An Insecure Violet

ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ: Эта глава является ван-шотом, на котором и основана история. Настоящая история разворачивается в главе 2, начинаясь сразу после вступительного экзамена. Этот эпизод происходит в будущем, но является лишь основой для полного фика. Многие события, упомянутые в ван-шоте, будут происходить в истории, но опять же, это только «основано» на ван-шоте. И тон этой главы немного другой, нежели сам фик. В фике гораздо больше баланса драмы, комедии, боевика и т. д. Вы поймете это по ходу дела. Если вы не хотите читать эту главу, вам и не нужно. Еще раз, полная история начинается в следующей главе.

***

— Я в порядке. О нет... это никогда не означало что-то хорошее. За те месяцы, что Изуку находился в отношениях с Кьёкой, он выучил все её знаки. Например, она играла со своими разъёмами, когда нервничала. Или прикусывала язык всякий раз, когда раздумывала о текстах песен. Или ее находчивость и юмор были в избытке, когда она была в хорошем настроении. И как ни странно, она не произносила ни звука и непрерывно глядела в глаза Изуку каждый раз, когда хотела... зажечь в постели. Но этот знак всегда настораживал. — Я в порядке. Коротко, лаконично и монотонно. Ни разу не хороший знак. Ее наушники почти всегда двигались и были готовы атаковать все, что ее раздражало. Ее руки были почти все время скрещены. И Изуку никогда не мог подойти к ней и инициировать какой-либо физический контакт. Это было позволено только в том случае, если она делала это сама, и чтобы она не разозлилась, Изуку просто позволял ей делать это в любое время. Однажды Бакуго сильно действовал ей на нервы, и она заставила Изуку обнять ее, пока он мыл посуду. Но именно это сделало данную ситуацию еще страшнее. Она вообще не прикоснулась к нему. Она не то чтобы избегала его, но определенно ничего не инициировала. И вот, сказав «Я в порядке», она просто ушла в свою комнату. Теперь у Изуку оставалось еще одно дело. Выяснить, что, черт возьми, он сделал. Изуку расхаживал взад и вперед перед комнатой Кьёки, пытаясь понять, что именно он сделал, чтобы так её разозлить. У него ни разу не было подобного опыта, потому что, ну... он никогда раньше не выводил Кьёку из себя. Ладно, только один раз. (Один месяц назад) Изуку разжал руки вокруг спящей Кьёки и протер глаза ото сна. Он проснулся посреди ночи, и ему нужно было в туалет. Он повернулся в постели и сел, собираясь пойти в ванну. Но когда он поднял глаза, то увидел что-то в темноте. Рядом со столом Кьёки стоял силуэт чего-то, похожего на кого-то или что-то. Из-за страха, что злодей ворвался внутрь, Изуку запаниковал, прыгнул на «злодея» и атаковал. Удар! *КРРШ* Ох… это не звучит так, будто ударили человека… Оу. Позади него Кьёка проснулась и начала вертеться в одеялах. — АХ, ЧТО ЗА ХЕРНЯ!? — Кьёка возилась вокруг своей кровати, пока не нажала выключатель лампы. Тусклый свет осветил комнату, и Кьёка увидела своего парня, стоящего над ее разбитой бас-гитарой. — Ч... ЧТО ЗА ХЕРНЯ, чувак!? Кьёка спрыгнула с кровати и присела, чтобы подобрать то, что осталось от ее инструмента. — М-Мне так жаль! Я просто п-подумал… — Что!? Что именно пришло тебе в голову, что заставило тебя захотеть уничтожить мою бас-гитару!? — Н-ну, знаешь, когда ты видишь силуэты в темноте и думаешь, что это кто-то н-находится в комнате, ты просто же пялишься на них и пытаешься понять, действительно ли это кто-то? Ну… я как бы атаковал, думая, что это злодей. После этого объяснения произошли две вещи: 1.Кьёка молча посмотрела на него. 2.В ту ночь он спал один. (Настоящее время) К счастью, обучение Эри по контролю причудой зашло достаточно далеко, чтобы она с легкостью перематывала вещи на несколько секунд назад. Изуку не просил Эри исправить это, зная, как она боится своей причуды. Но на самом деле сама Эри предложила свою помощь, потому что она была более чем счастлива «сделать маму счастливой и вытащить папу из собачьей будки». Каким образом она выучила термин «собачья будка», он до сих пор не знал. В конце концов все обошлось, и Кьёка приняла его извинения. Однако на этот раз Изуку совершенно не понимал, что случилось. Я что-то сказал? Это не годовщина, у меня все запланировано. Это не ее день рождения. И не день рождения Эри. Я ничего не сломал... на этот раз. Сейчас не... это время месяца. Она ведёт себя по-другому. Это не… — Ты так и будешь стоять снаружи и бормотать весь день, Швабра? — Изуку обернулся и увидел, что Кьёка смотрит на него с порога. — Потому что это уже действует мне на нервы. — П-Прости... Могу я войти? — Кьёка жестом пригласила Изуку, и они прошли внутрь и сели рядом на кровать Кьёки. Изуку взял Кьёку за руку. — Кьёка. Что случилось? Если я что-то сделал, мне очень жаль. Я… — Что? Нет, это не ты, Изу. Я… Ну, это касается тебя, но ты не сделал ничего плохого, — Изуку в замешательстве сморщил лицо. Его молчание дало Кьёке сигнал продолжать. — Изуку… Почему я тебе нравлюсь? — Потому что я тебя люблю. Кьёка хрипло усмехнулась. — Хорошая попытка, умник. Я имею в виду… я не понимаю, почему из всех людей тебе нравлюсь именно я. Все остальные девушки такие… красивые, умные и энергичные, а я просто... не знаю, — Кьёка начала дергать и крутить наушники, глядя на свои колени. Изуку хранил мертвую тишину, что для Кьёки означало, что он не мог придумать уважительной причины. На что тогда она подумала, что он поймет, что может иметь любую девушку, какую только захочет, и бросит ее. Чего она не ожидала, так это взглянуть вверх и увидеть совершенно сбитого с толку Изуку. — Почему ты мне должна не нравится? Я-Я хочу сказать, ты Кьёка Джиро. И-и… почему ты спрашиваешь об этом только сейчас? Мы уже довольно давно вместе. — Наверное… еще на Спортивном Фестивале я была так ошеломлена тем, что я правда тебе нравилась и просто смирилась с этим. Я не хотела задавать вопросы и все портить. Не хотела разрушать эту реальность. — Но это реальность. Кьёка, я люблю тебя… — Но почему!? Я просто не понимаю! Я пацанка, я иногда могу быть полной стервой, я не суперумная, и у меня есть это жалкое оправдание женского тела. А ты и такой героический, и добрый, и милый. Ты такой удивительный, что даже Всемогущий выбрал тебя, чтобы принять его силу. Я просто не понимаю, Изуку! Изуку наблюдал за тем, как Кьёка сорвалась и уронила голову на руки. Он не мог видеть ее такой. Это было то, о чем он сам обычно думает. Он не понимал, как он мог ей нравиться. Она скрывала эту неуверенность все это время, а он даже ничего не говорил. Изуку знал, что она чувствительна к своему телу, но почти никогда не поднимал эту тему. Он думал, что это её не сильно заботит. Но теперь он знал, что это были ее настоящие и большие проблемы. Он должен был это заметить. Всякий раз, когда им задавали задачи по математике, Изуку знал, что Кьёка справится с ними, так как делала их уже много раз, но она всё равно сомневалась или просила Изуку о помощи, даже если выполнила работу безупречно. Она никогда не любила покупать одежду. По крайней мере, перед Изуку. Должно быть, она думала, что ни в чем не будет хорошо смотреться. Изуку был с этим категорически не согласен. Он считал, что Кьёка выглядит потрясающе абсолютно во всём. Да прямо сейчас на ней был один из его любимых нарядов. Ее футболка Deep Dope с черной майкой под ней и черные джинсовые шорты. На их третьем официальном свидании она была в кожаных леггинсах, и у Изуку чуть не случился сердечный приступ, когда он увидел ее. Даже всякий раз, когда они занимались любовью, она обычно предпочитала не снимать хотя бы один или два предмета одежды. Изуку никогда особо не возражал. На самом деле ему лично нравилось, как одежда подпрыгивала, свисала с нее или обтягивало ее в нужных местах. Он думал, что это просто их фишка, или то что она знала, что ему это нравится. Не то чтобы он не хотел видеть ее всю, конечно, хотел. Он правда хотел. Но Кьёке, казалось, было гораздо удобнее, когда что-то было на ней, поэтому так оно и осталось. Теперь Изуку понял, что она делала это, потому что не хотела, чтобы он видел ее тело. Она боялась, что ему оно не понравится. Сейчас Изуку было стыдно, что он позволял этому продолжаться. Он обязан был заметить это уже давно. Теперь же ему нужно было показать ей, как сильно он любит каждую ее частичку. У него была идея, но это должно было немного смутить их обоих. Изуку встал и опустился на колени перед Кьёкой. Он убрал руки от её лица. Она посмотрела на него со слезами на её темно-фиолетовых глазах. Изуку осознавал, что это крайне банально, но он должен был это сказать. — Даже когда ты плачешь, ты прекрасна, — Кьёка усмехнулась, но Изуку увидел легкую улыбку на её губах. Изуку протянул руки и начал проводить пальцами по волосам Кёкки. — Я люблю твои волосы. Я говорил тебе, что ты причина того, что фиолетовый стал моим любимым цветом? Кьёка кисло улыбнулась. — Ага... Уже много раз. — Это касается и твоего ума. Невероятный ум, который входит в десятку лучших среди всего класса. Невероятный ум, который сочинил мои любимые песни. Невероятный ум, который придумывает шутки и остроты быстрее, чем Иида может когда-либо надеяться бежать, и заставляет м-меня смеяться сильнее, чем смогла бы когда-либо заставить Мисс Шутка. Изуку мягко опустил пальцы вниз и погладил обе щеки Кьёки. Большими пальцами он вытер набежавшие слезы. — Твое лицо идеально. Оно… ангельски прекрасно. Твои глаза очаровательны. В одну минуту они полны страсти и волнения, а-а в следующую они, по сути, говорят «пошел ты» любому, кто тебя бесит. От этого Кьёка немного усмехнулась. Он переместил руки к ее разъемам наушников. — Т-Твоя причуда такая крутая. Это даже не говоря о том, как хорошо они на тебе смотрятся. И в довершение всего, они причина, по которой мы встретились. Я так сильно хотел узнать, как они работают, что даже не забоялся заговорить с красивой девушкой. — Хе-хе, — фыркнула Кьёка. — Ты как был придурком тогда, так и остался таким же придурком до сих пор. Но теперь ты стал намного обольстительнее. Ты заранее все подготовил? — Тише, я еще даже половину не сказал, — Изуку шевельнул руками и погладил шею и воротник Кьёки. — От твоего голоса захватывает дух. Каждый согласится с этим. И это было первое, что заставило Эри улыбнуться. Ты помнишь, как она была горда, когда указывала на тебя и говорила каждому прохожему «Это моя мама-певица» целую неделю? Если ты заставила ее улыбнуться после всего, через что она прошла, тогда ты должна понять, насколько ты замечательная. Кьёка помнила это. Боже, она любила эту маленькую девочку. Ей было все равно, сколько надоедливых песен Диснея ей приходилось петь. Она пела бы их целую вечность, если бы ей пришлось это сделать для Эри. Изуку пошевелил руками, чтобы погладить бицепсы Кьёки, которые выросли за время ее пребывания в UA. — Нечего об этом говорить. Они просто сексуальны, — Кьёка снова рассмеялась. Она была рада, что научила Изуку быть менее неловким с тех пор, как они стали встречаться. Изуку переместился к рукам Кьёки. — Я все еще верю, что у тебя есть вторая причуда, которая делает твои руки настолько умелыми… Я имел в виду твою музыку, н-не с-секс-штуки… Ладно, в этом ты тоже хороша. Кьёка также была счастлива, что её юмор передался Изуку. Он снова поднял руки к груди Кьёки и положил ладонь ей на сердце. — Сердце героя. Ты не можешь этого отрицать. Оно у тебя есть. Это также сердце, способное любить такого ботаника, как я. Вот это и впечатляет. Я не знаю, откуда ты взяла слово "пацанка". Последний раз когда я проверял, пацанки ассоциируются со многими мужскими вещами. Я бы не назвал макияж, юбки и кардиганы мужскими вещами. Ты девушка и в душе, и снаружи. Быть жесткой и не принимать ничье дерьмо не означает, что ты пацанка, Кьёка. Такой робкий ботаник, как я, на самом деле считает все это довольно сексуальным. — Эй. Если ты собираешься подбодрить меня, то ты не можешь одновременно принижать и себя. Изуку улыбнулся. — Справедливо. Но ты также только что подтвердила мою точку зрения. — ...Назови меня сексуальной снова. — Ты очень, ОЧЕНЬ сексуальная, — Изуку медленно и осторожно двигал руками, держась за грудь Кьёки. Они идеально заполнили руки Изуку. Он знал, что они ей не нравятся, но он не мог насытиться ими. Он не был извращенцем. Изуку всю свою жизнь крайне уважительно относился ко всем женщинам. Он ненавидел чувствовать себя грязным и извращенным. Но он не мог этого отрицать. Он смотрел на них... много. Ее грудь была не такой большой, как у Момо, но эта ему, честно говоря, нравилась больше. Ее определенно нельзя было назвать плоскогрудой, потому что они были округлыми, торчащими, довольно объемными и идеально дополняли все, что она носила. — …Изуку? — А? — Ты держишь меня за грудь уже пять минут и ничего не говоришь. — Ох! И-Извини, я просто… я был загипнотизирован, — Кьёка сильно покраснела. Она и не думала, что когда-нибудь услышит подобное о своем теле. — Думаю, достаточно с них, — усмехнулся Изуку. Он двинулся вниз по ее талии, несколько раз поднимаясь и опускаясь. — Не понимаю тебя, когда ты говоришь о своем теле. Если это не песочные часы, я не знаю, что это такое. Затем Изуку нашел ее бедра. — Я танцевал с тобой, Кьёка. Я точно знаю, что у тебя, по секрету, самые лучшие бедра в школе. — Ты не видел Мину? — Я видел, как танцует Ашидо. Но она определенно не танцевала так, как ты в тот вечер, — затем Изуку переместил руки за спину Кьёке, и его руки нашли её задницу. — Помнишь, когда я сказал, что мне очень нравятся твои кожаные леггинсы? — Да. Почему ты... Ох, — Кьёка снова густо покраснела. Изуку начал водить руками вверх и вниз по ногам Кьёки. — То же самое касается и этих двоих, — затем он приподнял её ноги, и Кьёка подняла бровь. — У тебя нет тайного фут-фетиша, Изу? — Нет. Я просто хотел поговорить о том случае, когда ты пнула Каччана по яйцам, потому что он назвал тебя стервой. Кьёка рассмеялась. — Хахахах! Самой лучшей частью той ночи было то, что ты впервые сказал мне, что любишь меня. — К-Как я не мог после этого? — затем улыбка Изуку исчезла, и он снова стал серьезным. Он в очередной раз поднял руки, чтобы погладить лицо Кьёки. — Кьёка. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всего на свете. Я бы в мгновение ока отказался от своей причуды, если бы ты попросила меня об этом. И ты знаешь, через что я прошел, чтобы добиться этого. Я бы умер за тебя… Я знаю, что риск - это своего рода наша работа, но ты понимаешь, о чем я. Почему ты мне нравишься? Кьёка... Как я могу не любить тебя? Что бы я без тебя делал? Слезы Кьёки снова полились в десятикратном размере. Но это уже были слезы счастья. Она все еще не чувствовала, что заслуживает Изуку, но знала, что он скажет то же самое и о себе. Конечно, скажет. Он всегда был рядом с ней. Потому что он любил ее. И она любила его. Изуку мягко улыбнулся. — Ты такая красивая. — А ты просто секс. Изуку внезапно потянули наушники Кьёки, и ее руки обвили его шею. Парень ответил на ее страсть, обняв за талию. Когда они легли на одеяло, Кьёка несколько раз прошептала между поцелуями фразу "Я люблю тебя". Изуку видел Кьёку полностью обнаженной в ту ночь... и следующие несколько ночей... и остальные ночи в течение месяца. И впервые Кьёка была более чем счастлива показать себя парню, который так сильно её любил. Кроме того, как она могла не любить его.