услышать вашу версию событий, юные друзья.       — Так, ладно, наверное, это моя вина. У нас такое произошло! Ты не поверишь! — нескладно начал Ронни. — Директор был не в школе, мы сами слышали, как он обсуждал свой отъезд с Макгонагалл. И потом мы увидели, как этот мерзавец Снейп крался в сторону запретного коридора, — я улыбнулась. Дам, Снейп устроил офигенный спектакль.       — И мы, конечно же, просто не могли остаться в стороне! Вдруг он бы украл философский камень прямо из-под нашего носа, — вставил свои пять копеек Гарри. Прикольное русское выражение, которому научил меня Долохов.       — А я говорила, что это плохая идея! Вот прямо не разберутся без нас, первокурсников, — Гермиона мило фыркнула. — Как будто Дамблдор настолько идиот, что оставил камень без надлежащей охраны.       Мерлин послал Поттеру такую разумную подругу, серьезно, как хорошо, что они сдружились.       — Герм! — одновременно возмутились мальчики, на что кудрявая закатила глаза. Мы с Фредди весело переглянулись.       — Что было дальше? — поторопил трио Фред.       — Мы увидели, как Снейп входит в комнату с трехголовым щеночком, и пошли следом, — продолжила Гермиона.       — Хагрид однажды обмолвился, что Пушок засыпает, если ему спеть песенку, — Гарри подхватил рассказ. — Мы последовали совету, усыпили Пушка и прыгнули в люк под ним.       — И попали в дьявольские силки! Я думал, что это растение задушит нас, но Гермиона вовремя вспомнила, что нужно расслабиться и не сопротивляться, — Ронни бросил восхищенный взгляд в сторону Герм. — И нас высосало в комнату с летающими ключами!       — Там была метла, и я просто нагнал нужный, знаешь, я же всё-таки замечательный ловец, — похвастался Потти. На что мы все синхронно хмыкнули.       — Потом была моя козырная комната! — перетянул на себя внимание Ронни. — Там были огромные шахматы, и нам нужно было дойти до конца доски, чтобы добраться до двери.       — Мы пробежали через пустую комнату и оказались перед столом с семью пробирками и логической задачкой. Только одно зелье позволяло пройти через пламя, но нужно было понять, какое именно, — опа, загадку точно придумывал Снейп. Интересно, какие зелья были в остальных пробирках? — Миона, конечно же, решила эту простенькую головоломку!       — Вот только зелья в ней было лишь на одного человека, и Гарри пришлось пойти одному, — Гермиона раздраженно поджала губы.       — Я… ну… там было зеркало Еиналеж, вы знаете, что это? — мы с Фредом утвердительно кивнули. — И рядом с ним лежал Философский камень. Правда, — Потти взъерошил свои волосы, — Снейпа в этой комнате не было. Я удивился, но не насторожился, а ведь надо бы было! Ну, я схватил камень и положил его в карман, а потом появился Квиррелл! Этот заикающийся профессор!       — Так и… — я от нетерпения аж сделала шаг ближе к Гарри.       — Он рассказал мне все, — Гарри виновато посмотрел на меня. — Снейп ничего не делал, он хотел только защитить. Это Квиррелл заколдовал мою метлу, выпустил Тролля, убил того единорога. Он мне все это сказал, а потом потребовал отдать Философский камень. Не могу понять, почему он не стал сразу же отбирать его у меня. Я же всего лишь ребёнок. Это очень странно.       Я кивнула, соглашаясь.       — Конечно же, я не послушался. Тогда что-то приказало Квирреллу дать самому поговорить со мной. Профессор начал разматывать свой чурбан, и я увидел в нем мертвенно-белое лицо с узкими щелями, как у змеи, вместо ноздрей. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые, — Потти передернуло. Мерлин, дедушка! Это все темная магия крестражей. — Он начал вещать о том, что обязательно убьёт меня, когда, наконец, обретёт тело с помощью философского камня. Воландеморт… он приказал Квирреллу напасть на меня, но стоило профессору схватить меня за руку, как Квиррелл начал задыхаться, все его тело покрылось волдырями. Я испугался, а потом потерял сознание.       Я нахмурилась. Получается, директор дождался, пока Квиррелл нападет на Гарри, чтобы вмешаться. Но зачем? Чего они добились этим?       — Я очнулся в больнице, и Дамблдор рассказал, что он вовремя подоспел, а камень они уничтожили, — закончил столь странный рассказ Поттер.       — Ты как? — у меня было столько вопросов, но они все никак не хотели формироваться в моей голове.       — В порядке, — благодарно улыбнулся Потти. — Ещё директор рассказал мне, что в свои школьные годы Снейп и мой отец были заклятыми врагами, поэтому профессор ненавидит меня. Ты знала? — я неуверенно кивнула.       — Если хочешь, мы можем поговорить об этом, но рассказ будет длинным, так что не сейчас.       — Я бы очень хотел, — согласился Гарри.       — Дамблдор не сказал, почему профессор ЗоТИ не смог одолеть первокурсника? — поинтересовался Фредди. А ведь правда, почему? Две пары пытливых глаз уставились на Гарри.       — Ну… Он сказал, что меня спасла защита любящего человека, моего друга. Не знаю, что это значило, но директор предупредил, что мне следует быть осторожнее, так как защита закончилась, — че? Мерлин, какая странная бредятина.       — Что за защита?       — Вроде меня окружал купол, который не давал Воландеморту прикоснуться ко мне. Этот купол вроде как появился в день смерти моих родителей и спас меня тогда от Авады.       Так, так, так. Что за…? Это же я прикрыла Потти в ту ночь. Благодаря легилименции Исиды я помню тот день невероятно отчетливо. Вот я огораживаю Гарри, потом дед исчезает, а нечто зелёное переносится в Поттера, проявляясь в виде шрама. Метка. Он забрал силу врага, что и стало его защитой от Воландеморта? Но тогда почему шрам не пропал, раз защита истощила себя? Нет, что-то тут не так. Тогда тот мой щит впитался в Гарри? Честно говоря, я не знаю, что конкретно тогда делала, но все возможно. Да, это было бы логично.       — Если Квиррелл умер, то где Воландеморт сейчас? Тоже…? — я затаила дыхание.       — Нет, он жив. Воландеморт сейчас дух, поэтому не может быть уничтожен. Сейчас он бродит по миру, ищет новое тело.       Что я должна испытывать? Радость, так как дедушка выжил? Или ненависть, что монстр не сдох? Как же все это раздражает.       — Цеф, мне пора, тетя не будет ждать долго, ещё получу за это, — Гарри крепко обнял меня.       — До встречи!       Мы попрощались с Поттером и Гермионой, которые ушли на маггловскую часть вокзала, а мы с Роном отправились на поиски Молли и остальных Уизли.

***

      Особняк де Ро. 14 июня 1992 год.       «Цефея Блэк вновь бросает вызов традициям! — кричал заголовок Пророка. — Подробности на странице 2».       — Прекрасное начало дня, — я сидела на летней веранде и пила утренний чай. — И на фотке я классно получилась. Как же Фредди повезло с такой красоткой, как я.       Абсурдная статья, в которой Рита Скитер строит конспирологические теория насчёт нас с Фредди. Якобы Уизли чем-то шантажируют моих бабушек, заставляя меня встречаться с Фредом Уизли. Вторая версия гласит, что наш союз выгоден мне, так как связь с сыном сторонников Светлой стороны поможет мне выйти из-под тени отца-убийцы. Мерлин, как она это все только придумала! Наверное, сидела вчера весь вечер строчила, бедная. Что примечательно, ниже шёл целый абзац о моей учебе в Дурмстранге. И Скитер предполагала, что я поехала в мужскую академию с целью спастись от семьи Уизли и заключить выгодную помолвку. Черт, Ритину энергию да в правильное русло! Высосать столько информации из одного колдо, это надо уметь. А дальше, что вообще невероятно, шёл разбор моего гардероба. Маггловские конверсы Скитер назвала «новой вехой в моде». Я усмехнулась. Она обливает меня помоями или рекламирует? Хм… Вроде бы Драко однажды обмолвился, что Люциус иногда заказывает в Пророке статьи. А это идея. Вот только он просто оплачивает или ещё чем-то шантажирует журналистку? Было бы неплохо узнать какой-нибудь секрет, чтобы в любой момент иметь в своей власти такой полезный инструмент, как общественные настроения.       

***

      Особняк де Ро. 19 июня 1992 год.       — Смотри, тебе нужно вспомнить самый счастливый момент в своей жизни. Прямо самый-самый, потом четко произнести Экспекто патронум, — в очередной раз объясняла Исида. — Экспекто патронум! — из палочки бабули вырвался красивый сокол. Его свет ослеплял, настолько яркой была птица. Исида смотрела на него с грустной нежностью.       Я зажмурилась и вспомнила первую встречу с близнецами. Тогда у меня появились друзья. Мои первые лучшие друзья.       — Экспекто патронум! — из моей палочки вырвалась лишь вспышка света и больше ничего.       Я нахмурилась. Может, неправильный пасс?       — Экспекто патронум! — на этот раз из палочки показался лишь тусклый короткий лучик. — Экспекто патронум! Экспекто патронум!       Я обиженно посмотрела на Исиду.       — Почему у меня не получается? Я же все делаю правильно?       — Технически, да, правильно, — бабушка тоже нахмурилась.       — Я темный маг? Ведь только темные маги не могут вызвать патронус? Те, у кого нет счастливых воспоминаний, те, чьи души прогнили насквозь, да? — Мерлин, нет, нет, нет. Я же не стану такой, как мой дед, не стану!       Я почувствовала, что слёзы начинают собираться в моих глазах, развернулась и убежала в свою комнату.

***

Roxette — Listen To Your Heart

      Не знаю, с чего это я так вспылила. Очень трудно вернуться в размеренный летний ритм после насыщенных дней учебы. Ты чувствуешь себя бесполезным, ненужным существом, который встаёт, занимается своими делами, абсолютно никак не контактируя со внешним миром. Летний распорядок моего дня всегда вызывает легкую депрессию, которую я быстро преодолеваю встречами с друзьями. Обычно. Но не в этот раз.       Я плакала, наигрывала на гитаре простенькую мелодию, спрятавшись от остального мира на веранде.       Как же мне стало легко. Слёзы будто готовились, чтобы сегодня начать литься из моих глаз. Освобождение. Мне так хорошо. Я… я просто не могу понять, зачем нужно было затевать опасный квест специально для Поттера. Ну зачем так мучать ребёнка, что за нафиг. Рассказ Гарри, как бы я ни пыталась отрицать, сильно подкосил меня. Конечно, после истории с крестражами я окончательно перестала считать своего деда родным человеком. Но где-то в глубине души я все ещё надеялась, что он может измениться, переосмыслить свои действия, когда узнает, что у него есть внучка, к примеру. Рассказ Потти… Он меняет абсолютно все. Человек, искренне желающий смерти одиннадцатилетнему мальчишке, не смягчится, познакомившись с внучкой. Вряд ли. По крайней мере я уже не смогу смотреть в глаза деда без отвращения и неприятия. Даже не представляю, какого Исиде видеть, как твой любимый человек уничтожает самого себя, параллельно сжигая весь остальной мир.       Краем глаза я заметила, что Исида опустилась в соседнее кресло. Ее взгляд был отрешенным, она не собиралась ничего говорить, мы просто молчали под медленную мелодию гитары.       — Мое самое счастливое воспоминание — это признание Тома в любви, — бабушка старательно избегала моего взгляда. — Обычная среда, середина недели. После уроков я спряталась в библиотеке. Том вскоре присоединился ко мне. Мы делали уроки, когда Реддл невзначай бросил: «Я слышал, как Бриджет досаждала тебе за ужином. Она неправа. Моя любимая самая красивая и умная девушка». Я растерялась, он никогда не делал мне комплименты, это было совершенно не в его стиле. Видя мое замешательство, Том продолжил: «Примени легилименцию. Я открыт для тебя». Я очень долго сомневалась, но все же направила на него палочку. То, что я увидела… Это была я его глазами, лучшая версия меня. Как он наблюдал за мной ещё с первого курса, восхищаясь моими знаниями, потом он отметил меня как сильного мага, а на третьем курсе стал любоваться мной, то, как моя рука плавно взмывает ввысь после вопроса профессора, как я хмурю брови, когда чего-то не понимаю… Это было… Я не могу описать тебе. Совершенно простое воспоминание, но оно настолько поразило меня. Этот человек никогда не открывался, и я сполна оценила жест доверия. Конечно, не буду идеалисткой, он показал мне лишь то, что хотел сам, но даже это для закрытого мальчика с трудным детством, как Том, было огромным прорывом. Потом оказалось, что в этот же день, перед тем как присоединиться ко мне в библиотеке, Том встречался со своим кружком последователей. Те не хотели слушаться девчонку и почитать ее, как почитают самого Тома. Они долго спорили, и в конце Реддл сказал, что убьёт любого, кто косо посмотрит на меня или позволит себе любую грубость. «Она теперь моя Леди, она равна мне и стоит десятки таких, как вы. Если вас что-то не устраивает, то вызывайте меня на дуэль, я буду драться за неё до последнего вздоха».       Не дожидаясь моей реакции, Исида стремительно покинула веранду. Слезы снова полились из моих глаз. Черт, это мило. Мерлин, Исида… Как ты живешь теперь, зная, что он не сдержал своё слово, зная, что не сможешь быть с ним, но и без него тебе невыносимо. Мерлин…       Я обняла себя и плавно раскачивалась из стороны в сторону. Вдох. Выдох. Это воспоминание отправляется в тайник к самым сокровенным. Почему как только я решаю, что дед — монстр, как мне тут же дают повод усомниться в этом. Почему он не может быть просто плохим, чтобы мне было легче бороться против него. Но нет же! Это жизнь, детка, а она состоит из полутонов. Привыкай, ты уже взрослая девочка, Цефея Блэк.       Я решила отвлечься от очередного сеанса самокопания. Патронус. Значит, воспоминание должно быть счастливым, но необязательно добрым или грандиозным, оно должно быть запоминающимся, важным для тебя. Таким, эмоции от которого не меркнут со временем. Таким, которое позволило ощутить счастье, даже если перед этим была непроглядная мгла. Таким, которое заставляет сердце биться сильнее при каждом намеке на него. Я знаю, что мне нужно.       — Экспекто патронум, — передо мной появилась роскошная львица. Она начала скакать, озаряя своим светом звездную ночь. Ее свет не был ярким, нет, он был ослепляющим. Я грустно вздохнула. Спасибо тебе, Николас Смит, что помог обрести счастье.

***

      Малфой-мэнор. 22 июня 1992 год.       — Его взяли в команду, это же немыслимо! Он даже на метле до этого ни разу не летал! — возмущался Драко. — А Макгонагалл просто так дала ему место, хотя он всего лишь первокурсник! Бесит!       Метла Малфоя опасно накренилась, но мальчик вовремя взял себя в руки, выровняв ее.       — Ох, Дракоша. Ну, я сама создала прецедент, когда протащила в команду близнецов. Боюсь, Макгонагалл как раз была в своём праве, предлагая место Поттеру, — я сделала небольшую петлю и приблизилась к другу.       — А кубок школы?! Я так старался, готовился к каждому уроку, чтобы получить баллы. Слизеринцев итак оценивают строже, я работаю вдвое больше, чем те же гриффиндорцы за жалкие 5 баллов. Агрх!       — Хватит, Драко. Не ной, не смей жалеть себя, — я серьезно посмотрела на друга. — Ты Малфой, от тебя ждут большего, чем от остальных. Твоё происхождение не оставляет тебе выбора, и ты обязан оправдать его. Работаешь вдвое больше? Прекрасно, значит, лучше разбираешься в теме. Оценивают строже? Восхитительно, твои отметки действительно чего-то стоят, — Драко слушал меня, затаив дыхание. — Представь, какой желанной будет твоя победа в конце, какое удовлетворение она принесёт. Не всем суждено быть героями, как Поттер.       Малфой кивнул головой.       — Ты права, я попаду в команду, честно пройду отборочные, докажу им всем, что я ничуть не хуже, а потом уведу у Поттера снитч прямо из-под носа!       — Правильно, вот это настрой настоящего Малфоя! — я подмигнула Драко. — Давай синхронную петлю!       — Погнали!

***

      Особняк де Ро. 30 июня 1992 год.       Исида натаскивала меня драться без палочки. Держаться только на своей магии. Нужно прочувствовать ее и понять, что для неё нет преград, нет барьеров, она свободно льётся из тебя, стоит только протянуть руку.              Невидимый щит, прикрывающий всю меня от макушки и до пальцев ног. Правая рука чуть выглядывает, чтобы бросать заклинания. Весь зал освещался ежесекундными вспышками: красными, белыми, синими. С неохотой я признавала, что Исида выигрывает, и, если я лишь на секунду потеряю концентрацию или мои силы иссякнут, то бабушке хватит этого времени, чтобы собраться для последнего мощного удара, покончив с моим щитом. В «Волхование всех презлейшее» описывался темномагический ритуал, благодаря которому волшебник может быстрее развить свою силу до уровня взрослого мага, но этот шаг очень опасен. Я отметила его для себя, но решила не прибегать к нему без излишней необходимости.       Черт, нельзя отвлекаться во время дуэли. Я чуть не пропустила режущее. Хотя… Исида может решить, что я выдохлась. Ага! Я чуть ослабила щит и начала уворачиваться от заклятий. Довольная улыбка на мгновение расплылась на губах бабули. Ха! Скорость моей атаки тоже замедлилась, и Исида решилась сосредоточится на главном ударе. Она почти сформировала огненный шар, когда я послала ледяной поток в бедро Исиды. Бабушка покачнулась, шар рассыпался, а щит Исиды померк. Есть. Я бросила Остолбеней, но бабуля успела отбиться. Черт, теперь она не оставит от меня живого места. Исида принялась атаковать ещё яростнее, чем до этого. Она перестала сдерживаться. Думай, Цефея, думай. Перед моими глазами проносились схемы дальнейшего развития событий. Контратака. Соберись, это твой единственный шанс сейчас, а ведь не стоит забывать, что ты уже устаёшь.       Я уменьшила щит, чтобы тратить на него меньше сил, прикрыв лишь живот и шею. Прыжок влево. Вперёд. Ещё раз влево. Нужно заставить Исиду двигаться, чтобы ей труднее было прицеливаться. Я пока не атакую, накапливая силы. Резко вскидываю руку, бабуля зеркалит мой жест, и два потока чистой магии сталкиваются. Черт, это слишком сильно. Я перенаправляю поток в стену, связь разрывается.       Мы сильно сблизились, Исида продолжила засыпать меня проклятиями, но, спасибо тренировкам Грозного, я с легкостью уворачивалась, изгибая туловище в разные стороны.              — Остолбеней Трио! — волной взрыва меня валит с ног. Я падаю вперёд, ещё чуть-чуть и я смогу схватить Исида за лодыжку. Клинок в моей руке, я бросаю его прямо в бок бабушки. Кинжал, сделав свою работу, возвращается на своё место. Исида резко прекращает атаку, сосредоточившись на своей ране. Простое заживляющее заклинание ничего не даёт. Бабушка удивленно вскидывает брови и поднимает руку, признавая своё поражение.       — Ты чем-то пропитала кинжал?       — Да, — я призываю из кармашка настойку бадьяна и капаю ровно две капли. Рана начинает быстро затягиваться. — Это настойка из донника. Она не даёт крови нормально сворачиваться, тем самым остановить кровотечение можно только, нейтрализовав яд. Как тебе идея?       — Бесподобно, — Исида ухмыльнулась. — Что ж, это было неплохо, змейка.       — Ага, — я рассмеялась, но вновь собралась под напряженным взглядом бабушки.       — В этом году я обустроила в подвале ещё один зал. Там есть манекены, ты можешь заколдовать их, приказав атаковать. А ещё там есть движущиеся мишени, тренажеры, боксерские груши…       — Класс! Бабушка! Спасибо! — я убежала осматривать свои новые владения.

***

      Львиное логово. 5 июля 1992 год.       — Готово! — я удовлетворенно выдохнула и упала на красный диван.       Я разобрала стеллажи, переставила все книги в шкафы, а некоторые унесла в библиотеку, тем самым освободив одну стену. Голая деревянная стена, которая превратилась в доску юного детектива. На верху в центре я прикрепила надпись «Крестражи», от нее шла красная веревочка к вопросам, которые я написала мелом прямо на стене. «Сколько всего?», «Какие это могут быть предметы?» Зелёная же веревочка вела к колдографии кольца с подписью «Кольцо Мраксов с воскрешающим камнем. Дата создания: лето 1943 года». Другая зелёная веревка вела к дневнику в чёрной обложке, к сожалению, нельзя сделать колдо воспоминания прямо из своей головы, а жаль. Подпись гласила: «Дневник Тома Реддла. Дата создания: примерно июнь 1943 года». Внизу я прикрепила желтый листочек с вопросом: «Кольцо — семейная реликвия. Есть ли в нашей семье ещё похожие предметы? Искал ли их Том? Если да, то мог ли он сделать их крестражами?» На красном листе в самом низу значился лишь один животрепещущий вопрос: «Чем занимался дед после школы?»       Справа от главной проблемы висела доска с заглавием «ИА», что в переводе значит Исида и Альбус. Сюда я буду помещать все факты и личные наблюдения о планах интриганов и их миссиях. Пока я знаю только о специальном квесте для Поттера. Кодовое название «Подземельный лабиринт», зелёные заметки: «Все препятствия соответствовали программе первого курса», «В конце нужен был только Поттер», «Квиррелла заманили в ловушку», «Дед вырвался», «Поттер потерял сознание не сразу». От последней заметки тянулась красная нить к вопросу «Ждали определенного момента? Нужно было, чтобы Квиррелл напал? Чтобы вывести из игры профессора? Чтобы сломать защитный слой на Гарри?» От деда тоже шла красная ниточка: «Рассчитывали, что он не сбежит? Каким образом, если он дух? Придумали некий артефакт или заклинание, чтобы удержать его в другой оболочке, когда тело Квиррелла начнёт гнить после прикосновения к Поттеру?» Все красные вопросы соединялись желтой нитью к главным выводам: «Защитного слоя на Поттере больше нет», «Квиррелл умер, а Том сбежал» с припиской «вряд ли план ИА подразумевал бегство, значит, осечка в исполнении». Мерлин, вот это самая ужасная часть. Если с крестражами пока все просто за отсутствием информации, то в теме ИА ее излишне, что только путает.       Левая часть стены была занята моими личными проблемами. Здесь я прикрепила на кнопку рецепт зелья для ритуала венчания и список ингредиентов. Слёзы находятся в разработке, а яд Василиска я смогу достать в любое время учебного года. Также на стене висела заметка с адресами Ильи Ильича и князя Болконского. Рядом я прикрепила желтый стикер с именем Риты Скитер и знаком вопроса. Этот блок я обозначила «Полезные Контакты». Ещё я не забыла и о замке Слизерина, принадлежащем мне по праву рождения. Пока я не имела ни малейшего представления, где его искать, поэтому в секции замка значится лишь одна желтая заметка «Посмотреть в Тайной комнате какой-нибудь тайник», ведь логово Василиска я ещё не исследовала тщательно. Отдельно от всего висела доска с синими кнопками. МИМ. «Маги и магглы». В этой секции я планирую накидывать идеи, что полезного из мира магглов можно приспособить для волшебников. Пока здесь лишь небольшая заметка о телевидении. И фиолетовый вопрос: «Самолеты. Нужно ли это нам? Для чего можно использовать?»       Как вы уже, наверное, поняли, зелёным были отмечены точные сведения, сухие факты, красным — главные вопросы, которые не терпят отлагательств, а желтым предположения. Фиолетовая же секция была для внеклассного изучения, то есть на свободное время. Которого у меня, судя по всему, предвидится не скоро.       — Фред! — заорала я в зеркало.       — Привет, принцесса, — донеслось до меня из зеркала, хотя в отражении я видела небольшую стопку книг и сожженную траву рядом.       — Ты поранился? — беспокойство явственно слышалось в моем голосе. — Все в порядке?       — Ох, секунду! — изображение начало вращаться, я увидела небо и Нору, а затем появилось лицо моего Фреда. — Так лучше? — Фредди подмигнул мне, и я улыбнулась.       — Намного, — я нахмурилась: что-то в облике Фредди не давало мне покоя. Вроде все так же, но… — Твои волосы! Ты их спалил?!       — Я тут немного баловался с боевой магией, — Фред неловко провёл рукой по своим коротким волосам, — и одно проклятие случайно отрикошетило от камня. Зато, — Фредди ухмыльнулся, — теперь будет легче отличать нас с Джорджем, согласись?       — Честно говоря, короткая стрижка на тебе смотрится лучше. Мне нравится, — передние пряди слегка спадали на лоб, придавая Фреду некоторую загадочность. Потеряв длину, волосы перестали аккуратно лежать, превратив голову в беспорядок. Красивый беспорядок.       — Вижу, что нравится, — мои щёки мгновенно стали розовыми. Черт, я пялилась. — Просто признай, что я красавчик.       — Теперь ты стал дотягивать до меня, красавчик, — я усмехнулась. — Будет не стыдно выйти с тобой в свет.       — Это намёк на свидание, змейка? — на губах Фреда заиграла лукавая улыбка.       — По-моему, я выразилась достаточно прямо, — я приподняла одну бровь. — Если бы я хотела намекнуть, то ты бы этого даже не заметил.       — Конечно, о богиня всех хитрых и амбициозных, простите мне, простому гриффиндорскому парню с открытой душой, мою дерзость, великая леди Слизерин, — почтительно, с каменным лицом произнёс Фредди.       — Вольно, мой верный рыцарь, — я закатила глаза, но улыбка отчетливо читалась на моих губах.       — Всего лишь рыцарь? Есть ли у меня надежда стать Вашим королем?       — Я подумаю.       — Вы раните меня в самое сердце, моя королева! — Фред театрально прижал руки к сердцу.       — Позёр, — я фыркнула, — как ты можешь сомневаться, что станешь королем, если я борюсь за наш будущий трон. Твой и мой, Фредерик Уизли.       Минуту мы молчали, уставившись друг на друга. Фред смотрела на меня во все глаза, не моргая. Интересно, о чем он думает? Обо мне, о нас? Я тоже не могла оторвать взгляд от своего парня. Хоть мы были далеко друг от друга, казалось, я могу мысленно дотянуться до него, стоит только захотеть. Смотря на Фреда, я видела не его, нет, я видела наше будущее в его глазах. Как мы вместе ставим точку в борьбе с дедом, как мы освобождаем закрытый мир магов от пережитков прошлого и факультетских предубеждений. Я вижу, как за нами идут толпы в сторону нового, светлого будущего. Будущего, где быть слизеринцем не будет зазорно, где все дети будут расти в мире и не бояться выбрать иной путь, нежели вся остальная семья. В новом мире волшебники перестанут шарахаться всего маггловского, а будут следить за их разработками и адаптировать самое лучшее и полезное. В нашем будущем я буду не одна, со мной будет мой муж. Я улыбнулась, да, я пройду этот трудный путь не одна, со мной всегда будет он, мой Фредди.       Внезапно наши гляделки прервал задорный смех Джинни. Он скинул оцепенение с нас обоих.       — О, Цефея! — воскликнула Джин, увидев меня в зеркале. — Как хорошо, что ты позвонила! Я все никак не могу отвлечь Фреда от книжек и тренировок, а он обещал сходить со мной на речку! Мама не пускает меня одну, — насупилась Джинни.       Мерлин, ее непосредственность так забавляет. Она даже не заметила, что прервала сакральный момент, но на нее невозможно злиться. Маленькое чудо.       — Кстати, о тренировках, — я прищурилась, — зачем ты занимаешься? Лето же идеальное время для вас с Джорджем, чтобы придумывать и тестировать новые шутки, вы всегда с таким нетерпением ждёте начала каникул.              — Эм… Ну… — Фред неловко потупил взгляд. — Я подумал, что нечего мне становится твоей обузой, — заметив мой непонимающий взгляда Фредди продолжил. — Ты настоящий воин, а я… Ну, я тоже хочу быть полезным, а ещё я не хочу, чтобы ты беспокоилась о моей сохранности, подвергая себя опасности во время боя. Я когда-то обещал, что всегда буду прикрывать твою спину, обещание все ещё в силе, и так будет всегда, пока я жив. Ах да, ещё одна деталь: я не позволю себе отсиживаться дома, когда ты пойдёшь в битву, нет, я буду рядом и буду в состоянии постоять за себя и, главное, защитить тебя.       На заднем плане послышался поражённый вздох Джинни.       — Мерлин… Фредди… Я… Я не знаю, что сказать.       — Да ладно?! Цефея Блэк не знает, что сказать?! — Фредди удивленно вскинул брови. — Этот день просто обязан войти в историю!       — Фредерик Уизли! — шутливый тон Фреда привёл меня в чувства. — Ладно, покажи мне, что пытался освоить. А нет, я сейчас сама к тебе приду, и потренируемся вместе.       — Было бы здорово! Но разве бабушки не будут тебя искать?       — У меня есть ещё часа четыре, не переживай, — я призвала палочку. — Кричер!

***

      Нора. Три часа спустя.       — Мерлин, Цеф, ты меня загоняла, — Фред упал на траву. — Я весь в синяках!       — Спокойно, я залечу тебя, — два пасса палочкой — и кожа Фреда как новая. Полезное заклинание. — Кстати, а ты ничего так. Не зря играешь в квиддич, скорость и реакция на высоте. Тебе бы развить магическое ядро и привыкнуть вести бой, ещё поработать над выносливостью… — я приземлилась рядом с Фредди и положила голову ему на плечо. — Мы можем тренироваться в моем новом зале, тебя будет аппарировать Кричер, а потом под мантией-невидимкой будешь проходить в особняк. Как тебе мой план? — я резко оседлала Фредди, прижав его руки к траве по обе стороны от головы. — Главный его плюс — мы сможем видеться каждый день, и я покажу тебе свою новую стену юного детектива.       — Малышка, когда ты смотришь на меня так, я не могу отказать тебе ни в чем, ммм, — Фред толкнулся бёдрами, и меня прошибло, словно электричеством. К Мерлину долбанное половое созревание.       Я прижалась губами к губам Фреда. Мы самозабвенно целовались, и я хотела потеряться в фантастических ощущениях. Магия была согласна со мной, она опять начала бурлить в нас, желая вырваться на поверхность. Я попробовала обуздать нашу силу, когда почувствовала, что забираю магию Фреда. От удивления я разорвала поцелуй.       — Что это было? Ты почувствовал? — мы не целовались, но я все ещё ощущала магию Фреда в своих руках.       — Да, — Фредди напрягся, и я почувствовала, как наша магия переходит к нему. Но почему-то не чувствуется опустошение. — Тебе не кажется, что магии не становится меньше, будто мы создали дополнительный поток из наших чувств? Эмоций?       — Подожди, — я нахмурилась, пытаясь припомнить текст в книге. Описание самой связи я прочитала наискосок, выискивая лишь подробности ритуала. — Черт, я не помню, что это может значить. Нужно перечитать.       — Отвлекись, не думай ни о чем и немедленно поцелуй меня, — пока я витала в своей библиотеке воспоминаний, Фред высвободил свои руки из моего захвата и перевернул нас, зажав меня между землей и своим телом.       — Как прикажите, мой король, — и я утянула Фредди в новый поцелуй.       — Хватит, малышка, остановись, — Фред плавно отодвинул мое лицо и уткнулся носом в волосы.       — Почему? Я что-то сделала не так? — я боязливо провела рукой по спине Фредди.       — Нет, ни в коем случае, — Фред стал покрывать легкими поцелуями мою макушку. — Ты все делаешь идеально, настолько восхитительно, что я…       И тут я ощутила нечто, упирающееся в низ моего живота. Упс. Я покраснела.       — Да, малышка, это все ты, — интуитивно я почувствовала ухмылку Фреда и стукнула его кулачком по спине. — Эй! За что?!       — Знаешь ли, красавчик, наш поцелуй не прошёл бесследно и для меня, — в каждой книге по сексуальной магии или просто с разными сексуальными похождениями говорилось о доверии между партнерами. Ничего не будет работать и не принесёт удовольствия, если вы не будете говорить друг другу о своих предпочтениях и пожеланиях, нужно быть искренними, чтобы добиться высшей степени экстаза. — И я тоже весь год скучала по нашим поцелуям.       Фред отстранился и внимательно посмотрел прямо в мои глаза.       — Я уважаю твой выбор в пользу ритуала, для совершения которого важна наша девственность, но нигде не говорится об абсолютном целомудрии, — Фредди взял мое лицо в свои ладони и погладил за ушком. — Когда ты будешь готова и если захочешь, я буду рад доставить тебе удовольствие, малышка.       — Фредди… — я млела в сильных руках своего парня. — Я хочу, я бы очень этого хотела, я хочу тебя.       — Я тоже хочу тебя, Цефея Блэк, — Фред чмокнул меня в уголок губ. — А теперь иди, а то бабушки начнут искать.       — Ладно, мой король, я буду ждать тебя завтра. Кричер перенесёт прямо к логову, — я вылезла из-под Фреда и встала с травы.       — До завтра, моя королева, — донеслись до меня слова Фреда во время трансгрессии.

***

             Библиотека де Ро. 5 июля 1992 год. Вечер.       Я сидела в любимом кресле и вчитывалась в книгу «Магические пары». Первая глава была посвящена тому, как распознать истинного партнера. У нас с Фредом сошлось все: во-первых, мы оба были потомками древних чистокровных родов, во-вторых, мы оба были сильными волшебниками, Фред, к великому изумлению профессоров и семьи, имел огромный потенциал. Это выяснилось случайно, когда он на ЗоТИ отправил противника в стену после простого Экспелиармуса. В-третьих, наша магия признавала друг друга во время близости.       Далее шла история магических пар. Считается, что Мерлин и Марлин были первой истинной парой, именно поэтому Мерлин был так всемогущ. Исходя из книги, магические пары очень редки. Я усмехнулась. Как же! Мой дед и Исида были магической парой, теперь мы с Фредом. Не похоже на редкость. Я так думала, пока не дошла до обязательных признаков проявления дара. Главным было наличие взаимных чувств. Только они могли дать толчок и настроить магию на своего партнера. Интересное свойство, которое многое объясняет. Чистокровные браки в большинстве своём заключаются не по любви, так что шансы оказаться истинными со своим мужем ничтожно малы, если только вы оба не прячете сильные чувства за показной ненавистью.       Вторая глава книги рассказывала о ритуале соединения. Магическое венчание, лишение девственности на родовом камне и зелье из редких компонентов. Все это я давно изучила самым тщательным образом.       Третья глава, как раз та, которую я пролистнула лишь мельком, повествует о возможностях, доступных волшебникам после ритуала. Так, так, так. Первое и самое основное — усиление магии каждого партнера. В книге объяснялось, что дополнительная сила идёт от первоисточника, который напитал магией самых первых волшебников. Магия разумна, и она отбирает магов, которые будут достойны использовать ее силу с умом. Хммм, любопытно, где находится этот источник? Это конкретно место? Почему оно не известно магам сейчас? Вторая возможность — это управление совместной магией. Волшебники могут создать дополнительный поток, рождающийся из чувств партнеров, который может использовать каждый из пары, подпитывая своё магическое ядро. Для энергозатратных заклинаний или ритуалов это незаменимая вещь, а мне бы пригодилась во время боя, чтобы поддерживать крепкий щит, не жертвуя своей собственной магией. Третья способность, тесно связанная с первыми двумя — возможность поддерживать жизненные силы друг друга. Если один из пары получает серьезное ранение, то его партнёр может поддерживать жизнь и магию в своём любимом столько, сколько потребуется. Честно говоря, звучит слишком невероятно. Не может же волшебник вобрать в себя всю магию мира, тогда бы дед уже захватил Англию, если бы магия лилась в него безгранично. Ах, ясно, я немного расстроилась, прочитав последний абзац. «Поток дополнительной магии не превысит объём, который волшебник будет в состоянии контролировать. Магия будет заполнять ваше ядро, не давая ему истощиться, но если ядро полное, то дополнительно вы можете использовать лишь четверть от привычного объема. Увеличенная сила при совершении обряда сделает ваше магическое ядро больше, и далее четверть будет считаться от нового объема…» Ну, это довольно логично, четверть на двоих, хотя эту четверть ещё нужно научиться создавать и удерживать в своих руках. Было бы неплохим преимуществом, если бы мы с Фредом смогли бросить сильную Бомбарду, не теряя сил.       Четвёртая глава рассказывала о потери связи и ее сбоях. Это может произойти, если один из партнеров очернит свою душу и магию каким-либо темным ритуалом для, например, дополнительного усиления. Темная магия такого рода влияет на душу человека, тем самым очерняя его чувства, на которых и базируется связь. Второй партнёр при этом просто перестанет чувствовать другого, однако сила не пропадёт, пропадёт возможность совместной магии и излечения. При смерти одного из пары, связь автоматически разрывается. Живой партнёр будет ощущать ту же боль, если его пара мучалась перед смертью. Я нахмурилась, получается, Исида страдала, когда Том умирал? Разорвалась ли их связь? Дед же не умер по-настоящему, он лишился тела, но душа его ещё бродит по свету. Опять вопросы и ещё раз вопросы.       «Дополнительные бонусы, доступные при сильном сексуальном влечении и мощном родовом камне: чувствовать друг друга. Во время полового акта некоторые пары могут ощущать двукратное возбуждение. Это отголоски чувств партнера, и секс такой пары всегда яркий и запоминающийся. Дети в таких парах также рождаются чуткими к магии. Однако, ваша пара может ощущать как радость, так и вашу боль. Например, если одного из партнеров пытают, то другой будет ощущать то же самое. Это можно контролировать, и ваш партнёр почувствует ваши муки, только если вы намеренно попросите его о помощи. При совместной боли чувства обостряются, что позволяет заимствовать чуть больше магии для спасения своей пары. Волшебник может даже аппарировать к своему партнёру сквозь антиаппарационный барьер и через чары Фиделиус, чтобы вызволить свою пару. В такие моменты поведение пары совпадает с инстинктами вейлы. В истории было всего четыре таких случая…» Воу, ВОУ, да ладно?! Это же просто нереально. Значит, истинные могут даже пересекать непересекаемые барьеры! Это же здорово! А то мало ли…       Я взяла себя в руки и мысленно отсортировала полученную информацию, выделив для исследования магических пар отдельную книгу в воображаемой библиотеке. На это ушли мои последние силы, и я провалилась в глубокий спокойный сон.

***

      Львиное логово. 6 июля 1992 год.       — Цеф, это… Это нечто, — Фредди с благоговением уставился на мою стену. — Смотри, мне кажется, будет полезно сделать доску для Пожирателей. Их имена и способности. Выведать сильные и слабые стороны каждого, что думаешь?       — Хммм… — я задумалась. А ведь действительно. Уж точно не помешает.       Следующий час мы провели, оформляя новую доску.       — Я тут подумал, — начал Фредди, когда мы пили чай на безобразном красном диване, — единственный итог операции Подземельный лабиринт — это разрушение защитного купола Гарри. Значит, это и было целью. Вот только зачем нужно делать Поттера беззащитным, они же наоборот всеми силами пытаются обезопасить его?       — Я тоже ломаю голову над этим противоречивым фактом.       — Я знаю, звучит безумно, но что, если они сохраняют Поттера для чего-то. Он не должен умереть раньше времени и все в таком духе, — Фредди поднял руки, останавливая мои возмущения. — Послушай, пожалуйста, а потом выскажешься, — я неуверенно кивнула. — Первый факт: Исида и Альбус не сделали бы ничего просто так. Второй факт: Поттер явно потерял сознание не от прикосновения Квиррелла. Третий факт: Альбус сказал Гарри, что вовремя подоспел и обезвредил Реддла, — каждую мысль Фредди записывал мелом на доске. — Четвёртый факт, который следует из третего: Дамблдор был там все время и вмешался, когда посчитал нужным. Пятый факт: он мог вмешаться раньше, но дождался, пока защита с Поттера спадёт. Вывод: необходимо, чтобы защита спала, но мальчика не убил Реддл. Результат: у Гарри больше нет преимущества, и его можно убить в любой момент. Дополнение один: согласно пророчеству, Гарри Поттер может остановить Воландеморта. Факт шесть: Реддл охотился конкретно за мальчиком, ему важно избавиться от него. Вопрос: зачем тогда Дамблдору лишать Поттера защиты и подавать его Воландеморту на блюдечке с голубой каёмочкой? — если бы я не была так увлечена размышлениями Фредди, то обязательно умилилась бы использованию русской присказки, которой меня научил Долохов.       — Только затем, чтобы дед смог беспрепятственно напасть на Потти. Но он же наше спасение! Если Том убьёт Гарри, то кто уничтожит его?       — Ты знаешь точный текст пророчества?       — Нет… Только то, что Гарри Поттер — единственный спаситель Магической Британии, — я ахнула.       — Да, общеизвестная формулировка именно такая. Никто же не говорит: только Поттер может убить Воландеморта, — Фредди поджал губы.       — Мерлиново дерьмо! Черт! — я не сдержалась.       Мы оба погрузились в задумчивое молчание. Я перебирала в голове варианты, как можно узнать текст пророчества. Конечно, Исида и Альбус его точно знают, может, профессор Снейп тоже в курсе? Откуда вообще стало известно о пророчестве? Кто сообщил о нем газетам? Вот тебе и средства массовой информации. А ведь я даже не задумывалась о другой интерпретации пророчества, всегда все журналисты подразумевали именно дуэль, а никто не пытался оспорить эту версию. Но кто-то же должен был написать о пророчестве первым, а этому журналисту кто-то должен был сообщить. Тааак.       — Нам нужен архив Пророка, — я сделала цветные заметки с новой гипотезой и подвела красную нить к новому главному вопросу: кто узнал о пророчестве. — Нам нужно в Большую Магическую Библиотеку.

***

      Поместье Гринграссов. 12 июля 1992 год.       — Как же здесь хорошо, — промурлыкала я, отсалютовав Дафне бокалом с пина коладой. — Давненько я так не отдыхала.       — Согласен, я бы хотел остаться здесь на все лето, — Тео нежился на соседнем лежаке, потягивая колу со льдом. — У вас такой светлый дом и этот летний бассейн, просто чудо!       Все мы сочувственно посмотрели на Тео. Тетя Кэр еле договорилась с мистером Ноттом, чтобы тот отпустил сына на выходные к Гринграссам. Семья Тео, точнее его отец — это образцовый пример чистокровного семейства. Теодор Нотт-старший ни разу не сказал доброго слова своему сыну. По тем крохам, которые иногда рассказывал нам Тео, мы давно поняли, что его отец — тиран. Он все детство, особенно после смерти любимой жены, заставлял сына учиться танцам, манерам, этикету, наукам и наказывал за любую крошечную провинность. Со временем Тео научился давать отпор отцу, отбросив того однажды в стену стихийным выбросом. С тех пор Теодор задышал чуть свободнее в своём собственном доме. Его поместье, в котором я была лишь однажды, напоминало дом ужасов. Мрак, темная мебель, тёмные обои. Ни один луч солнца не проникает внутрь, из комнат не слышен смех и разговоры, весь дом погружён в угнетающее уныние, черте что. Тео часто сравнивал своё нахождение в доме с играми змей на выживание. «Мы с отцом ползаем по темным, холодным коридорам и нападаем друг на друга исподтишка, — Нотт говорил об этом с таким безразличным лицом, словно все происходящее нормально и совершенно естественно. — Это даже весело, когда ему не хватает силёнок приложить меня каким-нибудь заклинанием». Мы все не видели в этом ничего смешного. А Тео, как будто специально, постоянно поднимал тему своих взаимоотношений с отцом. Нотт стал нарочно щеголять по дому в маггловских толстовках и кроссах, раздражая отца. Очень часто Нотт-старший срывался, а Тео словно этого и ждал. Когда он рассказывал, как один раз специально пропустил Круцио, его глаза полыхали огнём. Это было страшно. Это было ненормально. А главное, мы не знали, что с этим делать. Других родственников у Тео не было, а сбегать из дома он не желал ни в коем случае. Как будто он сам себя наказывал за что-то, оставаясь с ужасным отцом. Но никто из нас даже близко не мог подобраться к этой теме, а любые наши советы Теодор обрывал на первом слове, если они не касались того, как удачнее убить Нотта-старшего.       — Чувак, как думаешь, твой отец разрешит тебе поехать с нами в Рим? — Блейз задумчиво нахмурился, вертя в руках бокал с мохито. — Мама собирается на неделю моды и не против парочки друзей.       — Блейзи, я бы с радостью, но… — начал привычную отговорку Тео.       — Теодор Нотт! — не выдержала, наконец, я, — Ты поедешь отдыхать в Италию, слышишь. Почему ты специально лишаешь себя удовольствия?! Что с тобой происходит?!       — Цефея, — зарычал Тео. — Я…       Нотт не договорил, он разбил стакан об пол и ушёл прочь.       — Ты перегнула, Цеффи, — Даф сочувственно положила руку на мое плечо.       — Я больше не могу смотреть, как он мучается, Даф, это так несправедливо! — я сжала кулаки, магия бушевала и рвалась наружу. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Успокойся. Успокойся. Ты ничем не поможешь, если будешь злиться. Успокойся.       — Воу, какой у тебя самоконтроль, — восхитился Блейз. Его немного потряхивало от силы моей магии.       — Пойду, найду его, — я допила коктейль залпом и направилась в старую беседку в дальней части сада. Он точно там.

***

      Угадала. Тео сидел на полу, облокотившись на дальнюю стену беседки. Когда я вошла, Нотт окинул меня потерянным взглядом, а потом, будто решившись на что-то, поднял палочку. Я напряглась. Он же не атакует меня, да? Тео даже не заметил мои терзания, он направил палочку на себя и прошептал какое-то заклинание.       — Мерлин… — Теодор снял чары сокрытия, и теперь я видела все его тело, прикрытое лишь короткими шортами и прозрачной майкой. Оно все было в синяках и незаживающих гематомах. Около рёбер и внизу живота отчетливо виднелись раны от режущих. Такие остаются, если порез ничем не обрабатывать. — Тео…       Нотт старательно прятал взгляд, и я взяла себя в руки. Жалость его лишь оттолкнёт, ему это сейчас ненужно. Я подошла к другу и опустилась на пол рядом с ним. Я осторожно протянула руку и погладила синяк на лбу Тео. Потом мои пальцы спустились к огромным чёрным кругам под глазами, а закончили своё путешествие в волосах Теодора.       — Твои чары превосходны, — Нотт усмехнулся. — Я серьезно даже и подумать не могла, что твоё лицо всегда скрыто. Поддерживать маскировку постоянно тяжело.       — Ну, мне приходиться, — Тео пожал плечами.       С какой стороны к нему подобраться? Он же не просто так открылся мне, нет, Тео чего-то хочет, но не может решиться просить открыто. Чертова слизеринская гордость.       — Думаешь, тебе нужны увечья, чтобы всегда помнить…? — я била наугад. У меня не было ни малейшего представления, с чего Тео так наказывает себя.       — Ты… — глаза Нотта забегали, он напрягся. Неужели я попала в точку? — Это я виноват! Я виноват! Я не могу жить с этим, я не могу больше!       Тео зарыдал, уткнувшись носом мне в плечо. Я механически гладила друга по спине. Господи, что мне делать? Ему нужно к маггловскому психологу. Он уже не вывозит сам.       — Тише, тише, мой хороший, ты ни в чем не виноват…       — Как ты не понимаешь! Она погибла из-за меня! Я не должен был, я не должен был сбегать от родителей! Погнался за какой-то бабочкой, было поздно, — Тео всхлипнул. Его слова еле разбирались сквозь непрекращающиеся рыдания. — Она пошла искать меня. Было поздно. Это я виноват. Это… Ее бы не изнасиловали в том переулке, если бы я не сбежал! Это все моя вина!       Тео впал в бессознательное состояние. Он твердит одну и ту же фразу. Это все моя вина. Он не реагировал на меня. Это все моя вина. Я начала тормошить Тео, но он не видел меня, его взгляд был устремлён внутрь. Это все моя вина. Пиздец. Что мне делать?!       — Не замыкайся в воспоминаниях! Выходи! Тео! — я пыталась докричаться до друга. Он попал в ловушку собственного разума. Черт, черт, черт!       — Это все моя вина…       — Легилименс! — пусть он никогда не простит мне этого, но я должна вырвать его оттуда. Я наткнулась на кирпичную стену и пошла тараном. Голова будет болеть ещё несколько дней — насрать. Сейчас это не главное. Наконец стена поддалась моему тарану, и я очутилась в кошмаре Теодора Нотта. Маленький мальчик плакал, он не понимал, что происходит. Почему его мама лежит в луже крови в разорванной одежде. Компания взрослых мужиков смеётся на фоне, но мальчик пропускает мимо ушей их реплики. Глаза мамы стеклянные. Они никогда не смотрели на мальчика так. Они всегда светятся тёплом и любовью, когда взор матери падает на своего сына. Что происходит? Вдруг в противоположным конце переулка появился папа. Мальчик плачет, видя, как папа убивает всех мужчин. Подонки, ублюдки, уроды. Так этот мальчик будет называть их впоследствии. Отец не замечает сына, он падает на колени рядом с женой и рыдает. Его слёзы не видны в темноте ночи, но мальчик знает, что папе плохо. Маме тоже плохо. Что случилось?       Меня бьет дрожь. Я хватаю сознание Тео и вытягиваю его из воспоминания. Нужно ослабить боль, иначе он снова погрязнет в этом моменте. Я заворачиваю воспоминание Тео в белого журавля и убираю его в самую дальнюю часть разума Нотта. А затем резкий толчок. Тео смог выбросить меня из своей головы.       — Цеф…? — зовёт меня друг. Мое зрение размыто, я ничего не вижу, звук доносится до меня издалека. Это была слишком продвинутая легилименция для меня, я была не готова к таким фокусам в чужой голове. Нотт бьет меня по щекам, пытается привести в чувство. — Блэк! Очнись! Что мне сделать?! Цефея!       Я призываю настойку валерианы из потайного кармашка и делаю два жадных глотка. Уже более осознанно смотрю на Тео, и он выдыхает, откидываясь на стену.       Мы молчим. Я пытаюсь переварить то, что увидела. Для окклюменции мой разум сейчас слишком слаб, и я не могу затолкнуть это воспоминание подальше. Безжизненное лицо миссис Нотт стоит перед глазами. Мерлин, как Тео это выдерживает?       — Однажды ты можешь не вернуться, — я говорю шепотом, хотя поблизости никого нет.       — Иногда я очень хочу не вернуться, — соглашается Тео. — Блять! Я не могу так больше!       — Ты наказываешь себя, чтобы…       — Да, лучше бы тогда погиб я, — Тео сжимает кулак и разбивает костяшки о пол беседки. — Я не могу радоваться, я не имею права беззаботно жить, когда сделал с ней это.       Я молчу. Я не знаю, что люди обычно говорят в таких случаях. Я не знаю, на что мне нужно обратить внимание друга. Я не знаю, возможно ли вообще ему помочь.       — Отец отыгрывается на мне, я понял это почти сразу. Он заставлял меня пересматривать это воспоминание в омуте памяти снова и снова, комментируя то, как эти ублюдки насиловали маму перед смертью. Я плакал, но он не разрешал мне отходить, не досмотрев. А потом он всегда говорил: это ты сделал с ней, — дыхание Тео вновь участилось. — Я виноват перед ним. Он вымещает своё горе на мне, и я принимаю это. Я специально провоцирую его, чтобы он мог выпустить пар и весь оставшийся день не думать о маме. Вот только я уже не могу перестать о ней думать.       — Но ты открылся мне сегодня, что-то изменилось? — в глубине разума Тео я почувствовала легкое ограждение. Так выглядят воспоминания, окружённые дополнительной защитой.       — Я влюбился, — просто ответил Тео.       Казалось бы, ничего больше не сможет удивить меня, но нет!       — Кто она? — я уложила голову Тео на свои колени и стала перебирать его волосы. Нам сейчас не нужно смотреть друг другу в глаза.       — Пэнси Паркинсон. Персефона, такое красивое имя, — мечтательно протянул Тео. — Она наша однокурсница, перевелась из Шармбатона в конце третьего курса. Наша ровесница. Ты ещё не встречалась с ней, но, уверен, она тебе обязательно понравится. Я навёл кое-какие справки, — Нотт слегка покраснел. — Паркинсоны хотели выдать Пэнс за одного французского наследника, именно поэтому ее отправили учиться в Шармбатон, хотя вся ее семья английского происхождения. Вроде бы уже готов был брачный договор, когда француз наотрез отказался жениться на Пэнси. Он был влюблён в полукровку из бедной семьи. Родители не стали насильно ломать жизнь своему единственному сыночку и разорвали договор с Паркинсонами. Те, конечно же, оскорбились и уехали немедленно. Буквально за две недели до конца учебного года я впервые увидел ее. Она вошла в Большой зал с гордо вздернутым носиком, с идеальной укладкой и с надменным выражением лица. Просто богиня, настоящая царица Ада. Я влюбился с первого взгляда. Кстати, ее со следующего года подселят к вам с Даф. Я уломал Снейпа. Знала бы ты, чего мне это стоило! На факультете ее приняли двояко. Девочки завидуют столь ранней, хоть и несостоявшейся помолвке на очень знатном иностранце, а за спиной шепчутся о том, что ей изменил без пяти минут жених. Стервы! — Тео нахмурился и дернулся, я ласково погладила его по голове, и Нотт продолжил свой рассказ. — Дафна с ней почти не общалась ещё. Пэнс не идёт на контакт, отсиживается одна, а как раз в это время случилась та история с Поттером, и Даф была то в башне Гриффиндора, то в больничной палате.       — Ты, я надеюсь, подружился с ней? Хоть как-то начал пытаться найти подход?       — Обижаешь, — фыркнул Тео. От его подавленного состояния ни осталось и следа. Если воспоминания о Пэнс позволяют ему загнать своих демонов, то я согласна благословить их хоть сейчас. — Я подсел к ней на первом уроке. Это была нудная история магии. Пэнс скучала, она-то не думала, что этот урок бесполезный, поэтому честно взяла пергамент и перо. Я шутил, комментировал лекцию Бинса и рассказывал забавные истории об однокурсниках. Сначала она полностью игнорировала меня, лишь улыбалась, когда уже не могла сдержаться, а в конце урока официально представилась. Все были так заняты новостями о Поттере, к тому же все наши друзья хотели насладиться последними совместными деньками, так что на меня особо не обращали внимание. И я пропадал с моей царицей. Показал ей весь Хогвартс, но не Выручай-комнату. Она по праву твоя находка, так что доверять ли ей тайну, решишь сама.       — Пэнси сейчас в Англии? Ты не пробовал написать ей письмо и встретиться?       — Они отдыхают с родителями в Монако, — горестно вздохнул Тео. — А на балах я ее вряд ли встречу в этом году, Паркинсоны ещё обустраиваются, пытаются вернуть старые знакомства и связи. Всё-таки надо искать новую партию для единственной наследницы.       — Твой отец не позволит…? — задавая вопрос, я уже понимала всю обреченность ситуации.       — Я не смогу даже заикнуться об этом. Он сразу скажет, что я предаю память своей мамы. Я хочу жить дальше и любить женщину, когда убил собственную мать, — губы Теодора сжались в тонкую полоску. — Кстати, а что ты сделала с воспоминанием? Боль будто притупилась, это… странно.       — Я убрала его в дальний угол твоего сознания. Ты в любой момент можешь достать его, я ничего не скрыла навечно и не убрала чувства, нет, эту память нужно хранить, но теперь те эмоции не будут стоять на переднем плане, — я неуверенно вздохнула. — Ты настолько довёл себя, что воспоминание зациклилось, перекрывая остальные.       — Но мои новые чувства смогли пробить барьер?       — Думаю, да, — моя рука дрогнула над лбом друга. — Тео, ты же сам понимаешь, что тебе нельзя всю жизнь вариться в чувстве вины. Это не жизнь, твоя мама точно не хотела бы для тебя такой участи. Я думаю, что проще пропасть, окунувшись в скорбь и самокопание, а труднее жить ради близких, — Теодор взял меня за руку. Наши истории разные, но мы оба потеряли мам, самых близких нам людей. — Когда мне плохо, я всегда представляю ее за моей спиной. Она смотрит на меня с небес и направляет. Я уверена, она хочет видеть, как я проживаю каждый день своей жизни, проживаю его радостно и увлекательно. Нужно жить ради них, чтить их память, иначе их материнская жертва была напрасна.       Тео крепче сжал мою руку, и мы погрузились в приятное молчание. Теперь все зависит только от тебя, друг мой, ты должен ухватиться за соломинку и вытащить себя на берег сам. А мы будем ждать тебя и не давать потерять ориентир.