Холодное сердце Блэк

      Нора. 3 августа 1992 год.       — Какой твой любимый предмет в школе? — спросил Сириус. Мы сидели в гостиной, это стало нашим вечерним ритуалом. Продолжая ту игру в вопросы, мы пытались узнать друг друга получше.       — Боевая магия. Если говорить о Хоге, то ЗоТИ.       — Тебе разве не нравится Трансфигурация? — заметив мой непонимающий взгляд, папа пояснил. — Ты просто рассуждала об анимагах, явно читала много литературы по этой теме, а анимагия — часть Трансфигурации, поэтому я и подумал…       — Это интересный предмет, не спорю, но у меня нет к нему способностей. Ты же знаешь, стихийники не сильны в тонких искусствах, поэтому я просто не вижу смысла детально погружаться в эту тему. Анимаги… Я читала о них на досуге, потому что это интересно и отвлекает, — я пожала плечами. У человека не может получаться абсолютно все, с этим нужно смириться. — Вот у Фредди явный талант к Трансфигурации, зато в Зельях он профан.       — А кто ведёт у вас Зелья?       — Эй, папа, так нечестно! Это уже второй твой вопрос, — я усмехнулась. — Зелья ведёт мой любимый профессор и декан Слизерина Северус Снейп, — я затаила дыхание, наблюдая за реакцией Сириуса.       — Он хороший учитель? — мои глаза полезли на лоб от удивления. Что…       — Да, правда большинство даже не осознаёт, как много они могли бы подчерпнуть из его лекций, если бы приложили хоть чуточку усилий.       — Что ж, Снейп так Снейп, — спокойно произнёс Сириус. Да почему ты не злишься?! Ты же ненавидишь его. — Он хорошо к тебе относится, ты же… ну, ты же моя дочь, а мы…       — Да, вы вели себя ужасно по отношению к нему и да, он ко мне прекрасно относится.       — Я сейчас уже понимаю, что мы обращались с ним отвратительно, — вздохнул папа. Да уж, а где яростные вопли? Придётся отдавать близнецам последнюю пачку эмемдемсов.       — Ты всегда можешь извиниться при встрече, — аккуратно предложила я.       — Ладно, чертовка, задавай свои два вопроса, — папа закатил глаза.       — Как ты научился играть на гитаре?       — Ремус однажды повёл нас в маггловский клуб, где мы слушали начинающую группу гитаристов. Мне так понравилось, что я заказал себе такую же гитару, купил ноты и начал учиться играть. Со временем это стало моей отдушиной, и Тефне очень нравилось, как я пою ей… Да, ей очень нравилось, а мне нравилось играть для неё, — папа ушёл в свои мысли, что даже не заметил, когда я положила его же гитару ему на колени. — Это…? Это она?       — Бабушка показала мне ваше логово, правда я его присвоила себе и уже немного переделала, — я вспомнила о доске детектива и о своих нереализованные планах, а потом затолкнула ответственную часть моего разума подальше. Сейчас время семьи. — Там висела гитара, и я тоже научилась играть по твоим нотам. Успокаивает. И у меня была всегда рядом частица отца, — я резко заморгала, чтобы отогнать слёзы. — Кстати, она в прекрасном состоянии. Я ни разу не ремонтировала ее, даже лаком не покрывала. Старенькая малышка, но играет лучше всех новых. Сыграешь мне что-нибудь? Это будет вторым вопросом-просьбой.       Папа утвердительно кивнул. Он гладил гитару по струнам, а я с сожалением поняла, что мне придётся расстаться с ней. Гитара вернулась к своему законному владельцу. Она ему сейчас нужнее.

The Beatles — And I Love Her

      Bright are the stars that shine       Сириус смотрел в окно, гладя на звёздную ночь. Где-то там ярко светит его звезда, его любовь, его Тефна.       Dark is the sky       На темном небе она единственная укажет ему путь. Она не даст ему забыться. Она поможет ему стать достойным отцом для своей дочери, окружить ее заботой и лаской за двоих.       I know this love of mine       Она была его первой и единственной любовью. Белокурая красавица, солнышко, его принцесса.       Will never die       И если ее нет рядом, это не значит, что ее больше нет в его сердце. Она всегда там. Она будет жить там вечно. Она на своём месте.       And I love her       И он любит ее.

***

             Нора. 7 августа 1992 год.       — Ну почему мне нельзя с тобой? — в очередной раз спросила Джин, когда я у выхода поправляла помаду.       — Прости, Джи-джи, сегодня меня ждёт очень важное дело, — я потрепала подружку по голове. — Не расстраивайся, хочешь, мы сходим в салон красоты перед началом учебного года? Полный спа день с массажем, пенными ваннами и масочками?       — Ладно, змейка, — Джинни закатила глаза, — я согласна. Сегодня можешь идти одна, но, — Джин пристально посмотрела на меня, — ты мне обещала!       — Славно, львица. Слизеринцы всегда сдерживают свои обещание, — я усмехнулась. — И пожелай мне удачи.       — Удачи…?       — Да, только ничего не спрашивай. Сегодня у меня важная миссия.       — Хорошо, — Джин крепко обняла меня. — Удачи, Цефея Блэк.       — Спасибо, — я чмокнула Джи в макушку и трансгрессировала вместе с Кричером.

***

      Салон красоты Розалинды Рено. 7 августа 1992 год.       — Добрый день, мисс Блэк, — администратор приветливо мне улыбнулась. — Прошу Вас, мастер уже ждёт. Вам как обычно?       — Спасибо, Стелла, — я искренне улыбнулась девушке. — Да, как всегда.       Я прошла в зону для педикюра и маникюра. Здесь никогда не было много народу, а сегодня из посетителей была лишь одна женщина средних лет, ну и я с мисс Паркинсон. Фоновая музыка приятно успокаивала, в воздухе витал аромат масел. Самый дорогой салон красоты в Косом переулке всё-таки.       — В какое кресло хотите, мисс Блэк? — спросила Мия, мой любимый мастер.       Я указала рукой на соседнее с Пэнси кресло. Мия удивилась, но вопросов задавать не стала. Желание клиента здесь закон.       — Давай ноги в изумрудный, я буду завтра в белом сарафане с зелёным рисунком. А руки, — я задумалась, рассматривая предложенную палитру. — Не хочу чистый чёрный, все же лето. Что-нибудь бы с вкраплением зелёного… — рассуждения вслух должны были привлечь внимание Пэнси. Она уже косила глаза на меня. Давай же, посоветуй, начни разговор. — Даже не знаю.       — Если позволите, то я бы предложила френч с чёрными кончиками. Вот этот глянцевый чёрный был бы неплох, — Пэнс указала на мой привычный цвет. Я часто делаю его, если хочу однотонные ногти. — А ещё стоит добавить изумрудные тонкие полосочки, чтобы руки сочетались с ногами.       — Мне нравится, — я улыбнулась Пэнс, которая слегка кивнула. — Мия, давай сделаем все как сказала мисс…?       — Пэнси Паркинсон, — представилась девушка. Пэнс была истинной аристократкой. Бледная кожа, надменный взгляд, каменное лицо. Для похода в салон красоты она выбрала чёрное платье и туфли на каблуках. Она куда-то собирается после или это ее обычный стиль? Элегантно, ничего не скажешь.       — Приятно познакомиться. Цефея Блэк, — я кивнула Пэнс в приветствии.       Мы рассматривали друг друга, изучали. Болотно-зелёные глаза вели немую битву с сапфировыми. Мы не лезли за блоки, нет, окклюменция для слабаков, а вот заставить партнера отвести взгляд первым… Игры аристократов. Наглядное пособие. Я усмехнулась своим мыслям, и Пэнси восприняла мой жест по-своему.       — Нотт, — Пэнси ухмыльнулась. Честно говоря, я даже не рассматривала возможность, что она не поймёт, с чего это я вдруг к ней подсела.       — Нотт, — согласилась я.       Пэнси тряхнула своими короткими чёрными волосами и заливисто рассмеялась.       — И как это я умудрилась познакомиться с самым крутым парнем школы, который дружит с самой знаменитой волшебницей Англии?       — Ну, что могу сказать, самый крутой парень в школе вообще-то мой, но Тео тоже ничего так, — я лукаво улыбнулась уголками губ.       — Ничего так? — театрально нахмурилась Пэнси. — Как думаешь, на первое время он сойдет?       — Хммм… Пожалуй, сойдет, — мы синхронно рассмеялись.       — Где ты купила эти кроссовки? Я уже видела пару волшебников в такой обуви, но в магазинах нет даже близко похожих вещей, — Пэнс удивленно рассматривала мои конверсы. — Они удобные? Это новый тренд?       О да, Дафне наша новая соседка обязательно понравится, эти модницы быстро сопьются споются.       — Ты была в ателье леди Забини?       — Да, мы с мамой заходили туда на днях. Признаться честно, вся одежда показалась мне странной. Много брюк и странных обтягивающих штанов из синей ткани? Что это вообще за материал? Какие-то широкие кофты. Но, — лицо Пэнс было задумчиво-мечтательным. — мне понравилось. Я примерила пару образов, даже купила несколько вещей. Все такое… необычное, яркое, короткое, местами вызывающее, но не вульгарное.       — Мадам Забини адаптирует маггловскую моду для волшебников. До приезда в Англию, тетя Иза жила в Италии, где тоже руководила модным домом. У них это обычная практика — заимствовать у магглов лучшие тренды. Плюс одежда леди Забини выходит за рамки старомодного представления женщины как куклы. Ты заметила огромное количество брюк и раскрепощенные образы — это своеобразный вызов патриархальному обществу и устаревшим традициям. Женщина может носить то, в чем ей комфортно, может носить юбки той длины, какой захочет и так далее. Те синие брюки — это джинсы. Маггловское изобретение. Они очень удобны для прогулок и активных развлечений. Есть множество моделей, от узких до клеша.       Пэнси слушала меня, затаив дыхание.       — И у вас в этом ходят абсолютно все? Я имею в виду, даже чистокровные? Ведь это маггловская одежда, — Пэнс была удивлена, даже ее лицо перестало представлять собой маску фарфоровой куклы.       — Нууу, не все, наверное. Некоторые леди в возрасте настолько привыкли к платьям до щиколотки и глухим мантиям, что не готовы воспринимать что-то новое, — я улыбнулась, вспомнив первую реакцию Макгонагалл на нашу обувь и джинсы в выходные дни. — Но не беспокойся о репутации. Во-первых, в этом хожу я.        — Ты можешь ходить в чем угодно, — Пэнси закатила глаза. — Даже если придёшь на светское мероприятие в топе и гавайской юбке с перьями, все натянут улыбки и назовут это эпатажностью Блэков, — Пэнс говорила серьезно, ее слова не звучали как шутка. Это была простая констатация факта, никакой зависти, словно она понимает мое и своё положения в этом сословном обществе, но не спорит с этим.       — Пэнси, я… Кхм, давай проясним сразу, — я серьезно посмотрела на новоявленную подругу. — Хоть я и Блэк, хоть я и самая желанная невеста и богатейшая наследница всея Британии, я могу быть даже самим Мерлином, но я всегда отношусь к своим друзьям как к равным. Если мы общаемся, то это не потому, что мне что-то от тебя надо. И, надеюсь, в обратную сторону это будет работать аналогично. Я доверяю своим друзьям и знаю их. И я сделала первый шаг в нашем общении из-за Тео, но только потому, что он бы не заинтересовался глупым человеком, пустышкой. Я открыта для новых знакомств, если они стоят этого, и мне неважно, богат этот человек или беден, чистокровный он или нет. Все это не определят личность, лишь даёт тебе разные стартовые позиции.       — Я услышала тебя, Цефея, — Пэнс мило поджала губки, задумавшись. — Знаешь, это классно, когда власть в руках таких людей, как ты, — я удивленно приподняла брови, очень странный комментарий, но Пэнси не оставила мне времени его осознать. — Тео много рассказывал о вашей компании и о тебе в частности. Нотт описывал тебя именно такой, какой я вижу тебя сейчас сама, но тогда я пропускала его слова мимо ушей. В моей голове не укладывалось, как кто-то вроде тебя может быть дружелюбным с другими, теми, кто тебе не нужен для каких-то целей. Дружба с Уизли… Это определенно добавляло тебе очков демократа, скажем так, но я считала это лишь приемом, уловкой, игрой. Мне казалось, мы, чистокровные слизеринцы, просто не можем быть другими, общество навязывает нам определенные роли и ожидает от нас определенных действий. И все веками следуют правилам, не пытаясь в них разобраться, — Пэнс сделала паузу, но я ее не перебивала. Она ещё не все сказала, и сейчас мы либо встанем на одну сторону, либо начнём маленькую войну. — Во Франции все именно так, как я описала. Все плетут интриги, врут, общаются только по необходимости. Но ты другая. Я обожаю сплетни, прекрасный жанр. Ты узнаешь столько нового и забавного. За две недели в Хогвартсе я наслушалась некоторых историй о тебе. Не буду пересказывать, там одна завистливая чернуха, но это как раз и подтолкнуло меня прислушаться к словам Тео о тебе. Полагаю, ты хороший человек. В вашей школе идёт очень странное деление на факультеты. Оно создаёт стереотипы, типа гриффиндорцы всегда храбрые, а рейвенкловцы умные. Разве на других факультетах не учатся сильные волшебники? Такое умышленное разделение очень мешает, путает. Ммм, в общем, что я хотела этим сказать, да, то, что мы слизеринцы, совершенно не значит, что мы не можем быть искренними и дружить без задних мыслей.       Эх, эту бы речь да на страницы Пророка… Мечты. Даже наши мастера оторвались от своей работы, прислушиваясь к разговору. Вот такая вот сила слова и власть хороших ораторов.       — Сходим на шоппинг за твоими кроссовками и этими джинсами? — прервала молчание Пэнси.       — Конечно, подруга, — я улыбнулась, когда Пэнс закатила глаза на такое обращение. — Нам придётся идти в маггловский Лондон.       — Не переживай, крошка, я не такая неженка, как ты думаешь, — Пэнси наклонилась к моему уху и прошептала. — Я скажу маме, что была дома у парня, вдвое старше меня, и она никогда не узнает, что я моталась к магглам.       Я не выдержала и тихо прыснула, а затем мы обе расхохотались, как две маленькие девчонки. Да уж, мы точно подружимся.

***

      Сарай. 8 августа 1992 год. 00:00.

musica di strada — Краски

      — С днем рождения, малышка, — Фред нежно поцеловал меня в губы, а затем ещё раз. И ещё. И ещё. Я растворялась в нем, все мысли уходили прочь, волнения забывались…       — Спасибо, мой король, — прошептала я, когда мы отстранились друг от друга. — Это лучшее поздравление с днем рождения за все мои четырнадцать лет.       Я улыбнулась и легла на плечо Фредди. Его правая рука лежала под моей шеей, наши ноги переплелись, а тела были настолько близко прижаты друг к другу, что ни одна пылинка не протиснулась бы между нами.       Романтика. Старый сарай. Лавандовые свечи. Букет полевых цветов. Звёздное небо. Тёплая ночь. Что ещё человеку нужно для счастья. Мне — ничего.       — Мы впервые встречаем твой день вдвоём, — пробормотал Фред. Казалось, он вовсе не замечает ни букеты цветов, ни свечи, которые сам подготовил для меня, ни прекрасную ночь, ни мелодию, ничего. В это мгновеннее я была центром его мира и для него не существовало больше ничего вокруг.       — Сделаем это традицией? — я потерлась носом о шею Фредди, и он довольно вздохнул.       — Обязательно.       — Как же мне хорошо, — промурлыкала я.       — Тебе даже не хочется открыть свой подарок? — ухмыльнулся Фредди.       — Ты снимешь свои боксеры? — я озорно подмигнула.       — Бестия, — Фред закатил глаза, — моя бестия. Держи, с твоим днём, — Фредди протянул мне бархатную коробочку. Я замерла, мне было страшно открывать ее. Неужели там… — Открой, пожалуйста.       Я не стала медлить и распахнула коробочку. Внутри лежало простенькое колечко из белого золота с единственным чёрным камнем посередине. Хоть оно и не было украшено четырнадцатью бриллиантами, оно было красивым. Изысканное кольцо, которое я буду с гордостью носить.       — Мне очень нравится, это опал?       — Да, такой же, как у меня, — Фред покраснел. —Это не предложение, не то чтобы я не хотел сделать тебе предложение. Черт! Это просто кольцо, без тайного умысла. Пока без умысла. Мерлин, это… я подумал, что тебе понравится. Ты любишь украшения, а это кольцо универсально, подойдёт к любому наряду…       — Господи, Фредди, заткнись и одень мне уже его на средний палец, — я подала руку.       — Слушаюсь, моя королева, — Фред аккуратно одел кольцо, а затем поцеловал мой пальчик.       — Дай мне руку, — попросила я. Мы переплели наши пальцы в замок. Кольца поблескивали рядом. Держась за руки, мы поцеловались, закрепляя наш первый союз. Магия привычно начала окутывать нас, так теперь происходило почти при каждом нашем поцелуе. Мы не обратили на это ни малейшего внимание, контролировать дополнительную силу стало обыденностью. Мы всегда успевали утилизовать ее куда-нибудь, вырастить куст роз, к примеру, или взорвать что-нибудь. Но сегодня мы оба были так счастливы, представляя реальное предложение и помолвку, что совсем забыли о магии. Она струилась, рвалась, и решила напомнить своим создателям о себе.       — Цеффи… — Фред оторвался от моих губ, заметив яркое белое сияние.       Свет окутывал наши ладони, сцепленные в замок.       — Надо помочь ей, она же собирается заключиться в наши кольца?       — Одинаковые камни, скорее всего, подстегнули ее к этому, — предложил Фред, я согласно кивнула.       Мы напряглись, задвигая магию в кольца. По моему лбу струился пот, щеки и шея Фреда были красными. Давай, ещё немного. Это как поток, лучи, которые ты пытаешься удержать в руках, а они все ускользают. Нужно найти неровный край, ухватиться за него и тянуть. Ещё немного…       «У нас получилось!» — мысленно ликовала я, когда ощутила, что магия перестала циркулировать между нами.       «Цефея, это…» — раздался голос Фредди. Он не говорил, я ведь все это время смотрела на него, губы не шевелились, хотя те слова явно не придуманы моим воображением.       «Ты слышишь меня?» — я послала мысль в сторону Фреда. Не знаю, куда я там послала ее, но мне казалось, что нужно ее спроецировать на кольцо.       «Я тебя слышу, но только отдельные фразы. Ты тоже не слышишь все мои мысли?»       — Это невероятно! Мы можем посылать друг другу сообщения, когда только прикажем доставить ту или иную фразу до партнера! Мерлин, Фредди, это лучший подарок на свете! — я утянула Фреда на матрас, вновь устроившись под его боком.       — Да уж, такой исход я не предполагал, — Фредди удивленно рассматривала своё кольцо.       «Интересно, что ещё оно умеет?» — услышала я в своей голове голос Фреда.       «Не знаю, надо посмотреть книги о парных артефактах, в книге о магических партнерах ничего такого не было. Может, ещё просто никто не пробовал так делать?»       У мысленных разговор есть свои плюсы. Не нужно напрягаться и двигать челюстями. И почему мысли передаются избирательно? Только те, что я хотела бы дать услышать Фреду. Магия наша, да, она, получается, считывает наши намерения? Как все это работает?       — Все, хватит думать. Сегодня у тебя день отдыха от загадок, мы же договаривались. Только веселье, друзья и игры. Никаких исследований! — Фред горестно вздохнул.       — Ладно, подожду до завтра, — я подтянулась повыше, чтобы мои губы оказались на одном уровне с губами Фредди. — Тогда тебе надо отвлечь меня, справишься?       — Знаю я пару способов… — моя лукавая улыбка утонула в страстном поцелуе.

***

      Сарай. 8 августа 1992 год. 7:00.       — Цеффи! С днём рождения!       — Мерлин, Джи… — я застонала, неохотно разлепляя глаза, когда это рыжее чудо прыгнуло на матрас между мной и теплым телом Фреда.       — С днем рождения! С днем рождения, подружка! — Джинни улеглась посередине. Пигалица довольно улыбалась, лениво жмурясь от солнечных лучей.       Мы с Фредди переглянулись.       «Щекотка», — пронеслось в моей голове голосом Фреда.       «Одновременно!» — я ухмыльнулась.       «Раз…»       «Два…»       «ТРИ!»       — ЭЙ! — завопила Джин. — Хватит!       «Думаешь, достаточно?» — поинтересовался Фред подчеркнуто скучающим тоном. Эта связь еще и эмоции передает, невероятно!       Я кивнула, и мы отпустили нарушительницу нашего спокойствия. Джинни насупилась и показательно повернулась к нам спиной.       — Ну, ну, Джи, — я обняла подругу со спины и повали назад на матрас. Долго Джин дуться не смогла, так что уже через минуту мы лежали, наслаждаясь неторопливым праздничным утром.

***

      Нора. 8 августа 1992 год. Завтрак.       — Она теперь моя? Да? — я не могла отвести взгляд от новой гитары. Глянцевый изумрудный корпус с черной защитной накладкой и инициалами Ц.А.Б. внизу. Мерлин, она бесподобна!       — Она твоя, дочурка, с днем рождения! Тебе нравится? — папа с надеждой смотрел на меня.       — Очень, она идеальная, — я обняла Сириуса, повиснув на его шее. — Спасибо!       — Сириус! Идете уже за стол! — позвала нас Молли с другого окна комнаты. — Сейчас остынет любимый омлет Цефеи.       — Мы уже идем, Молли, — прокричал папа, а потом серьезно посмотрел на меня. — Я начал вникать в финансы Блэков. Альфард, мой дядя, завещал мне особняк Блэков, и, к моему большому удивлению, Вальбурга вернула меня на древо, с тех пор я восстановлен в роли патриарха рода, как единственный мужчина семьи Блэк. Все это значит, что я распоряжаюсь всем нашим имуществом и счетами, кроме одного из поместий, которое дядя завещал Нефтиде. Я тут подумал, что с сентября перееду в родовой особняк. Мои родители предпочли Гриммо, но с этим домом меня связывают не лучшие воспоминания. Ещё и Кричер… Мы с ним, мягко говоря, не ладим, — я выдохнула от облегчения: папа не переселится на Гриммо, прекрасно, а то у меня там тайничок… — Ты же выросла на Гриммо, любишь Кричера, и… — Сириус сжал руки в кулаки. Нервничает? Я подбадривающе улыбнулась папе, перехватив его взгляд. — Я переписал Гриммо на тебя. Теперь ты его полноправная хозяйка.       Я открыла рот, а потом захлопнула. Он… Он что сделал…?       — Гриммо…? — единственное, что я смогла вымолвить.       — Эм… да, — Сириус взъерошил свои кудри.       Да ладно?! Гриммо теперь мое?! Гриммо! Вау, это… Охренеть.       — Папа! — я вновь стиснула Сириуса в крепких объятиях. — Я очень люблю тот дом, он напоминает мне о Вал. А эта таинственная атмосфера… и Кричер в роли дворецкого. Поместье словно сошло со страниц классического английского романа.       Сириус улыбался, слушая мои восторженные отзывы.       — Неплохо я справляюсь с ролью отца, да? — папа подмигнул мне. — С подарками, вон, угадал.       — Ты самый лучший отец на свете и без этих подарков, — я закатила глаза. — Потому что ты мой папа.       А теперь можно и позавтракать.

***

      Нора. 8 августа 1992 год. День.       Мы с Молли накрывали летний обед на поляне перед Норой. Миссис Уизли все пыталась спровадить меня с кухни, но я наотрез отказывалась бросать женщину хлопотать в одиночеству. Нарезочки, зелень и овощи из огорода Молли, свежие фрукты, Артур уже начал жарить мясо на костре. Мы даже Джинни приобщили: она выносит бокалы и стулья на улицу. Фред тоже очень долго крутился вокруг меня, но его прогнала мама.       — Иди отсюда, сынок, не мешайся, — Молли заговорщицки подмигнула мне. — У нас тут девчачьи разговоры, непредназначенные для твоих ушей.       Фредди пришлось повиноваться. С миссис Уизли спорить было бесполезно.       Я ещё ни разу сама ни накрывала праздничный стол. Честно говоря, я вообще ни разу ничего не готовила. Это довольно забавно. Молли так ловко управлялась со всеми сковородками и кастрюлями, а ещё и со мной впридачу. Одновременно выпекался мой любимый пастуший пирог, мариновался сочный ростбиф, тушился страмппот, смешивался летний лимонад из малины и мяты… Ммм, не скрою, я немного пооткусывала от всех блюд. Исключительно в целях проверки качества, конечно же. Готовка была похожа на зельеварение. Берёшь некоторые ингредиенты, то бишь продукты, смешиваешь их друг с другом, предварительно измельчив, ставишь на огонь, и, вуаля, все готово. Как и все порядочные ингредиенты, продукты сочетаются только с некоторыми своими собратьям. Хммм, интересно, кто-нибудь пытался сделать справочник совместимости продуктов. Было бы забавно почитать его, хотя, думаю, все хозяйки, которым действительно были бы полезные такие книги, сами все уже давно знают.       — Ну что, девочка моя, устала? — участливо спросила Молли, когда я в последнюю секунду успела поднять крышку над картошкой в кипящей воде. Пронесло, а то был бы взрыв.       — Все нормально, Молли, — я вытерла пот со лба тыльной стороной руки. — Фух, не понимаю, как вы справляетесь на кухне одна? И ведь каждый на семь человек, сейчас даже на девять! Ужас!       — Годы практики, Цефея, — Молли пожала плечами. — Годы практики…       — Вы счастливы сейчас? — аккуратно начала я. Только поймите меня правильно. Только поймите меня правильно.       — Да, я счастлива, — миссис Уизли добродушно усмехнулась. — Счастье для всех своё, и многие в молодости думают, что если они не станут известными и богатыми, то они навсегда останутся несчастными и умрут в сожалении об упущенных возможностях. Но это не так. Когда ты вырастаешь, в жизни появляются другие цели. Для меня главным стала моя семья, я была довольно талантливой ведьмой, но уже на последнем курсе поняла, что хочу посвятить себя мужу и детям. Я сильно любила Артура и выбрала быть за ним. В прямом и переносном смысле этого слова. Я ведь чистокровная ведьма из довольно знатного рода, — Молли подмигнула мне. — Выйдя замуж против воли родителей за бедного парня, я понимала, что меня не будут обслуживать домовики и деньги не будут литься рекой. Это был мой осознанный выбор. Я училась готовить, первые мои блюда были еле съедобными, но со временем я приноровилась. Бытовые чары пришлось осваивать почти с нуля. Существует сколько различных заклинаний для ремонта сантехники, прочистки труб и так далее, и мне пришлось выучить большую часть из них. С появлением детей мне пришлось научиться менять подгузники, варить настойки от боли в режущихся зубках. Как я намучилась с Биллом! Но это был мой выбор. Каждый испорченный подгузник не шел ни в какое сравнение с вечерами, проведёнными втроём, потом вчетвером, а потом впятером…       Миссис Уизли с нежностью вспоминала свою молодость. Это было заметно невооруженным глазом. Она выбрала быть домохозяйкой и нисколько не жалела об этом. Не пилила мозги мужу, что угробила свои лучшие годы, не огрызалась на окружающих, которые не трудятся так, как она, нет. Молли Уизли действительно была счастлива.       — Моя судьба такая, но она не единственная правильная и возможная. Ты другая, Цефея, — Молли тепло посмотрела на меня. — Ты не захочешь сидеть дома, как я, не захочешь пропадать днями на кухне, будешь только лишь изредка радовать мужа и детей своим фирменным пирогом, почему бы и нет, ты не станешь сидеть с детьми, но это не значит, что ты их не будешь любишь. Просто для некоторых важно изменить мир, достичь определенных целей, забраться на выбранные вершины. Это нормально, но это не крайность. Почему бы не строить карьеру и не родить наследника? Когда вы оба будете хотеть этого, то время позволит все. И всегда помни, что вы не одни, у вас есть мы, ваши родные, которые всегда помогут и поддержат.       Мерлинова бабушка! Эта женщина святая, не иначе. А ведь далеко не лучший выбор, своенравная, проблемная, с определенной репутацией… А миссис Уизли словно не обращает на это внимание, уважая выбор сына. Черт, я бы не смогла так. И опять гриффиндорцы ломают меня и мой характер. То всепрощающий папа, то понимающая будущая, надеюсь, свекровь.       — Спасибо, Молли, я знаю, что вы рядом, — а ведь это дорого стоит, ощущать поддержку небезразличных тебе людей.       — Это мой первый фартук, — миссис Уизли протянула мне открытую коробочку, в которой лежал ажурный фартук, больше пригодный для игр в постели, нежели для готовки. — Точнее, так я представляла себе внешний вид фартука, когда сбегала из дома. Пару маггловских книжек, ох, не стоило доверять женским романам, показывали женщину на кухне, как красотку, великолепно орудующую ножом. Ты не представляешь, как смеялся Артур, когда я сказала, что буду в этом готовить. Да, — Молли мечтательно вздохнула. — Я надевала этот фартук лишь пару раз, но для иных целей, — мои щёки покраснели под лукавым взглядом Молли. — Фартук для меня символ выбора, который я сделала. И я думаю, что ты уже тоже сделала свой выбор, так что прими от меня этот подарок, чтобы всегда помнить, с чего все начиналось.       Я бережно прижала коробку ближе к себе.       — Я буду хранить его, чтобы потом передать своей невестке, — миссис Уизли кивнула. И почему мне кажется, что она знала исход истории ещё с нашей самой первой встречи?       — Идём, тут все доварится само, а нам нужно привести себя в порядок, — Молли пробормотала пару заклинаний, и над всеми кастрюлями и сковородками повисли таймеры. — По-моему, пенная ванна с мятой и лавандой уже готова. Твой Кричер постарался, заявился ко мне утром и буквально потребовал, чтобы хозяйка достойно встретила свой день.       — Это он может, — я усмехнулась.

***

      Нора. 8 августа 1992 год. Вечер.       — Подружка! С днём рождения! — Тео сгрёб меня в объятиях.       — Спасибо!       — Я не опоздал? Все наши уже здесь? — Нотт оглядывался по сторонам. — Ну и ну, у тебя тут прямо-таки целый небольшой приём, — Тео присвистнул, обведя взглядом весь двор Норы.       А посмотреть было на что. Кроме основного огромного стола, мы сделали много мест для отдыха и развлечений. Артур вместе с близнецами соорудили качели, которые Джин украсила цветами. Рядом с ними, но чуть в тени деревьев, Перси подвесил гамак. На улицу из веранды мы вынесли столик для игры в шашки. Место в центре мы отвели под танцпол. Принесли магнитофон, развесили гирлянды и огоньки. Благо, нас не ограничивало ни пространство, ни фантазия.       — Ещё нет Гринграссов, хотя Даф уже где-то здесь с Блейзом. За Андж я отправила Кричера, ее родители вроде бы умотали на Ямайку, где занимаются сёрфингом, представляешь?       — Активная и неугомонная Анджелина вся в них, — усмехнулся Тео. — Ох, чуть не забыл, я приготовил тебе подарок, — Нотт протянул мне зелёную коробку, обтянутую серебряной лентой. Я посмотрела на кучу подарков, сложённых на пледе возле моего места за столом. Половина коробок была красного цвета, остальная половина — зелёного. Я не знала, плакать мне или смеяться, наблюдая за этой картиной. Они сговорились! Точно вам говорю.       — Я тоже приготовила тебе подарок… — я ухмыльнулась, наблюдая за растерянным лицом Нотта.       — Вроде бы праздник не у меня? Что ты имеешь в виду? — с сомнением спросил Тео.       — А вот сейчас ты и увидишь, — моя коварная усмешка осталась незамеченной, когда Пэнси с родителями аппарировали в пяти шагах от нас. Тео обомлел, эмоции на его лице сменялись от неприкрытого удивления до чистого восторга. Похоже, я угадала с подарком.       Пэнси, как и ее родители, не показывала на своём лице ни единой эмоции. Выражения их лиц были слишком каменным, что говорило о нервозности в незнакомой обстановке. Однако я успела подметить, как глаза Пэнси на секунду расширились при виде Нотта. Прогресс.       — Эммм… — неловко начала Пэнси, но потом быстро взяла себя в руки. — Цеф, с днём рождения. Это тебе, — зелёная коробка с такой же серебряной лентой оказалась в моих руках. — И спасибо за приглашение, мы рады присутствовать на твоём празднике, — отрапортовала Паркинсон на одном дыхании. — Это моя мама, Патриция Паркинсон, и мой папа, Персей Паркинсон.       — Приятно с Вами познакомиться, — я улыбнулась и присела в легком реверансе, родители Пэнс кивнули мне. — Спасибо за подарок и за то, что приняли мое приглашение. Я рада видеть вас на своём торжестве.       — Взаимно, мисс Блэк, — мистер Паркинсон, казалось, выдохнул и уже чуть более осознанно стал осматриваться вокруг.       — Позвольте представить вам моего друга и нашего с Пэнси однокурсника, Теодора Нотта, — я незаметно пихнула Тео локтем в бок, чтобы он пошёл и познакомился с родителями своей будущей жены, а не стоял как тупоголовый истукан.        — Добрый вечер, мистер Паркинсон, — мужчины пожали друг другу руки, — миссис Паркинсон, — Тео галантно поцеловал тыльную сторону ладони мамы Пэнс. — Счастлив увидеть лично родителей столь очаровательной юной особы, — в глазах Нотта заплясали искринки.       Пэнси показательно закатила глаза, Паркинсоны переглянулись друг с другом, улыбаясь. Намеки поняты, намеки приняты. Слизерин, Мерлин его дери.       Любопытно, Персей Паркинсон — слизеринец, один из священных 28. Был ли он Пожирателем? А вот это очень хороший вопрос.

***

      — Исида, я хотел предупредить Вас заранее, — начал Люциус, когда они с мадам де Ро оградились заглушкой.       — Слушаю Вас, мистер Малфой, — спокойно сказала Исида.       — В скором времени директору будет предложен кандидат на профессора ЗоТИ, и он должен будет его утвердить, — бесстрастно поведал Малфой министерские секреты.       — Кто же этот несчастный? — буднично поинтересовалась Исида, хотя в ее мыслях прокручивались сотни различных комбинаций.       — Златопуст Локонс.       — Хммм, — прокомментировала леди де Ро. — Я поняла Вас, Люциус.       Мистер Малфой кивнул и оставил Исиду наедине со своими мыслями.       "Начал острее чувствовать метку? Иначе с чего такие стремления, — думала мадам де Ро. — Как же ты там живешь, Том? Крыса что-то делает, раз сила начинает возвращаться? Сколько нам еще осталось до свидания? Два года? Три? Петтигрю глуп, ему потребуется время, чтобы придумать что-нибудь для тебя. Хватит ли этого времени нам?"

***

Tyrone Wells — Days I Will Remember

      — Один! — кричали друзья, пока я задувала свои четырнадцать свечей. Желание, в такие моменты всегда загадывают самые сокровенные желания. Я оторвала взгляд от огромного трехъярусного шоколадного торта.       — Два! — Андж и Ли хлопали в ладоши.       — Три! — Потти и Гермиона в восторге осматривали тортик и окружающих. Для них это первый праздник с нами, но точно не последний.       — Четыре! — Дракоша с Астри искренне мне улыбались, конечно, они не могли позволить себе стоять на ушах, как это делали Рон и малышка Джи.       — Пять! — Гринграссы, Паркинсоны, Уизли и Малфои с тетей Изой держали бокалы. Довольные, они наблюдали за своими детьми, детство которых так отличается от их.       — Шесть! — Блейз и Даф, загорелые от солнечных лучей Италии, кричали, как истинные гриффиндорцы на финальном матче по квиддичу.       — Семь! — Рон чуть ли не подпрыгивал от ожидания своего кусочка торта. Даже Перси весь день веселился с нами, наплевав на свой образ идеального старосты.       — Восемь! — Джордж с Лисой уже готовят хлопушки.       — Девять! — Кричер вызвался помогать нам сегодня. Постоянно следил за угощениями и напитками, но в основном он пришел, чтобы поздравить меня. Перехватив мой взгляд, эльф кивнул, усмехнувшись.       — Десять! — Неф тепло смотрела на меня, в ее глазах стояли слезы радости, она то и дело оборачивалась направо, но Вал там уже не было.       — Одиннадцать! — Исида гордилась. Остальные эмоции в ее глазах не поддавались дифференциации. Сожаление, стыд, надежда? Жгучий коктейль, ингредиенты которого растворились друг в друге, не оставив мне и шанса разобраться, из чего он состоит.       — Двенадцать! — Сириус хлопал и кричал вместе со всеми. Это первый день рождения, который я праздную со своим отцом в осознанном возрасте.       — Тринадцать! — Фред стоит слева от меня. Наши пальцы едва соприкасаются. Моя магия тянется к нему. «Вот он, твой истинный партнер. Бери, хватай и прячь. Он полностью твой». Глаза Фредди говорили мне то же самое.       — Четырнадцать! — я задуваю свечи. Мое желание простое, оно уместило всего в одно простое слово. Счастье. Я желаю счастье для всех, кто окружает меня в этот день, для всех, кто сейчас работает или отдыхает дома, для всех, кто только появился на этот свет и для всех, кто уже успел повидать жизнь. В любом заклинании главное — это намерение. Так чем же деньрожденческие желания хуже заклинаний? Такое же волшебство.

***

      Нора. 12 августа 1992 год.       В этот раз мы разместились на качелях. После моего дня рождения этот садовый атрибут решили оставить ко всеобщей радости.       — Ты хочешь узнать больше о маме? — переспросил Сириус. Я терпеливо кивнула головой. — Кхм, а что ты уже знаешь? Мы никогда не говорили о прошлом, но…       — Итак, мои родители гриффиндорцы. У них были лучшие друзья, банда Мародеров и Лили Эванс. Моя мама хотела стать целителем, мне рассказывала бабушка, но ей пришлось сражаться. Ты, честно говоря, я без понятия, кем ты хотел стать. В школе ты был хорошистом и хулиганом, это все, что я знаю. Вы оба не придерживались идеологии чистоты крови, хотя оба из чистокровных семей. По этой причине ты ушёл из дома и поселился у своей девушки, будущей невесты, моей матери. Мама забеременела на последнем курсе и досрочно сдала все экзамены. И почти все на Отлично! Я родилась в особняке де Ро. Как-то так.       — Да уж, негусто, — папа взлохматил свои идеальные кудри. Прошло уже две недели с момента суда, Сириус начал понемногу набирать вес, цвет лица перестал быть мертвенно-бледным, словно он ещё один Малфой.       — Что есть, про вашу вражду со Снейпом мне рассказал он сам. В общих чертах и все. Он подумал, что я должна знать хоть что-то, а большего он и сам не знал, — иногда я подозревала, что для Снейпа это были тренировки безразличия. Наверное именно так выглядят Пожиратели на собраниях Лорда. Бррр. А ведь он прекрасно понимает, что ему скоро вновь предстоит сидеть там и подчиняться…       — Мне стыдно за мое поведение. Теффи пыталась нас образумить, но, когда он обозвал Лили грязнокровкой, даже она перестала вставать на его сторону, — Сириус старался не смотреть мне в глаза. — Однажды я чуть не загнал Снейпа в лапы Ремуса, когда тот обратился. Поступок настоящего тупицы. Слава Мерлину, Теф смогла вовремя подлатать Снейпа, а то даже и представить не могу, как бы та история могла закончиться.       Да уж, свинский поступок.       — Я думаю, тебе было бы интереснее узнать что-нибудь о маме, нежели копаться в грязном белье моей юности?       — Да, — я нетерпеливо придвинулась ближе к папе.       — Она была необычной. Не бунтарка, нет, она была спокойна и всегда собранна. Никогда не закатывала скандалы, сначала всегда разбиралась в ситуации, а уже потом спокойно объясняла мне, что и как можно было сделать по-другому. И ее невозможно было не слушать. Мы были разными. Я был взбалмошным пареньком, немного звезданутый, а она была серьезной маленькой женщиной, которая избегала тусовок ради тусовки. Она цепляла постепенно, я и обернуться не успел, как она накрепко приковала меня к себе, не прилагая усилий. Лили старалась затащить подругу в нашу компанию, но поначалу Тефна противилась. А вот когда она однажды напилась с нами… — Сириус ухмыльнулся. — Эта хрупкая малышка выпила бутылку и ни в одном глазу! Целую бутылку! Не то что я. Тогда я напился в хлам, начал объясняться в любви. Чуть ли не падал на колени перед ней. Она слушала мою длинную речь, иногда прерывающуюся иканием. А потом она сказала: проспись и повтори все, что сказал сейчас. И ушла. Я проспался. На утро стоял перед дверью в ее комнату с букетом. Она удивилась. Конечно, я ведь был бабником, хотя, скажу честно, я почти не спал ни с кем перед ней. Теф думала, что я просто хочу склеить очередную на ночь, но я был серьёзен. Я повторил все в точности, как говорил ей вчера. С той же интонацией. Я даже не играл, это было ненужно, ведь я был искренним. Она хмыкнула после моей пламенной речи и поцеловала. О мои Боги, ее поцелуи, — папа покраснел и прокашлялся. — Ну, дальше я начал ее портить. В нашей банде она стала разумом, Лили была скорее совестью. Когда мы вошли в Орден, а мы просто не могли не войти, — Сириус серьезно посмотрел на меня. — Как мы бы спокойно воспитывали тебя в каком-нибудь далеком французском поместье, когда будущее тысячи семей могли бы спасти наши навыки. Я участвовал в полевых операциях, Тефна тоже. Мы были хорошими бойцами, но она в основном занималась ранеными, спасая их с поля боя.       Их поступок был ещё одним камнем преткновения между нами. Слизеринец во мне говорил, что следовала бросить все и спасать свою семью. Чтобы дети росли в полной семье, родители были в безопасности. Но нет! Совесть, это Мерлиново дерьмо. Гриффиндорец, подающий где-то вдалеке моего разума знаки, уверял, что они поступили правильно, нельзя бросать беззащитных, это вопрос чести в конце концов! Нужно отвоевать свою территорию, чтобы дети жили в лучшем мире. «Ха, почему мы должны спасать других, рискуя собой, если они не в состоянии выучить парочку заклинаний», — парировал Слизеринец. «Они же не виноваты, что с детства не имели частных преподавателей, освоив лишь доступное школьное образование?» — голос гриффиндорца стал звучать тверже. «Они бедные, да, а это естественный отбор. Мои родители, а до этого их родители честно заработали свои деньги, и я имею полное право пользоваться ими, а не отдавать тем, кто не смог», — возмущался зелёный. «Хватит!» — застонала уже я. Это бесконечный спор. Ведь даже я не знаю, как бы поступила сейчас. Уж точно не стала бы бросать войну, да, но… Черт, это невозможно. Разум понимал, что они поступили правильно, но сердце было обижено, что маленькую девочку бросили одну.       — Хорошо, это уже больше, чем я знала раньше, — я покачала головой. Ну же, усмиряйтесь, глупые мысли. Разница Гриффиндорца и Слизеринца в том, что один будет бороться за справедливость и мир для всех, а другой — за своих родных и друзей, чтобы они жили в лучшем мире. Одинаковые цели, но разные мотивы. И именно это я простить не могу. — Тебе не хватает ее?       — Я сходил с ума в Азкабане. Я мучил себя сам, делая всю работу за дементоров. Почему я не был тогда с ними! Нельзя было оставлять ее одну, просто нельзя. Ты спаслась чудом, как и Поттер. Я до сих пор едва верю в это, — он не знает…? Даммм… класс… это… У меня нет слов. Хотя… Исида права, чем меньше людей знает, тем лучше все сохранится в тайне. Ещё и плохо с легилименцией, да, это слишком серьезно, чтобы доверять такую информацию.       — Я тоже скучаю. Почти не помню ее, только голос иногда слышится и глаза. Красивые небесные глаза, — я обняла папу. Мы семья, каким бы он не был другим. — Я помню ее, и это главное. Пока я помню, она живет со мной. И, Потти, выходи, хватит подслушивать.       Гарри был красный, как рак, когда вышел из кустов рядом с качелями. Я усмехнулась.       — Давай, садись к нам, — качели прекрасно вместили нас троих.       — Расскажешь мне о моих родителях? — Поттер с надеждой посмотрел на Сириуса.       — Конечно, Лили была солнышком, рыжая бестия… — Гарри жадно ловил каждое слово о своих родителях. Папа — самый крутой парень школы, чистокровный, богатый, игрок в команде по квиддичу. И мать, магглорожденная бунтарка. Яркая, веселая, незабываемая ведьма. Новый мир бросил ей вызов, и она забралась почти на самую его вершину. Тусовка до утра — без вопросов, завтра бодрая уже на первой паре. Вот это истинная суперспособность. Я тоже так хочу. — Джеймс был мне как брат. Юфимия, твоя бабушка, предлагала мне пожить с ними, когда я сбежал из дома. Добрейшая женщина, тоже не верила в чистоту крови. Твои родители поженились, они были так счастливы. Когда у нас с Тефной родилась Цеффи, Лили захотела такого же кроху. У них появился ты. Джеймс на цыпочках бегал вокруг Лили, пока та была беременна. После твоего рождения он часто сам вставал по ночам, чтобы поменять тебе подгузник. Джеймс был любящих мужем и хорошим отцом.       — Спасибо, — в глазах Гарри стояли слезы, которые тот смахнул рукавом толстовки.       Все эти люди погибли от предательства мелкой пешки, крысы, бегущей с корабля на безопасную сторону. Одно действие породило другое, и вот трое мертвы, четвёртый провёл десять лет в Азкабане, пятый и шестая выросли без родителей, седьмая живет с муками совести до сих пор, восьмой совершил свою главную ошибку и отрабатывает ее уже столько лет, девятый, ощутив на мгновение счастье, скитается по миру одиннадцать лет, десятый недоумевает, как все карты сложились, что те, кого он спрятал надежнее всех, оказались найдены и убиты, сотый человек радуется, ложась спать, что у Британии есть герой и все будет хорошо, тысячный сомневается, события той ночи не могут уложиться в его сознании, ведь если Петтигрю инсценировал собственную смерть и Дамблдор признал свою ошибку, то в чем ещё он мог быть неправ, и лишь миллионный знает, как события будут развиваться дальше.

***

      Сарай. 12 августа 1992 год. Ночь.       — Фред?       — Да, малышка? — полусонный Фредди повернулся ко мне лицом. Мы лежали на боках, сложив руки под головой, и внимательно смотрели друг на друга.       — За что ты готов сражаться?       — За наше счастье, — Фред заправил одну прядку мне за ухо и нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. — Ты будешь счастлива, когда вокруг тебя будут все наши друзья, целые и невредимые, а остальной мир вновь станет беззаботным и безопасным.       — А ты?       — Иногда мне кажется, что в нашем роду были вейлы и их наследие проявилось во мне, — подмигнул Фредди.       — Шутник, — я закатила глаза, — я же серьезно спрашиваю, — и про себя добавила: мне важно знать, поступишь ли ты так же, как мой отец.       — Я абсолютно серьезен. Счастлив я буду через лет, эдак, десять, когда мы будем лежать на берегу океана, рядом с нами будет резвиться мой первенец, а дома люди будут спокойно ходить на работу, строить новое будущее без оглядки на свое происхождение, мои родители будут мирно жить, нянчиться с нашими внуками, малышка Джи выйдет замуж за живого Поттера, Гермиона и все способные магглорожденные волшебники смогут занимать высшие посты в министерстве, вся магическая Англия будет безопасным местом, а не только Хогвартс, — размышлял Фред. — Еще было бы неплохо предотвращать появление новых Темных лордов, придумать другую систему и, возможно, интегрировать магглорожденных волшебников в магический мир раньше, хотя я пока не представляю, как это можно претворить в жизнь…       — Фредди.       — Да?       — Я люблю тебя, — глаза в глаза. Дыхание в унисон. Я не контролировала эти слова, они вырвались сами.       — Я тоже люблю тебя, — прошептал Фред, хотя это было необязательно. Он уже столько раз показывал мне свою любовь поступками, что слова были ненужны.       Наша магия довольно заурчала, и мы слились в неторопливом поцелуе.