Яйца

— Торопи своими яйцами, Чану ждёт тебя. Ты у него самый дражайший гость. И только попробуй опоздать, я тебе таких пиздюлей навешаю, что тебе и… Чонгук отключает вызов и садится в машину, кидая два пакетика на пассажирское сидение. Заводя мотор, он выезжает. Вечно Юнги тараторит без толку. Чану такой же. Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Вот и Чану, когда учился ходить, падал только в юнгиеву сторону. Стоит ещё сказать, что ходить учил его именно Чонгук, а не его родители. Тут и дураку понятно, что для ребёнка дядя Чонгук стал чуть ли не смыслом жизни. Он его и пеленал, и говорить учил, и читать, и писать, и рекордное количество игрушек тоже подарил он. Поэтому Чонгук находится на первом месте в списке желанных гостей на день рождения. Каждый год он приходил к нему и этот не должен стать исключением, но только вот звёзды сошлись так, что в клубе Чонгук подцепил одну очень хитрую и красивую задницу. Задница хитро улыбнулась своими красивыми губами и представилась Ким Тэхёном. В контактиках он теперь записан как «Любовник (и сердечки, но Чонгук об этом умолчит)». И так вот уж вышло, что и сын друга и одна очень ахуенная задница родились в один день. А Чонгуку теперь выбирай: или идёшь на днюху к ребёнку, но теряешь задницу, без которой и дня не проживёшь, или идёшь к заднице дарить ей особый подарок, но лишаешь радости ребёнка. Чонгук понимает: Чану — святое, без него никуда. А ещё Чонгук понимает, что лучшее, что он когда-либо имел и будет иметь — прекрасная задница прекрасного Ким Тэхёна. Но сегодня эту задницу будет иметь кое-что другое. И это «кое-что» прямо справа от Чонгука на сидении в подарочном пакетике. В каком-то из. Чонгук после универа сбегал в магаз, а продавщица ему такая: «Сорь, красавчик, остались только такие со дня влюблённых. Думаю, пойдёт». И если для Чан У пакетик с плюшевым медведем, у которого голубой нос, швы на животе и морде, а в лапах за спиной букетик и конвертик, и надпись «For my amazing on Valentin's Day» ещё может где-то подойти, то для Тэхёна… Вау, отличный подарок, с учётом того, что там находится. Но, как гласят народные мудрости, в которых Чонгук ни бе ни ме ни кукареку, важно не то, что снаружи, важно то, что внутри. А ещё к этой всей прелестной картине добавим то, что Ким Тэхён учится на переводчика и получаем тотальный пиздец и позор, но Чонгук всё же надеется на понимание. А ещё Чонгук надеется не только на секс, а и на отношения с «Любовником (и сердечки, но Чонгук об этом всё ещё молчит)». Трахание траханием, а целовашек тоже хочется. И Чонгук на все сто уверен, что тот обязательно согласится. Ким Тэхён хоть и хитрая задница, вся из себя такая вульгарная и сексуальная, а сказать «Го встр, бейб» не может. Вот так и верь людям. Чонгук давно заметил сияющие глазки и подкошенные коленочки. Думал, что сейчас тот как подойдёт, как поставит перед собой на колени, как пальцем поведёт по лицу, а потом как хлопнет и скажет заветное «Мой жалкий слуга». А нет, образ сучки Ким Тэхён себе ломает полностью, когда глаза срамяжливо отводит. Вот так вот выходит, что прославленный уверенный Ким Тэхён только с Чонгуком ведёт себя, как сопливая дева. Глазищами своими рассматривает его, когда после жаркой ночки они спать укладываются. Думает, что Чонгук не видит, а Чонгук хоба и видит. Он ещё припомнит «Любовнику (и сердечки)» это, расскажет в мельчайших подробностях, как он глазел на него и целовать пытался. Ким Тэхён же только с Чонгуком сопли распускает и чуть ли не «Семпай» его зовёт, это забывать не стоит. В университете и при своих друзьях он тот ещё бэд бой. Гроза района, как все его называют. И нарассказывал он всем своим друганам о хуёвом Чонгуке и его таком же члене. Зараза, не иначе! Чонгук, конечно, и ухом не повёл, снимая наушники, но настанет день и образ бич у Ким Тэхёна точно пропадёт. В глазах его друзей уж точно. Ведь, не поверите, Тэхёни за ручки во время секса держаться любит, обниматься, целоваться, и чтобы всё нежно было. Вот прям нежнятина, прям уру-ру. А дружкам соблазна на уши нацепил, что он якобы бэд бич, что каждую ночь сверху и это Чонгук под ним прогибается, что это Чонгук за ручки говорит его держать, что это Чонгук течёт от «Детка». Ну пиздобол, ёк макарёк. А те отбросы и верят ещё ему. Ну вот представьте: идёшь ты себе тёплым утречком по универу, потягиваешься сладко, ночь вчерашнюю вспоминаешь и тебе вообще заебок, а тут из ниоткуда «О, пассивчик, привет. Как вчера прогнулся? Сладко под Тэ постонал? Можешь не рассказывать, Тэхён уже рассказал всё». И вот так каждый раз. Врагу такого не пожелаешь. Как в народе говорят, вспомнишь говно — вот и оно вспомнишь солнце — вот и лучик. Собственной персоной Ким Тэхён стоит на балконе второго этажа с телефоном в руках, а на чонгуковом дисплее высвечивается «Любовник (и сердечки)». Он реально такой тупой или притворяется? Чонгук забирает телефон и пакетик подхватывает, и выскакивает из машины, забив хуй на сигнализацию на ней, спеша по ступенькам к квартире. По-хозяйски дверь открывает, разувается и проходит в гостиную. — Ну что? — спрашивает одна из его подружек сидя за столом. — Не берёт. Наверное, не придёт, — пожимает «Любовник (и сердечки)» плечами. — Я думал, что выбрал отличный подарок, а нихуя, — Чонгук обнимает Задницу за плечи со спины, — очки бы тебе подарить, бэд бой. — Чонгук, — тот поворачивается и обнимает его за талию. — Да, я‐то Чонгук, а ты идиот слепой. Не думал, что люди в двадцать три такие слепые. Я только что во двор приехал. Машину мою не видел никогда или как? Давно я тебе в ней не имел? — усмехается Чонгук. Тот даже на секунду застывает и грозно смотрит, но сразу же надевает маску безразличия назад. — Не думал, что дети в двадцать один такие тупые. Правильно говорить: «Я тебя давно не имел в твоей машине», — Чонгук лишь смеётся. Вот придурок, конечно. Но красивый. Сегодня особенно. Накрасился, намазюкался всеми этими тоналками и прочим дерьмо, в котором Чонгук не шарит. — На, — и протягивает пакетик, — только вечером откроешь, окей? — Тот уже тянет его за стол, — И ещё одно, — Чонгук притягивает к себе за талию, — теперь ты мой бойфренд, ясно? — Пасмурно, — кидает «Любовник (и сердечки)», но Чонгук знает, что Задница точно довольна.

🍫🟠🍫

Слава Юнги, что позвонил в нужный момент. Чонгук ещё никогда так не ждал его болтовни, как тогда. Ким Тэхён издевался над ним все эти два часа. Было просто невыносимо. Хотелось прямо при всех разложить на столе и оттрахать его своим подарком, но Чонгук парень терпеливый и терпеливо воздержался. Но чувствовать руку на собственном члене при других людях равняется пиздецу. Что творил «Детка (и сердечки)» Чонгук не знает, но точно знает, что получит за это тот знатно. Ещё и усмехался гаденько. Чёрт, сущий дьявол. Самый настоящий ад. Чонгуку ещё и в туалет идти пришлось, когда Ким Тэхён доигрался. Дрочить посреди праздника, конечно, хуёво. Но вот, что ещё более хуёво, так это водка. Чёртова водка (но «Детка (и сердечки)» с нею не сравнится). Чонгук так долго и нудно шёл к оргазму, шарахаясь каждого звука и вот уже пик, уже-уже прям. И тут к нему врывается кто-то и скидывает его с унитаза, а после блюя туда. Мало того, что Чонгук проебал момент, как кончил, так ещё и обкончал кофту того парня. Каким способом, он не знает, но, слава яйцам, удалось это отмыть и разболтать якобы о неаккуратности того парня, что наблевал себе на кофту. На кофту сзади. Но Чонгук об этом тоже предпочтёт умолчать. А Дьявол на него смотрел победно, ведь один-единственный понимал, каким образом его дружбан обблевал зад кофты. Скотина, не иначе. Ему бы вставить. Член, не пиздюлей. Да по самые яйца, чтоб не выёбывался. А Чонгук душа добрая, поэтому сегодня простит. И совет от Чонгука: не переносите водку — не пейте её. — Дядя Чонгук, — кричит Чану и прыгает к нему на руки. — Привет, Чану, — и чмокает его в щёчку, — С днём рождения, парень. Тебе сколько лет-то? Семь? А ты уже такой большой, скоро выше меня будешь. Я тебе подарок приготовил, — и протягивает пакетик, — тебе понравится. — Точно? — вскидывает маленькие бровки. — Точно-точно. — А можно сейчас открыть? — Ну-ну, ты же знаешь, что родители не разрешат. Откроешь вечером, ладно? — Да, пошли к столу, — и тянет его за собой.

🍫🟠🍫

О, как Чонгук устал. От болтовни, еды и просто так. Слушать пьяных людей у Тэхёна, конечно, не очень. Но самый настоящий пиздец — быть на празднике у ребёнка. Чану мальчик позитивный, а поэтому пригласил полкласса друзей. А Чонгуку любезно пришлось выслушивать их и играть с ними не только в догонялки, но и в бутылочку. И всё это под надзором Юнги. Тот смотрел на него так грозно, что Чонгук даже лишний раз сглотнуть боялся. От бутылочки Чонгук ахуел намного больше, чем Юнги. Тот, наверное, привык уже к этим детским затейкам за семь лет, а у Чонгука-то детей нет. И вряд ли он теперь их заведёт. Это же сущий Ад. Может это день такой неудачный. Ну, в смысле, День рождения. Что Чану, что Тэхён — Дьяволы. И если первый пока не знает никаких дьявольских приёмчиков, от чего хоть на секунду, но может стать Ангелочком, то Тэхён… Чонгук уже жалеет, что связался с ним, но развязываться как-то и не хочется. — О, родная кроватка, — вопит Чонгук и валится туда прямо в одежде. После пяти часов ебания мозга (к сожалению) он отказывается работать и просто сваливает с головы. А та ещё и болеть начинает. Ну началось. Весело, конечно. А ещё к этому прибавить ноющее ноги и вообще шик-блеск (Барби, ёмаё). Чану приказал возить его и его друзей на спине. Кайф Чонгук поймал таскать троих вместе. В кого Чану такой демон, Чонгук не знает. Может он сам по себе такой? Родители у него более менее спокойны, а хотя… Да, в молодости те много чего творили, только вот передастся Чану это никак не могло. Ладно, хватит о нём, а то у Чонгука реально выпадут мозги, и Чану обязан будет прийти пешком и подать их, как в том меме. «На, у тебя выпало» должен сказать. Ибо объяснить по-другому, почему Чонгук поднимается и через всю квартиру идёт в прихожую за телефоном он не может. На дисплее как всегда высвечивается один и тот же номер. Только вместо привычного «Любовник (и сердечки)», он видит «Детка (и сердечки)». Чонгук глупо улыбается. Дурачок, честно. — Алло? — Чонгук-а, — раздаётся в трубке. Чонгук идёт назад в кровать, а после ложится на спину, кладя под голову правую руку. Лыбится, предвкушая приятный вечерок. — Хорошая шутка. Первый подарок понравился мне больше, — это он, видимо, про отношения, — Второй какой-то… — А что не так? Цвет не нравится? — Улыбка пропадает с его губ. Нихуя себе. Он старался, а тот всё старания в задницу послал. — При чём тут цвет вообще? — Ну так я не пойму, что тебе, блять, не нравится? Розовый как раз. — Розовый тут один. — А их несколько? Тебе кто-то ещё подарил, а? Разве розовый не сексуально? И вообще много ты выёбываться будешь? Я, блять, к нему со всей душой, а он… клянусь, я вытрахаю тебя. И своим, и твоим подарком. — Яйцами? — Тэхён, какими нахуй яйцами. Как я тебя яйцами трахну-то? — Чонгук поднимается с постели, — На бухался и не отошёл? Люстра на голову ёбнулась? Или твои друзья тебя ёбнули унитазом, зачистили квартиру, а ты дебилом остался? Говорил же, они конченные. — Идиот. Не трогай моих друзей вообще. Ты ж сказал, что трахнешь меня своим подарком. — Ну? — Баранки гну, блять. Нормальный подарок вообще? Считаешь адекватно? Какие нахуй киндеры, кому они нужны? — Так, а что ещё можно подарить ребёнку? — Если я ребёнок, то ты – педофил. Ролевые игры? Мог бы выбрать тематику получше. Не думал, что когда я одобрю кличку «Малыш», ты сразу выдашь мне на день рождения киндеры. Киндеры, блять! Из серии супергероев! А один с принцессой! Вот спасибо. — Какие киндеры… Телефон выпадает из рук, когда до Чонгука наконец доходит. Какого хуя у Тэхёна киндеры? Что за… Сука, сука, сука. Как же так? Он не мог. Нет. О, блять, теперь он точно влип. Он в заднице, вот только, сука, не в тэхёновой. Маленькая розовая дырочка сжимается, и Чонгук протяжно стонет. О чём подумал кто-то Чонгука не интересует, ведь всё это от звонка на ноутбук. Всё бы ничего, а на экране гремит надпись «Юнги». Теперь ему вообще полная жопа. И жаль, сука, не тэхёновая. Просто дайте Чонгуку уже спокойно пожить, без всяких конченных друзей и без приключений. Просто дайте спокойно потрахаться с Тэхёном, как с своим бойфрендом. Он боязно подходит и отвечает на звонок, а в следующую секунду во весь экран возникает Юнги. Чертовски злой Юнги. Чонгуку пиздец. Можно прощаться с жизнью. «Ебать-копать» — проносится у него в голове. — О, Господи Боже, надеюсь, Чану не открыл подарок, — шепчет он себе под нос. — Чонгук, — шипит Юнги, — Какого хуя у моего ребёнка в пакете розовый резиновый хуй? Ты совсем ебанутый или как? — Юнги, прости. Блять, я пакеты перепутал. Сука, я быстро к Тэхёну выскочил и не посмотрел, что в пакете, а они одинаковые. В магазине других не было. И я… блять, Чану это не видел хоть? — Как тебе сказать, чтоб так слегка помягче. Я вырву твои яйца и повешу их, как серёжки. Ты членом думал или как нахуй? Совсем сперма в уши затекла? Если тебе так весело, то я могу устроить ещё большее веселье. Я манал объяснять, что это и нахуй это надо. Пиздуй и сам объясняй, кусок дерьма. Я не собираюсь позориться. У тебя есть двадцать минут. — И отключился. Чонгук понимает, если приедет — пиздец, если не приедет — пиздец вдвойне. Ебать он вляпался. Только вот не в тэхёнову сперму или самого Тэхёна, а в вот этот, блять, пиздец. По-другому описать эту ситуацию просто невозможно. Нахуй он Тэхёну вообще член подарил, у него же свой есть, ёкарный бабай. Мог бы просто по-мужски трахнуть его да и всё. А теперь, блять, садись и едь назад, расхлёбывай всё. А ведь он мог бы хлебать кое-что другое. Весь день ждал момента, когда Тэхён ему позвонит. Губу закусит, посмотрит своим томным взглядом, таким, от которого сам Чон Чонгук начнёт течь, и будет пробовать подарочек; стонать для Чонгука будет, вставляя себя член и представляя чонгуковый, будет умолять Чонгука разрешить ему кончить. А после фоточек на ночь кинет, чтобы грустно не было, а потом получит за это. А тут хоба, Тэхён звонит, Чонгук радуется, предвкушает, трубку берёт, ожидая услышать «Мне понравился твой подарочек больше всего. Чонгуки, как мне двигаться для тебя? Быстро или медленно?». А отвечая на вызов он слышит обсуждение по поводу яиц. И не чонгуковых. Что за срань, ёмаё. Чонгук вздыхает и поднимает телефон с пола, на котором видит, что Тэхён не отключился, а всё слушал. Пиздец втройне, что сказать. — Алло? — говорит он, а на том конце трубки доносится лишь хохот. Он хмурит брови, — Смешно тебе, да? — Пизда. — Какая нахуй пизда? Любишь её? Ну так и вали к тёлкам, нехуй мне тут мозги ебать. В душе не ебу чё тебе так весело. Одевай свои панталоны и пиздуй на такси к Юнги. — Ну, во-первых не одевай, а надевай. Во-вторых не панталоны, а стринги. А в-третьих меня надо хорошо попросить. — Ну, во-первых, — перекривляет его Чонгук, — Мне поебать. И не тебя. А во-вторых яйца бери и выезжай. Обменяетесь подарками. И в-третьих у тебя есть двадцать минут, — и отключился.

🍫🟠🍫

Чонгук подъезжает к дому Юнги и видит вышедшего из такси Тэхёна. Хлопая дверью, он быстро выходит и подбегает к тому. «Детка (и сердечки)» расплачивается, и такси уезжает в закат. И лучше бы Чонгук поехал вместе с пожилым дядькой. Ладно, с Чонгуком его Детка, а значит позориться нельзя. Он же не ссыкло, правда? Правда. Должен вести себя, как мужик. Глава семьи. Доминант. А то у Тэхёна найдётся повод для веселья. — Яйца взял хоть? — спрашивает Чонгук и поднимает брови. — Естественно, я же не придурок. — Ну, я тоже не теку от «Детка». — Тот ничего не отвечает. План по раскрытию глаз тэхёновым друзьям начинается прямо сейчас. А хуле медлить-то? Чонгук пацан чёткий, немного непродуманный, но зато точно не ссыкло, как некоторые. На улице темно, хоть глаз проколи — может хоть тогда Юнги его не убьёт? — а Чонгуку видно пылающие тэхёновы щёки. — Эх, бабенька, — и хлопает по заднице. А мог бы эту задницу сейчас иметь или хотя бы наблюдать, как она имеет себя его подарком. Только вот Чонгук реально придурок, как «Детка (и сердечки)» его назвал. Какой долбоёб не смотрит в пакеты, когда они одинаковые, но содержимое пиздецки разное? — Чё там, страшно, да? — усмехается «Детка (и сердечки)». Будто десять секунд назад он не прятал свои пылающие щёки. — Очко сжалось, я чувствую. Ну ничего, мы тебя расслабим после, — и подмигивает. Чонгук закатывает глаза. — Себя расслабь. Или хотя бы в руки для начала возьми. Краснеешь тут, — Тот застывает, а Чонгук усмехается и снова бьёт его по заднице, — Думаешь, я не вижу? Такой наивный. Настоящий пассивчик. — А «Детка (и сердечки)» взгляд снова отводит. Вот такой вот он наивный и стыдливый. Вот бы это зрелище показать его друзьям. Они точно бы ахуели. Чонгук знает, Тэхён колкости любит, часто подъёбывает его (читать, как каждую секунду). А ещё знает, что в такие моменты его мозг отключается. Колкость выдать хочет, а не может. Вот и сейчас глазами бегает, не знает, что сказать. Чонгук лыбится, но тут же вспыхнет новая ударная волна головной боли, так что улыбку приходится всё же сдержать. Ну ничего, вот пройдёт голова, и «Детке (и сердечки)» точно не поздоровится. Тот, кстати, понял, что ситуация безвыходная и поэтому начинает гатить Юнги в дверь. Было бы очень кстати, если бы Юнги дверь не открыл. Ну во-первых Чонгуку повезёт и ему не будет пиздец. А во-вторых желание поиздеваться над «Деткой (и сердечки)» превышает всё. Даже головную боль. Но вот только, как назло, Юнги никуда не уехал и никуда не пропал, и прямо сейчас отпирает им дверь, даже не посмотрев в глазок. Пару секунд они молчат. Да, Тэхён был прав — очко-то действительно сжимается. Юнги рвать готов, убивать и издеваться. — Прошу, долбоёб и жена долбоёба, — Юнги спустя минуту приглашающе машет им рукой, а когда они заходят, то бьёт Чонгука по голове. Тот и слова против не скажет. Знает, что проебался. — Чану, к тебе гости, — орёт Юнги и проводит их в гостиную, садя на диван, а сам встаёт рядом и складывает руки на груди. Мальчик быстро прибегает. Он уже в пижаме и видно, что с почищенными зубами, ведь он него за километр несёт мятой. Волосы немного растрёпаны, глазки медленно моргают. Чонгук ещё и его режим сбил. Ахуенно. Невъебенно. Современно. — Дядя Чонгук? — Ха-ха, как видишь. — Весело пиздец. Цирк уехал, а клоуны остались. Клоун. Клоун дядя Чонгук. Звучит даже. Как какая-то передача или хоррор там. Насчёт передачи Чонгук ничего сказать не может, а вот хоррор реально тема. Чонгук сейчас реально обосрётся. — А это кто? — Я Тэхён. Друг Чонгука, а ты Чану, да? — Пизда. Ой, что-то много Чонгук в последнее время думает о ней. Может это знак? Типа вселенная намекает, что как бы вот, да, уже скоро и прямо тебе. А Чану подходит к «Детке (и сердечки)» и пожимает протянутую руку. — Друг? — Тэхён кивает. Естественно друг, хороший знакомый. Они так общаются, по-мужски. Прям мужественно. Дружный друг, дружище, дружный дружище. Друг, короче. — А это, должно быть, твоё, — Тэхён протягивает пакетик, Чану берёт и сразу заглядывает внутрь. У того даже глаза так ярко не светились, когда Чонгук вручал такой же пакет. Что-то тут нечисто. Неужели Юнги наплёл сыну о том, какой плохой у него дядя Чонгук? Но он, конечно, прав. Чонгук не то, чтобы плохой, просто слегка идиот. — Ух ты! Сколько киндеров! Папа, смотри! — Юнги кивает, а тот убегает. Через минуту прибегает обратно и суёт «Детке (и сердечки)» в руки такой же пакетик. — А это твоё. Я, правда, не знаю, что это, но на. — «Детка (и сердечки)» пакетик принимает и улыбается, ведь заранее знает, что там. А, блин. Не из-за этого тот лыбится. Чонгук же про пакетик забыл. Про надпись в смысле. — А что это и что с этим делать? Папа просто рассказывать не хочет, — и поднимает свои тёмные глазки. Тэхён тыкает пальцем в Чонгука, и Чану подходит к нему, забираясь на колени. А что говорить? Блять, ну, хуй. Чё ещё сказать-то? Его очко сейчас реально взорвётся. И это потому, что он так старательно думает. — Это… — «Это»? Да хуй его знает, что это. Хуй-то знает, что он хуй, а вот как объяснить ребёнку, зачем он, это уже вопрос десятый. — Взрослая штучка. Понимаешь? Она не интересная и вообще плохая. — Тогда почему ты подарил её своему другу? — О, звучит это так хуёво. Да эти хуи его преследуют уже! Что не слово, то хуй. Ну нахуй! Да блять… Чану будто знает, на что внимание обращать. Да Чонгуку сейчас самому интересно, зачем он Тэхёну это подарил. Собирался подарить. Но, как всегда, проебался. А вообще сказали же, что это взрослая штучка, значит, она взрослая. Всё, дальше уже не должно быть никакого разговора. Взрослое ведь всегда скучное и неинтересное, нет? И почему дети такие любопытные? И почему Чонгук такой тупой? Кто даст ответы на все эти вопросы? Не, на эти вопросы похуй (опять хуй!), что ответить на вопросы Чану? Правду. Скажет, как есть. — Просто мой друг, — выделяет последнее слово и смотрит в сторону «Детки (и сердечки)», — Любит плохие вещи. Он плохой, понимаешь? — Чонгук головой для убедительности кивает и замечает тэхёновый поднятый подбородок. О, Ким Тэхён тот ещё паршивец. И это чистая правда. Чонгук даже сглатывает, когда вспоминает грязные тэхёновы игры. Блять, ну нахуй (опять хуй!) эти расспросы. У Чонгука щас встанет, а те два придурка подумают, что это на ребёнка. Только этого ещё и не хватало. — А, — протягивает Чану, — А почему? — По кочану, блять. Ну вот просто потому что. Вырастет – поймёт, короче. — Потому что. Всё, беги спать. А то Юнги сейчас ругаться будет, — Так сказать, красиво выкрутился. Может и не совсем красиво, но Чану вопросов больше не задаёт. — Ну, ладно. — и убегает. Можно выдохнуть. А нет, нельзя. Юнги садится в кресло напротив и буравит взглядом. Чонгук сжимается. О, как давно он не получал от него! А Тэхён себе сидит спокойно возле Чонгука и смеётся, хихикает. Смешно ему. Вот сучка, а! Нет, чтобы успокоить, поддержать любимого бойфренда. Вот же ж. Злости на него не хватает. Весело ему. Всё же, когда Чонгук говорил, что простит его сегодня, он имел ввиду простит до вечера. Сейчас он готов его… Так, ладно. Забудем об этом хотя бы до того момента, пока они не выйдут из юнгиевого дома. — Придурок, — говорит Юнги, — Я не подпущу больше тебя к моему ребёнку. Развращать его ещё будешь. Скажи спасибо, что я не засунул эту хуйню, — тыкает в пакет в руках «Детки (и сердечки)». В очень красивых руках, между прочим. Вот только пакет вещь бессмысленная. Лучше бы эти пальчики смотрелись на… — Тебе в жопу. И хватит на него пялиться, блять. Не в моём доме. Ты мне и так вечер обломал. — Да я сам себе вечер обломал. — И это, блять, правда! Он сейчас разревётся от несправедливости этого мира. Реально ж кайф обломал. — Занимались чем-то важным? — встряёт в разговор «Детка (и сердечки)». Его расспросов только и не хватало. Тошнит от его голоса уже. Ладно, нет. Ни в коем случае. Его голос на ровне с его задницей – святое, то есть. А как красиво он им стонет… Ваа, прям идеально. Так, ладно. — Да мы потрахаться хотели, блять. Планировали ещё неделю назад. За детьми же следить надо. Чану же то туда влезет, то туда встрянет, ни одной минуты спокойной. А тут ему подарков надарили и пока он их открывал мы хотели по-быстренькому. Я уже, блять, хочу вылизать кое-что, а тут Чану врывается к нам в комнату. Ещё и с хуем в руках. «Папа, папа, а что это?», — «Детка (и сердечки)» прыскает в кулак, Юнги тоже смеха не сдерживает. Одному Чонгуку невесело. Как же так? — А я чё, я ниче. Сидим мы молчим, а он такой «Это дядя Чонгук мне подарил». Спасибо, ебанный дядя Чонгук, за испорченный вечер. — Вообще-то не ебанный. Ебанный тут вот кто, — Чонгук тыкает пальцем в «Детку (и сердечки)». А тот даже бровью не повёл. Зараза, а! Снова маску безразличного бэд боя доминанта нацепил и радуется. Ну посмотрим, как он запоёт, когда Чонгук его ещё до красных щёк доведёт. А это будет так скоро. — Так, а почему не воспользовались? Было бы очень кстати, — хихикает Тэхён. Смешно ему, весело. Это Чонгук тоже исправит. — Да хотели. Вот только подумали, что лучше отдать его назад владельцу, — Юнги, который до этого смотрел на Тэхёна, резко переводит взгляд на Чонгука. А последний что? А последний ничего. Что ему ещё делать? Разве что фантазировать. И не о пощаде Юнги даже. О том, кто справа от него. Довольный такой. Чонгук уже видит, что Юнги Тэхён понравился. Потерял он друга за этими тэхёновскими чарами. — Моё желание в день рождения моего сына – узнать, что дядя Чонгук был хорошенько оттрахан этой штукой. Чтоб у тебя не встал, долбоёб. Всё, съебались быстро. О, на этом всё? Слава Богу, боже. Можно выдохнуть спокойно. Зная Юнги, он действительно мог сам выебать Чонгука этим розовым дьявольским предметом. Чонгук точно больше таких подарков делать не будет. Клянётся, реально просто по-мужски придёт, трахнет и до свидания. Но на этом конфликт не исчерпан, ведь дядя Чонгук обломал вечерочек. При этом очень важный. Ну это ж надо обломать вечер и себе, и Юнги. Как говорится, ни себе, ни людям. Придётся ещё покупать бутылку коньяка и пиздовать завтра сюда ещё раз для того, чтобы загладить вину. Юнги хорошенько напои, и он всё забудет, все обиды простит. — До свидания, Юнги-щи. Извините, что он испортил вам вечер. Я займусь его наказанием, — и оба хихикают. Смешно пиздец. Спасибо, друг и парень. Кстати, от стресса голова прошла. О как! Хоть в чём-то Чонгук не проебался. — Можешь обращаться ко мне неформально, — Чонгук так и знал! Так и говорил! Понравился ему Тэхён! Вот же притягательная душа. В смысле, Юнги чонгукова «Детка (и сердечки)» понравился, как человек. Ну друг. Ну короче, Юнги одобрил чонгукову любовь. Во, да, именно это. На большее тот не способен. Сердце его уже занято. И не менее прекрасным существом, Чонгук знает. — Не знаю, как ты согласился встречаться с этим идиотом, но нервов тебе. Следи за ним получше. — Обязательно. Пошли, ловелас, — Тэхён берёт его за руку, а Юнги хлопает дверью. Чонгук вздыхает. Ладно, всё закончилось неплохо. Не хватает только придуманных ласк Тэхёна по телефону с его подарком. Он вздыхает снова. Проебался, так проебался. Но, как говорится: будет, что внукам рассказать. Они садятся в чонгукову машину и «Детка (и сердечки)» сразу кладёт руку ему на колено. — Ты такой идиот, — смеётся. Чонгук хоть и хмурится, но тоже смеётся. Правда ведь. — Но за член спасибо, — оба прыскают. «Детка (и сердечки)» ровно через секунду оказывается у его лица, — Я обязательно тебя им трахну, — и целует в щёку. — Это мы ещё посмотрим. — Не знаю, что ты там посмотришь, я уже всё решил. — Мало ли, что ты там решил. — Мало ли, что ты там думаешь. — Детка, — расплывается Чонгук в улыбке. Что бы он там не говорил на счёт того, что Ким Тэхён ему там не нравится и бесит, он врёт. Тэхёна он любит и очень сильно. — Да, я тоже тебя люблю, — и целует в уголок губ, — Но сегодня трахну тебя я. Забудьте, Ким Тэхён — настоящий синоним к слову «раздражительность». Бесит со своими этими приколами. Но это не отменяет того факта, что Чонгук его любит. Но тот всё равно его бесит. Но любит. Но тот всё ещё бесит. Телефон звонит и Чонгук тут же переводит взгляд с прекрасного, но бесящего существа. А на дисплее… — Детка… и сердечки, — Тэхён прыскает. Тут же достаёт мобильный из кармана, что оказывается включённым. Вызов завершает и хихикает. — Ебать романтик. — А сам-то, — скидывает брови Чонгук, — «Родной»? Мы что, пожилая пара? — Ой, иди нахуй. — Можешь пойти только ты и только на мой, — подмигивает. — Хватит стоять около моего дома, — стучит к ним в окно Юнги, — Не хватало ещё, чтоб вы тут потрахались. Пиздуйте, голубки, — точно одобрил.