Яйца

— Не вынуждай меня останавливаться, чтобы оттрахать тебя прямо здесь, — шипит Чонгук сквозь зубы, потому что член уже изнывает от возбуждения. Ким Тэхён сейчас под немного пьяную дудочку разошёлся не на шутку. И это ахуеть как заводит. Он просто как ни в чём не бывало спускает свои штаны до колен и доказывает, что умеет держать обещания — стринги на нём. У Чонгука по подбородку стекает слюна, а глаза не могут отлепиться от этой штуки, как бы не пытались. Что за пиздец хочет устроить детка в его машине? — Ну-ну, ты езжай, нам ведь ещё далеко, а я пока развеселюсь, — это чистой воды хуйня из-под коня, потому что развеселяться точно будет Чонгук. А иначе зачем этот дьяволёнок садится на правую сторону и прямо к руке на коробке передач подставляет свои булки? Перетянутые тонкой резиночкой трусов по середине, что немного прикрывают анус. Половинки у Ким Тэхёна сладкие, что аж до диабета. Округлые, как два самых сочных персика, с красивым цветом кожи и мурашками из-за прохлады в машине. — Ты хочешь, чтобы мы разбились, да? — это же пиздец. Чонгуку на дорогу смотреть нужно, а не на то, как этот чертёнок задирает футболку и оглаживает поясницу пальцами. И потом переходит на ягодицы, шлёпает один раз, от чего они соблазнительно трясутся, оттягивает тонкую ниточку, открывая вид на сжатую дырочку. — Сука, — Тэхён кокетливо улыбается и усаживается поудобнее: не для себя – для Чонгука. Чтобы заметил то, что готовился. Наверняка долго трахал себя пальцами, растягивал и тоже предвкушал. Громкий шлепок — это так об одну половинку ударяется нижнее бельё. Чонгук сглатывает и наблюдает, как появляется еле заметный след, и, сука, не от его ладони. Ну ничего. Как только они доедут, детка получит по заслугам. Вот же ж… любимый. Выбрал на свою голову парня себе. Чонгук подразнит, так его подразнит, что с неделю встать не сможет. Сучка. Да Ким Тэхён та ещё развратная сучка. Ибо какой адекватный человек решит устраивать такое представление в дороге? Стёкла-то незатонированные, может, там какая-то машина сзади едет и кто-то тоже подглядывает. Чонгук даже смотреть не будет, ему нужно сфокусироваться… на дороге. Явно не на том, как детка выпускает из плена ткани свой вставший член и водит по нему пальцами. Блядский Ким Тэхён. Ничего, щас Чонгук доедет. Доедет. Нет, блять, нихуя он не доедет. Тэхён снова оттягивает нитку и та опять ударяется о ягодицу, только в этот раз намного жёстче. Потом убирает её ближе к бедру, чтобы не мешала играться с дырочкой. О, ему так хорошо видно, как Тэхён смотрит на него: с желанием и диким возбуждением в глазах, он тоже ждёт когда же они наконец-то приедут к нему домой. — Нет, детка, ты не посмеешь, — Чонгук снова отводит глаза от дороги и смотрит на то, как рука Тэхёна льнёт к нему, как дрожит в воздухе. Добираясь до его лица, она щекочет щёку и доходит до губ. — Давай, Чонгуки, ты же этого хочешь, — шепчет так громко Тэхён, что их сейчас, блять, вся Вселенная услышит. Член хочет ласки. Хочет выбраться из неудобных мокрых трусов, но в его сторону Детка смотреть не желает. Дурманит взглядом и просовывает палец в губы самостоятельно, потому что прекрасно знает, что ему позволено всё. Даже вот так грязно играться в машине. Он как змея, которая шипит и влюбляет в себя ещё больше. Чонгук же — подчинённый, не иначе. Жалко открывает рот, чтобы чёртовы три пальца смогли обмочиться его слюной. Так, держать глаза на дороге. Дорога, Чонгук, дорога. Не пальцы, которые ты посасываешь. И не Ким Тэхён, который тихо скулит от этого. Они оба истекают. Это совсем не унизительно, ведь они знают, к чему идут. Тэхён дразнится, потому что любит дразниться. Он любит внимание, а Чонгук как раз тот, кто готов ему это дарить. Все слова сопротивления — игра и ложь. Чонгук пиздец этого хочет. Когда же там уже квартира? Тэхён вытаскивает пальцы, пачкая Чонгука его же слюной, и собирается сделать то, что напланировал. Даже в самой пошлой порнухе такого не покажут. Пальцы в свете уличных фонарей блестят, а после просто пропадают в анусе. Сука. Готовился. Лицо Тэхёна в этот момент разглядеть сложно: он опустил голову и закрылся плечом. Салон наполняется тихим постаныванием, от которого в ушах звенит. Детка просто взял и начал трахать себя пальцами. Чонгук всё… Его взгляд прикован к этой заднице. А взгляд Тэхёна — к нему. Глаза у него на мокром месте, потому что пальцев мало. — Я хочу твой член… — Заткнись, пожалуйста, — молит Чонгук, хотя это его должны умолять. Тэхён хмыкает и улыбается. Его пальцы вновь оказываются внутри, он вновь стонет, чем вызывает волну сильного возбуждения. Чонгук постоянно сжимает бёдра и пытается ёрзать на месте, чтобы было хоть какое-то трение. — Что ты… — не успевает он договорить, как детка возвращается назад — так же быстро, как и встал. В его мокрых руках оказывается пакетик, тот самый, который он кинул на заднее сидение. — Надпись, конечно, достойная, — хихикает он, — Не пробовал перевести? — Пробовал. Других не было. В следующий раз подарю тебе хуй без пакета. Вот твои друзья ахуеют. — Хватит про них. — А что, боишься? Я же вижу, как задницу сжал. Только представь, как они удивятся, когда узнают, что я на самом деле не снизу. — Это мы ещё посмотрим. — Тэ, быть снизу – это не стыдно, — блять, ну вот только с ним Чонгук может быть таким понимающим и милым. — Это значит, что ты мне доверяешь. — Я знаю… — Я много шучу по этому поводу, но ты должен знать, что я люблю тебя. Мне совсем не важно, как мы будем заниматься сексом… — Тшш, — Тэхён берёт из бардачка пачку салфеток, которую сам же туда когда-то закинул. Говорил, пригодятся, вот и пригодились. — Я знаю, Чонгук. Давай обо всём после? Весь секси настрой мне сбил. Чонгук поглядывает на то, как Тэхён — конечно, нарочно — протирает фалоимитатор салфеткой немного не так, как надо бы… И… Не то, чтобы Чонгуку не нравилось. Он прекрасно помнит такие же движения, только на своём члене, и шипит сквозь зубы. У Тэхёна руки умелые, потому что когда Чонгук говорил, что тот любит дразниться, он имел ввиду то, что это происходит постоянно. Сколько раз Тэхён связывал ему руки галстуком и просто нещадно дрочил перед сексом? До сих пор работает. — Детка, пожалуйста… — Что? — невинно хлопает глазками Тэхён, начиная активнее натирать резиновый хуй, как драгоценный самородок — до блеска. — Ты и так грязно играешь, давай хотя бы ускорься. — Мне, кстати, цвет нравится, — продолжает он остряк, отворачиваясь. — Сучка. — И размер. У тебя поменьше. — Добазаришься, — шепчет Чонгук без злобы. Тэхёну видимо настолько самому не терпится ощутить в своей сладкой заднице хоть какой-то член, что он кидает использованную салфетку на пол и садится так, как было до этого. Хочет уже поднести головку, но тут вспоминает одну очень важную вещь, которая и заставляет его руку остановиться: а смазки-то нет. Чонгук тихо хихикает над этим растерянным выражением лица, но в его ли это положении? — Что там, любимый? Доигрался? — конечно, это весело! Глаза Тэхёна как у напуганного зверька, у которого шалость не удалась. Вот так и будет знать, как ямы Чонгуку рыть. — Тормози. — Чё? — Тормози, говорю. Чонгук проезжает пару метров и осматривается, где же можно остановиться. Для чего, пока не понимает, но с такой злой деткой лучше не спорить. Очень кстати появляется поворот в какой-то район, и он сворачивает туда. Фонари здесь заканчиваются, так что дорогу освещает только свет фар. — Ну и? — Чонгук откидывается на спинку сидения, но двигатель не гасит. До дома остаётся не особо много, чего Тэхёну резко приспичило встать в незнакомом районе? Но как только взгляд касается этого напряжённого существа, по его глазам всё сразу становится ясно. Детка резко приставляет к его губам резиновый хуй и с максимально строгим выражением лица говорит: — Соси. Чонгука прорывает не на шутку, он отворачивается и просто ржёт с этой нелепости. — Эй, блять, не смейся. — У тебя такое лицо… — Чонгук, блять, — злой детка – пиздецки сексуальный детка. У него глаза блестят, а язык очень пошло облизывает губы. Он хватает Чонгука за волосы на затылке и приставляет к фалоимитатору. — Давай, малыш. — Недавно же был родной. — Ну давай, родной. Оближи его хорошенько, чтобы потом он смог с лёгкостью войти в меня, — блять, ну змея реальная. Будто плетётся у Чонгука по шее, завязывается всё туже и душит. А шёпот возле уха сводит с ума. Тэхён снова подставляет член к губам и на этот раз без препятствий проталкивает. Ну пиздец. Словами не передать, насколько это заводит. Темнота салона только добавляет интимности, а безлюдная улица успокаивает. Чонгук бы не хотел стать порно звездой и заниматься сексом при ком-то ещё. Когда он выбирал Тэхёну член, как-то не додумался предвидеть, что ему самому придётся его сосать. Размер-то приличный, но у Чонгука всё равно немного больше. Так, всё. Нужно поскорее уже исполнять всё то, что захотел Тэхён, чтобы добраться до самого сладкого десерта, которого он так ждал целый день. Язык умело скользит по резине, а взгляд — по лицу Тэхёна. Детка сейчас в полном ауте, потому что сам никогда такое не практиковал. Но ему нравится. Он тоже под чарами любви. Он буквально заворожён тем, как губы Чонгука обрамляют ствол, как он послушно принимает всю длину, как по его подбородку, сука, стекает слюна. — Хороший мальчик, — Чонгук принимает его ласковые касания на макушке, ластится, как послушный щенок, а потом принимает и резкий толчок головки в горло. Хнычет, закрывает заслезившиеся глаза, откидывая голову назад. Тэхён продолжает ещё и ещё, входит во вкус, так сказать. Они забывают обо всём. Даже топливо в машине их не волнует. Если сейчас кто-то из них остановится, то это будет добровольная смерть. Тэхён вытаскивает член всего на секунду, а потом снова вгоняет его и сам стонет от того, насколько же послушный у Чонгука ротик. — В следующий раз мы начнём с твоего минета, родной, — приближается к уху и шепчет горячим шёпотом. — Ох, как ты хорошо его берёшь… Блять… Всё, хватит. Я сейчас кончу. Чонгук усмехается и, конечно же, не прекращает. Выпускает уже буквально мокрый фалоимитатор и обсасывает головку, будто не делал это уже много раз. — Кто из нас ещё сучка, а? — Тэхён закусывает губу и отдёргивает руку. Ещё реально кончит, а они даже не начали. — Только ты, детка. Блять, там машина едет. Чонгук спешит вытереться ладонью и вырулить назад. Если они нечаянно сделали бесплатное представление кому-то, то это вообще не они. — Испугался? — хихикает Тэхён. И это говорит тот, кто прямо сейчас сидит с голой жопой? У кого стоит твёрже твёрдого? Кто прямо сейчас подставляет мокрый член к анусу? Чонгук усмехается и радуется пока что пустой дороге. Ведь можно на расслабоне ехать, не переживая о посторонних. А посторонним явно нельзя смотреть на то, как детка сладко вытягивает пальцы на ногах, когда толстая головка проходит внутрь. Дерьмо. Просто чёртово дерьмо. У Чонгука реально слюна течёт по подбородку, и он снова её утирает. Тэхён просто невероятный. — Тебе нравится?.. — хнычет он. Даже в темноте видно его пылающие щёки. Чонгук заторможено кивает, на пару секунд не следя за дорогой. А потом опоминается и сглатывает, но смотреть на это не перестаёт. Нравится. Ему пиздец как нравится. В сексуальный жизни с Тэхёном проблем никогда не возникнет, потому что он столько всего может учудить. И что самое главное – Чонгук готов на всё согласиться. Ведь его безо дня парень самый ахуенно красивый на планете, с кучей безумных идей и пышной задницей. Знали бы вы, как она громко шлёпается о его бёдра при сексе – точно бы кончились за секунду. Но сейчас вбиваться в неё будет другой член, и наблюдать за этим настолько же приятно, как и ощущать его в себе. Они давно не игрались с собой сами, потому что были у друг друга. А сейчас Тэхён проводит время с собой, при этом ещё и Чонгука удовлетворяя. Хотя вот это вряд ли. Хочется прикоснуться к себе, ну или хотя бы вытащить член из трусов. Они там реально уже насквозь промокли, и ощущается это всё не очень. — Давай, вставляй уже полностью, — шипит Чонгук, — Не будь тугим девственником, мы два дня назад трахались. — Трахаешь ты шлюх из клуба, — цедит в ответ Тэхён, который выполняет всё в точности да наоборот: действия в районе его сладкой задницы прекращаются. — А у нас с тобой занятия любовью. Или секс, хотя бы. Во загнул! — А ты, случаем, не являешься шлюхой из клуба? — Не, это в прошлом. Я уже твой парень. И вообще-то я не шлюха, ясно? — Прости, ты только мой. — Только твой, говоришь? — эта сучка хмурится, будто ему резко захотелось постичь каких-то философских идей, — А ещё что? — Выпрашиваешь у меня комплименты таким способом? Я и без этого могу их сказать. — Это, пожалуй, очень мило, — бурчит Тэхён и, блять, просто входит в себя на всю длину с громким стоном. Всё, весь Сеул нахуй проснулся. — Просто бы сказал, что хочешь поскорее себя выебать. — Заткнись. Чонгук и правда затыкается, потому что банально не знает, что сказать. Комплименты такой детке, как Ким Тэхён, делать сложно, потому что нет подходящих слов, а быть банальным — не в стиле Чонгука. Да и все красивые фразы уже были использованы давным-давно, а кому, как не Тэхёну, два раза повторять не нужно? Ну вот что ему сказать? Что он красивый? Так это от каждого второго можно услышать. В плане реально от каждого второго: они как-то шли в кино, и один парень подошёл и попросил номер «Красавчика». Чонгук слегка приахуел и показал, что этот экземпляр уже занят. Что у Тэхёна жопа ахуенная? Так он сам это знает. В зале пахает по пять раз в неделю. Что у него стоны красивые? Так соседка приходила. Дословно пересказать, что она сказала? Да? «У Вас, конечно, стоны красивые, но давайте не так громко?». Старуха явно знает толк в мужчинах. Не только бы она на Тэхёна повелась, а вся планета. Такого больше не найдёшь — он один такой в своём роде, и, к счастью, уже занят. Официально. Нет, Чонгук не скупится на комплименты, но Тэхён любит что-то оригинальное. А придумать что-то новое очень сложно. Уж лучше промолчать, чем говорить занудное «Ты красивый» или «Классная жопа». Уж Чонгук-то знает, что его детка любит больше всего и как он лучше запоминает информацию. Едой, свиданиями и сексом. Только так ему можно доказать и признаться в любви. И Чонгук использует все варианты равномерно, разве что третьего немного побольше. Этого сучонка пока не вытрахаешь до дрожащих коленок — не поверит, что хочешь его (будущее «Люблю», скорее всего, придётся закреплять теми же действиями). Именно поэтому Чонгук решает просто насладиться. А потом, собственно, вытрахать его. Тут пять минут дороги. Уже скоро можно будет нормально заняться сексом, вот только надо бы смотреть на проезжую часть. Машин-то побольше. — Пожалуйста, не так громко, — шепчет Чонгук, будто бы своим тихим голосом сможет заглушить эти громкие стоны. — Не могу… Я уже хочу поскорее домой. Езжай быстрее. Иначе я сейчас кончу, и на этом всё закончится. Член, который эти прекрасные руки вновь в себя вгоняют, видимо, касается простаты. От чего Тэхён вскрикивает и хватается за свой стояк. — Блять, хоть бы мне расстегнул ширинку… Сам развлекается, а я тут страдаю. Тэхён ухмыляется, закидывает левую ногу на бардачок, чтобы левой рукой пролезть в чужие джинсы, а правой продолжать трахать себя этой несчастной резиной. Стоны расслабления сами рвутся наружу, уж слишком долго дружок находился взаперти. Теперь же, когда он наконец-то увидел белый свет, можно хоть немного сконцентрироваться на дороге. Ну, насколько это возможно с членом навыкат в центре. Пальцы ползут по стволу вверх, а после вниз. Чонгук жмурится, рвано вздыхает и нетерпеливо толкается в кулак. Детка же продолжает свои махинации, и теперь это выглядит ещё более пошло, чем было до этого. Они как какие-то подростки, которым в башку ударила молодая сперма — трахаются везде, на всех поверхностях и во всевозможных позах. Тэхён трахает себя резиновым хуем, закинув ногу на бардачок и выставив свои сочные ягодицы к Чонгуку, который стонет от движений на члене, одной рукой держится за руль, а второй — за эту самую задницу. — Мм, Чонгук… Мне так это нравится… — Не вздумай кончать, мы ещё даже не потрахались. — Я уже скоро… Чонгук каждую секунду переключается на это представление и смотрит, как член целиком пропадает в анусе. Руки Тэхёна везде двигаются одинаково, что даёт ощущение того, что: Чонгук толкается в него, и что: Тэхён насаживается на. В общем на месте всяких игрушек и кулачков они представляют друг друга. — Бля-ять… — Тише, детка. — Мне нравится, когда ты меня так называешь, — Тэхён смотрит на него мутным взглядом и тут же закатывает глаза. А Чонгук всё и так знает. Ему и самому нравится так его называть. Он сжимает в руке одну половинку, чем вызывает бурю новых эмоций. — Блять… — Так, детка. Я уже сворачиваю к квартире, притормози. Стоит ли говорить о том, что Тэхён никого слушаться не будет? Он вообще делает только то, что в голову взбредёт. Но сейчас он уже на пределе и терпеть больше не может. — Тэхён, блять… Не успевает Чонгук договорить, как рука на его члене останавливается, а сам Тэхён сжимается и в последний раз толкается членом в простату, не вытаскивая назад. Сперма пачкает его живот, стекает по бокам вниз, пальцы на ногах сжимаются, Тэхён будто хочет вжаться в сидение. Ох, как же красиво у него закатаны глаза. Чонгук смотрит на то, как анус обвивает мокрый член, как его собственная слюна уже давно размазалась внутри. — Не дотерпел. — Всё будет, Чонгук, — задыхается Тэхён, не открывая глаз, — Дай мне пять минут отдыха. — И что же будет? Может, я наконец-то смогу кончить? — немного обиженно бурчит Чонгук. — Десять раз, родной, — о, вернулся. Этот чертёнок уже пришёл на своё место и снова начал огрызаться. — Сиди здесь, — бросает он команду, типа с послушным щенком обращается. — Куда ты? — Чонгук наблюдает, как его ягодицы утопают в джинсах, как застёгивается ширинка, а после открывается дверь. — Бросаю тебя. — Детка? — За смазкой, — а вот такой расклад событий Чонгуку очень даже по душе. Как хорошо, что они припарковались в таком тёмном углу, в котором никого нет. Уже не терпится почувствовать Тэхёна рядом, а секса в машине не было довольно давно. Это всё, блять, того стоило. Вот если бы Чонгук ничего не перепутал, то получил бы просто дрочку по телефону, а вот сейчас мало того, что они вытворили такое, так ещё и подкрадывается полноценный секс. И когда «Детка (и сердечки)» — о чём Тэхён уже знает, — выходит из подъезда, неся в руках заветный тюбик смазки, Чонгук улыбается. Ещё больше возбуждается, когда дверь открывается не с пассажирского сидения, а с водительского. Когда Тэхён забирается к нему на колени и тут же страстно целует. Нет, ну всё-таки Чонгук его любит. Иногда слегка безумно, иногда с раздражением, но любит. — Помоги снять джинсы, — бубнит Тэхён, прикусывая ему губу. Потом сценарий стандартный, но это будет ощущаться так же круто, как и всегда. Чонгук еле как стаскивает с него эти джинсы и наслаждается теперь тем, как уже сам оттягивает полоску стрингов. Тэхён в его руках чувствует себя надёжно, а поэтому даже не дёргается, разве что задницу больше выпячивает и стонет, когда руки Чонгука стискивают половинки. Сейчас они используют смазку, потом Тэхён резко насадится на член и точно разбудят весь Сеул. А Чонгук точно за. — Детка… — хихикает он, когда его руки смущённо сплетают со своими. — Я рассказал друзьям, что я на самом деле снизу… — И что они сказали? — Что им всё равно, в какой позиции я занимаюсь сексом. — Тогда чего ты боялся? — Не знаю. Они сказали, чтобы я был счастлив. — А ты счастлив? — Рядом с тобой – да. Чонгук улыбается и снова толкается внутрь. Что ещё сказать? Влюбился, как школьник. Раз и навсегда. И не только он. — Но только попробуй сказать о том, что я держу тебя за руки, понял? Понял, понял. Обязательно завтра поведает. Или все эти мысли забудутся вместе с подступившим оргазмом. Ну, когда рядом такой экземпляр, долго не продержишься. — Детка… — И те дурацкие, но милые сердечки?