An Insecure Violet

— ...Дорогой? — Хм? — Ты смотришь на этот лист бумаги уже три часа и уже начинаешь меня пугать, — Изуку встряхнулся от ступора и посмотрел на свою мать через обеденный стол. — Что там вообще? Изуку открыл было рот, чтобы что-то сказать, но снова посмотрел на клочок бумаги с номером телефона Кьёки и запнулся. — ...Я не думаю, что должен тебе говорить. — Чт... Что? Почему нет? — Потому что ты сойдешь с ума и сожмешь меня в объятиях, когда подумаешь, что это что-то большее, чем есть на самом деле. Инко подняла бровь и наклонила голову. — Я не понима… — вдруг Инко громко выдохнула. — Мама, это не… — Это номер телефона!? — Да, но… — Это номер девушки!? — ...Да. Обеденный стол мгновенно отлетел к стене, и Изуку подняли со своего места, его ребра были сломаны руками матери. — МОЙ МАЛЫШ! — Она просто друг, мама! — На данный момент! — Изуку вздохнул и уступил матери. Он расслабился, принимая объятия. — Как ее зовут? — Кьёка Джиро. Я познакомился с ней в UA. Мы поговорили друг с другом в кабинете медсестры. Это было… мило. Очень мило. — О, дорогой, я так счастлива, — прошло более десяти лет с тех пор, как Инко в последний раз видела или даже слышала о том, что у Изуку есть друзья. Если они у него и были, то она о них не знала. Ее душа болела всякий раз, когда она думала об этом. И это усугубляло ситуацию всякий раз, когда она думала о том, что, скорее всего, виновата в отсутствии его причуд. Она надеялась, что настанет день, когда кто-то взглянет сквозь его отсутствие сил и увидит, каким на самом деле удивительным человеком был Изуку. И это, наконец, произошло. Тот факт, что это была девушка, заставил сердце Инко затрепетать еще сильнее. Инко наконец отпустила его и выжидающе посмотрела на Изуку. — ...Ну? — Что ну? — Ты собираешься ей позвонить? — Ага, —Изуку просто продолжал в замешательстве смотреть на свою мать, которая смотрела на него так, как будто чего-то ожидала. — Ты... Ты имеешь в виду прямо сейчас? — Конечно, я имею в виду прямо сейчас! Изуку поджал губы и отвел взгляд от матери. — Я хотел... да, но... один. — Ох. Ох! Да, не буду тебе мешать. Иди в свою комнату, а я приберусь. — Я помогу. Инко покачала головой и слегка подтолкнула сына к коридору. — О, нет-нет, Изуку. Я вполне способна сама прибрать за ужином. Не заставляй свою девушку ждать. Изуку уже собирался сказать «Она не моя девушка». Но он чувствовал, что это бесполезно. Он смягчился и вошел в свою комнату, вытащив телефон, и сел за стол. Он снова достал лист бумаги и посмотрел на него. День настал. День, который, как он думал, никогда не наступит, настал. Он получил номер телефона девушки. И это была не его мать. Это была настоящая красивая девушка. После того, как Кьёка ушла, он несколько раз ущипнул себя, дабы убедиться, что ему это не снилось. Изуку вытащил свой телефон и нажал «Добавить контакт». С каждым новым числом его сердцебиение учащалось. Вскоре весь телефонный номер был в памяти, и паралельно этот номер был в его телефоне. Контактное имя «Кьёка Джиро» смотрело на него, запугивая до бесконечности. У него было ощущение, что Кьёке понравится тот факт, что он напуган... На самом деле, она, вероятно, уже наслаждалась этим, потому что она, вероятно, знала.

***

(Квартира Джиро: то же время) Кьёка играла на бас-гитаре, с ухмылкой глядя на свой телефон. С ее губ сорвался смешок. — Ему точно снесло голову.

***

(Квартира Мидории) Мигающая вертикальная линия в строке сообщений насмехалась над ним. Это должно быть просто. Простое «Привет» или «Здравствуй» или «Как дела» вполне подойдет. Он так хорошо разговаривал с ней в UA. Куда делась эта уверенность? Может быть, дело в том, что он впервые разговаривал с девушкой по телефону. Или, может быть, потому, что это могло стать началом совершенно новой главы в его жизни. Он покачал головой и хлопнул себя по щекам. Что я делаю? Я должен пытаться стать героем, а я застрял на отправке сообщения? — Изуку взял свой телефон, набрал сообщение и нажал «Отправить». Мидория: Привет, Джиро. Джиро: Чёрт возьми, чувак. Это заняло у тебя много времени. Мидория: Ага. Прости меня. Джиро: Эй, все норм. Ну, чем занимаешься? Изуку не сумел сдержать улыбки. Обычно. Все было обычно. Его тело уже чувствовало себя так, будто оно снова оказалось в кабинете медсестры. Приятное, теплое и успокаивающее чувство разлилось по всему его телу. Нервозность, которую он чувствовал, исчезла, когда он представил себе спокойный, меланхоличный и гладкий голос Кьёки, произносящий слова текста. Мидория: Честно говоря, ничего. Джиро: Я тоже. Ну, кроме того, что я сейчас отправила тебе. *Динь* Появилось изображение того, что Изуку принял за то, что делала Кьёка. Это была ее фотография в большой сине-белой полосатой рубашке и черных леггинсах с бас-гитарой на коленях. Выражение ее лица снова было смесью абсолютной скуки и легкого веселья. ...У него в телефоне была фотография девушки. ...Это пошло? Джиро: Тебе нужна моя фотка на контакты. Ох. Значит не пошло. Хорошо. Джиро: Не беспокойся о себе. Я уже сама нашла её. *Динь* Изуку почувствовал себя слегка оскорбленным, глядя на фотографию брокколи, присланную Кьёкой. Мидория: Ты настоящий комик. Джиро: Ха! Говорю тебе, ты полюбишь меня. Изуку было очень трудно понять, действительно ли Кьёка смеялась и улыбалась, когда писала текстовые сообщения, или она просто слегка выдыхала «смех», печатая с пустым выражением лица. Джиро: Так все еще в субботу идем? Мидория: О да, мы должны. Если только моя мама вдруг не отпустит. Джиро: Есть причины, по которым она это сделает? Мидория: О нет. Точно нет. У меня будут синяки на ребрах от того, как крепко она обняла меня, когда узнала о тебе. Сказать кому-то, что твоя мать обнимала тебя за то, что ты подружился... ...Вот дерьмо, это было отстойно? Джиро: Ах, у тебя тоже властные родители. Мой папа никогда не перестает петь, как маньяк, когда со мной что-то случается. Изуку вздохнул с облегчением, когда его слова были хорошо приняты. Кьёка снова и снова поражала его. Всю свою жизнь он попадал в такие ситуации, которые иногда даже пугали. Потому он анализировал и обрабатывал каждое предложение, пытаясь придумать лучший ответ. Но Изуку даже не думал, что никогда на самом деле просто... не разговаривал. По крайней мере, очень долго. Он разговаривал со своей матерью, но это никогда не было так. Кьёка по себе была открытой. И она не просто позволяла, а хотела, чтобы Изуку был самим собой. Не было ни молчания, ни сближения, ни драки только для того, чтобы высказать свои слова. Он знал Кьёку меньше суток и каким-то образом никогда не чувствовал себя более свободным. Мидория: Однажды моя мама так плакала, что мы затопили квартиру снизу. Это даже не связано с ее причудой. Джиро: Мой папа разбил нам все окна, когда я получила пятерку за контрольную. Мидория: Итак, у тебя вся семья музыканты? Джиро: Мой папа композитор, а мама исполняет его сочинения. И думаю, наши причуды слегка помогают в этом. Мидория: Какие у них причуды? Мидория: Подожди, дай мне взять блокнот. Джиро: Блокнот? Ты действительно причудливый ботаник, не так ли? Мидория: Мне уже говорили. Так-то у меня их 13. Джиро: ...Какого фига, чувак. Это безумие. Изуку ударился головой о стол. Зачем я это сказал!? Не говорите девушкам, что у вас есть блокноты, полные личной информации людей! Подождите! Это звучит жутко! Соберись, Изуку! Мидория: Это странно, я знаю. Мне просто всегда нравилось это делать. Джиро: Эй, я не осуждаю или что-то в этом роде. По правде говоря, это довольно круто. ...Это было впервые. Кто-то на самом деле думал, что его блокноты, вещи, которые он пытался скрыть и за которые его высмеивали в школе, были... крутыми? Мидория: Правда? Джиро: Ага. Я имею в виду, мы же пытаемся быть героями, верно? Мы должны знать причуды других героев и злодеев, чтобы знать, как победить их и с кем мы можем работать вместе. Если у тебя их 13, значит, что ты будешь намного впереди всех остальных, когда мы поступим в UA. И да, я сказала "когда". Не если. В этот момент Изуку был уверен, что никогда не сможет найти друга получше. Джиро: Мои родители зовут меня на ужин. Я бы поболтала с тобой за едой, но предпочла бы избежать допроса моего старика. Я поговорю с тобой позже, ББ. Мидория: ББ? Мидория: Нет, подожди! Джиро: Брокколи-бой. Изуку фейспалмил, расстроенный тем, что попался на это. Тем не менее, он все еще смеялся. Его опять дразнили, но он все равно был счастлив. Кьёка противоречила всей его жизни. Джиро: И я выиграла. ЗН ББ. Мидория: ... ЗН Изуку казалось, что он парит в воздухе, когда он подошел к своей кровати и сел. Это было... по-другому. Наверняка. Он никогда не чувствовал себя таким открытым. Прошло много времени с тех пор, как он на самом деле не хотел ничего, кроме как поговорить с кем-то. Теперь, когда их разговор закончился, он уже чувствовал, что чего-то не хватает. Его разум просто чесался отправить еще одно сообщение и продолжить разговор. Суббота должна наступить скорее.

***

(4 дня спустя) Суббота могла быть и позже. Изуку уже трижды менял рубашки из-за своего обильного пота. Он совершенно забыл, что собирается погулять наедине с Кьёкой. Не то чтобы он действительно думал, что это свидание. Он понял это почти сразу после того, как вопрос пришел ему в голову. Мысль о том, чтобы пойти на свидание с ней, нравилась ему. Кьёка была ошеломляющей во многих отношениях, и ему еще предстояло многому научиться. Но на пути стояли явные проблемы. Начнем с того, что ему никогда не посчастливится не только получить свидание с такой красивой женщиной, как Кьёка, но и заслужить это в тот же день, когда он встретил ее. Во-вторых, они почти не знали друг друга. Конечно, свидания предназначались для того, чтобы больше узнать друг о друге. Но это привело к третьей причине. Он был уверен, что не привлекателен. По его мнению, слово «простой» было более чем подходящим для его описания. Тем не менее, это все равно было нервозно. А если он облажается? Она была его единственным другом, и он мог ее потерять. — Изуку? — упомянутый подросток обернулся и увидел, что Инко держит корзину для белья и вопросительно смотрит на него из коридора. Изуку же стоял в ванной и глядел на зеркало. — У тебя все нормально? Ты бегаешь туда-сюда уже несколько часов. И это третья рубашка, в которой я тебя вижу. — Д-Да, я в порядке. Но мне нужно второе мнение. Я хорошо выгляжу? — он слегка раскинул руки, демонстрируя свою одежду. Он стоял в темно-зеленой толстовке на молнии с закатанными рукавами чуть ниже локтей, футболке с надписью «Футболка», черных джинсах и красных туфлях. Изначально Изуку думал о том, чтобы надеть более красивую одежду, но вспомнил, что все это дело должно было быть более обыденным. …Или, по крайней мере, он так думал. Он никогда не делал ничего подобного. — По моему мнению, ты прекрасно выглядишь. Куда-то собираешься? Изуку замер. Он понял, что на самом деле не говорил маме, что собирается тусоваться с Кьёкой. — Н-Ну, ты помнишь Джиро? Корзина, которую держал Инко, упала на пол. — Это сви…! — Это не свидание. Ее плечи поникли. — Ты огорчаешь свою маму. — Мы просто собираемся посидеть. Больше ничего. Мы даже почти не знаем друг друга, мама. — Думаешь? Я едва знала твоего отца, прежде чем мы с ним решили начать встречаться. Иногда просто знаешь. Мы это знали и хотели узнать друг друга получше. Двадцать лет спустя и мы здесь. Изуку отвернулся и пробормотал себе под нос. — Да, когда один из вас путешествует по миру, а другой воспитывает ребенка в одиночку. — Хм? — Ничего. Мне нужно идти. Я не хочу опаздывать, — Изуку на прощание обнял свою мать и вышел из дома. Спускаясь по лестнице, он тряхнул головой, чтобы прояснить мысли, и подумал о том, что сказал внутри. — Интересно, откуда это взялось.

***

— Ну, это что-то новенькое. Кьёка посмотрела направо от зеркала и увидела, что в дверях стоит её мать. — Что новенькое? Мика подошла к Кьёке и посмотрела на отражение дочери. — Не могу вспомнить, когда ты в последний раз красила губы помадой. Кьёка пожала плечами, закончив наносить черную матовую помаду. — Я не знаю. Просто подумала, что попробую что-нибудь другое. — А подводка для глаз? — ... — А красные ногти? — ... — …Ты собираешься встретиться с кем-то, не так ли? — Это не… — Это не свидание. Я знаю. Кьёка повернулась и перевела взгляд на Мику, приподняв бровь. — Ты знаешь? Мика слегка улыбнулась и села на стол. — Кьёка, ты не такая уж простая. Кто бы это ни был, ты свалишь его с ног. Ее дочь закатила глаза и встала, направляясь к своему шкафу. — Некого сваливать, мама. Мы просто друзья и познакомились всего несколько дней назад. — Да, но я никогда не слышала, чтобы ты так много смеялась или переписывалась с мальчиком, — Кьёка резко развернулась в сторону матери, щурясь. Разъёмы Мики зашевелились в воздухе. — Я все слышу, помни. — Ты также нарушаешь мою личную жизнь. — Я твоя мать. — Это не оправдание. — Это оправдание, которое используют большинство родителей, — Кьёка покачала головой, входя в свою гардеробную. — Он милый? — Ты… Я… Не в этом дело! — Тогда уточни для меня. Она услышала, как Кьёка вздохнула из-за дверцы шкафа и ответила. — Мы оба пытаемся стать героями. Отношения будут только мешать, — это были не все причины, но Кьёка сейчас была не в настроении обсуждать свою неуверенность. Или когда-либо. — Я уверена, что вы двое были бы отличной парой. Кроме того, ты подросток, Кьёка. Если тебе действительно нравится этот мальчик, то ты не должна сдерживаться. Кьёка вышла из шкафа и равнодушно посмотрела на мать. — Кто сказал, что у меня есть чувства к нему? Мика внимательно взглянула на дочь. — Спрашивает та, кто собирается встретиться с ним в этом. Кьёка была одета в фиолетовую футболку с открытыми плечами «TheClash», черную майку под ней, узкие черные брюки из искусственной кожи, серебряные браслеты с шипами, ремень с шипами и армейские ботинки. — Что-то не так? — Ох, совсем ничего. Не позволяй мне остановить тебя. Ему это понравится. Только не наклоняйся перед ним. Или наклонись. Зависит от того, насколько быстро ты хочешь, чтобы ваши отношения развивались, — Кьёка оскалила зубы и помахала своими разъёмами, но ее мать лишь ухмыльнулась. — Ой, как страшно. А теперь иди, иначе опоздаешь.

***

О чем... на Земле... думал... Изуку...? Караоке!? Зачем я это предложил!? Я не умею петь! Изуку расхаживал перед «Караоке-клуб Певчая Птичка», ожидая Кьёку. Он не только согласился спеть, но и сказал Кьёке, что ей разрешено выбирать для него песни. Он даже не поставил предел этому! Она выбирает песни для него всю ночь! С ним покончено. — О, я вижу, кто-то нервничает, — Изуку резко обернулся на голос Кьёки, внезапно раздавшийся позади него. В тот момент, когда его взгляд остановился на ней, ощущение Детройтского Удара поразило его сердце, в конечном итоге остановив орган на несколько секунд. — Готов поработать своими голосовыми связками? — ...Т...Т-Ты...Ты... — Вау. Не думала, что ты так нервничаешь . Ты сломался? — ...Ты выглядишь сногсшибательно. Щеки Кьёки покраснели, а рот слегка приоткрылся. — Я, э… Спасибо. Ты и сам неплохо выглядишь, Моп-Топ, — Кьёка усмехнулась.— Хорошая футболка. — О-о, спасибо. Я подумал, что это будет смешно. Кьёка тоже подумала, что это забавная рубашка, но она решительно пропустила ту часть, где она посчитала, что это была красивая рубашка, потому что она подходила к его груди. — А теперь давай. Пришло время посмотреть, как ты унижаешь себя. Изуку лишь вздохнул и последовал за Кьёкой в ​​здание. Как только они добрались до своей личной комнаты, микрофон тут же был сунут Изуку в руки. Кьёка расположилась на диване и начала листать альбомы и песни с коварной улыбкой на лице. — Э-э-э, мы должны начать сейчас? Я-я имею в виду, что мы могли бы сначала заказать еду и-или… — Ты не сможешь оттянуть это, сельдерей. — Твои единственные имена для меня — овощи? — Ага, — Изуку увидел, как ее глаза внезапно загорелись, явно найдя выбранную песню. — Эй, Мидория, ты когда-нибудь слышал о BTS? — Я не говорю по-корейски! — Угу, хорошо. Пока что ты спас себя. Хм… О-хо-хо! Как насчет этого? Экран перед Изуку внезапно изменился, отобразив название песни. Сейчас Играет: I Want It That Way - Backstreet Boys — Джиро, я умоляю тебя. — Эй, я тебе ещё легкую дала. Эта песня чертовски запоминающаяся, — заиграл звук запускающего видео самолета, а сердце Изуку упало в груди. Он снова посмотрел на Кьёку, её глаза до сих пор были скучающими. Но ее улыбка была дьявольской. — Теперь пой. Изуку открыл рот, вздохнул и начал.

***

Унижение. Полное. Унижение. И Кьёка не помогала ему чувствовать себя лучше. — Хахахахахахаха! Хахахахаха! Черт возьми, чувак, хахахаха! — Изуку рухнул на диван, а Кьёка продолжала смеяться над ним. — Неужели все было так плохо? Кьёке удалось успокоиться, и она посмотрела на него. — Нет! Кхм-кхм. Кхм. Нет, все было не так уж и плохо. Честно говоря, с некоторыми уроками ты мог бы быть довольно хорошим певцом. Но... этот хриплый голос, пфффф, хахахахаха! Изуку потер затылок, вспоминая, что произошло. Во время припева Изуку очень долго говорил: «I want it that way». Иииии, может, его голос треснул, а может и нет, и он звучал, как выразилась Кьёка, как «гусь, скрещенный с Ктулху, который сигналил, когда ему перерезали горло». Так что да, не идеальное выступление. — Ну, теперь ты можешь доказать, насколько ты в этом лучше меня. Смех Кьёки тут же прекратился после его слов. — О... Ох. Не, мне и так нормально. Изуку в замешательстве поднял бровь. — Что? — У меня не все так хорошо. Я просто пою для себя, — Кьёка никогда не пела ни перед кем. По крайней мере, ни с кем из друзей. Она пела для своих родителей, когда была маленькой и все такое, но вскоре сделала это личным делом. Если ее мать только не подслушивала. Если бы она не хотела петь перед ними, то она бы не пела перед тем, кого только что встретила. В любом случае, это никого не интересовало. — Ты из семьи музыкантов. Я уверен, что ты невероятна. И, ну, мы в караоке-клубе. Разве это не обязательно? ...Но большинство людей, которых Кьёка только что встретила, не были чертовски милыми и оптимистичными. — Я-Я не знаю, чувак. — Я не хочу давить на тебя, если ты правда этого не хочешь. Но я очень хочу послушать, как ты поешь. Кьёка скрестила руки и посмотрела на свои колени. — ...Ты действительно хочешь услышать, как я пою? — Да. Если ты позволишь мне послушать. Кьёка поджала губы, обдумывая это. Она знала, что Изуку не осудит ее. С того небольшого времени, когда они знали друг друга, было очевидно, что Изуку был ублюдком с чистым сердцем. И в Изуку было что-то другое. Он был... успокаивающим. Может быть, его собственная постоянная тревога пересилила и свела на нет ее тревогу. Он был как щенок, которому просто не терпелось увидеть что-то новое. Она просто не могла сопротивляться. Это... было бы не так уж и плохо, верно? — ...Хорошо, — Кьёка вскочила с дивана и направилась к передней части комнаты, схватив микрофон. — Выбери что-нибудь для меня, и пусть это будет что-нибудь хорошее. Изуку расширил глаза и начал возиться с тачпадом. — Ой! Л-Ладно. Э... Вот. Это не панк-рок, но я думаю, что это действительно хорошо. Сейчас Играет: Songbird от FleetwoodMac Заиграли первые ноты фортепиано, и Кьёка слегка улыбнулась выбору песни. — Неплохо, Мидория. Совсем неплохо, — пианино медленно продолжало звучать, нервозность в теле Кьёки же начала утихать, когда Изуку уверенно улыбнулся ей. Она вдохнула и начала. — For you, there'll be no more crying. *ХЛОП* Одна строчка. Одной строчки хватило, чтобы ее голос врезался в тело Изуку и завибрировал по всему его естеству. Холодный озноб пробежал по его спине, а по телу побежали мурашки. Звуковые волны ее голоса влились в его уши и обернулись вокруг его барабанных перепонок. — For you, the sun will be shining. And I feel that when I'm with you. It's alright, I know it's right. To you, I'll give the world. To you, I'll never be cold. 'Cause I feel that when I'm with you. Ее голос был ровным и низким, но возвышенным до красивых высоких частот и фальцетов. Ее вибрато вспыхивало и исчезало, а ее диапазон просто расширялся без особых усилий. —  It's alright, I know it's right. And the songbirds are singing. Like they know the score. And I love you, I love you, I love you, like never before. Мир вокруг него потемнел. Единственным видимым лучиком света была Кьёка. Он мог видеть, как мускулы ее горла двигались с текстом вместе. Ее губы двигались и искривлялись при каждом слове, а глаза закрывались, пока она еще больше погружалась в ритм. — And I wish you all the love in the world. But most of all, I wish it from myself . And the songbirds keep singing, Like they know the score. Ее глаза внезапно открылись, и она посмотрела на Изуку, когда пела последние строчки. — And I love you, I love you, I love you, Like never before, like never before. Песня стихла, и Кьёка снова поставила микрофон на подставку. Она подошла к дивану и села. — Итак… Как спела? — она посмотрела на Изуку и увидела, что он все еще смотрит туда, где она только что находилась в передней части комнаты. — Э… Чувак? — Изуку по-прежнему просто сидел, ошарашенно глядя в стену. Кьёка поджала губы и наклонилась к Изуку. Одной рукой она взяла его под подбородок и сжала щеки, создавая впечатление, что он говорит. — О, Кьёка, ты проделала такую ​​потрясающую работу. Спасибо, Мидория, я старалась. — Потрясающе даже не описывает это, — Кьёка в шоке подняла брови и убрала руку. Изуку повернулся к ней с явным благоговением. — Я… я не… Ты лучший певец, которого я когда-либо слышал. — Да нет. Чего ты, чувак, я… — Нет. Кьёка... Ты лучший певец, которого я когда-либо слышал за всю свою жизнь. Никто даже близко не подходит. Кьёка покраснела и отвернулась. — …Спасибо, Мидория, — это был второй раз, когда он осыпал ее комплиментами, заставив ее покраснеть. У Кьёки возникло странное подозрение, что он даже не пытался. Он просто естественно льстил. — Я думаю, моя очередь. *ГРРРРРР* Он замер, когда его желудок громко заурчал. Кьёка же усмехнулась. — Или мы могли бы чем-нибудь заполнить наши желудки, — вскоре им принесли еду, и они сели и расслабились. Потом стало очевидно, что они вряд ли будут петь больше. Даже после того, как их еда была съедена, они продолжали просто разговаривать друг с другом. Оба слишком увлечены друг другом, чтобы по-настоящему заботиться о цели караоке-клуба. — Святое дерьмо, чувак! — Я знаю. — Это… Боже мой. — Я же сказал, что практиковался, — Изуку смотрел влево, на Кьёку, с лицом Всемогущего. — К... Как!? Как это вообще возможно!? Изуку пожал плечами, когда его лицо вернулось в нормальное состояние. — Я просто делаю это. — Ты, должно быть, хорош на вечеринках. Изуку поднял бровь. — Думаешь, я хожу на вечеринки? — Я не знаю, как выглядит тот, кто ходит на вечеринки, потому что я тоже на них не хожу, — вместе они засмеялись над этим замечанием, когда Кьёка скрестила ноги на диване. Она взяла свой напиток и спросила, прежде чем сделать глоток. — Я имею в виду, что насчет твоих друзей? Они знают, что ты можешь это сделать? Изуку на секунду запнулся, глядя на свои колени. — А… нет. — Что!? Нет? Почему бы тебе не показать это всем? Это потрясающе. — Э-э… я не знаю. Я просто н-не думаю, что им это так сильно понравится. Кьёка выглядела сбитой с толку. — Что? Разве они не фанаты Всемогущего? На секунду Изуку был готов согласиться с этим. Он собирался солгать. Но впервые в жизни у него появился друг. Настоящий. Каччан не в счет. Друзья должны были доверять друг другу. Они должны были рассказать друг другу то, что не сказали бы никому другому. В основе таких отношений не должна лежать ложь. Если Кьёке действительно суждено было стать его другом, то он должен сказать ей об этом. — Не Всемогущего. На самом деле они не фанаты... меня. — ...Хм? Изуку собрался и продолжил. - У меня... у меня нет... у меня на самом деле нет друзей, — он взглянул в глаза Кьёке, пока та обрабатывала информацию. Он наполовину ожидал, что его пожалеют, или что она попытается выяснить, почему люди не любят его, чтобы она могла судить, хочет ли она все еще быть рядом. — Это не правда. Лицо Изуку сморщилось в замешательстве. — Что? — У тебя есть я, — Кьёка взяла стакан Изуку и протянула ему. — И у меня тоже нет друзей. Я имею в виду, что у меня есть люди, с которыми я разговариваю в школе. Но я действительно не тусуюсь с ними вне школы и не пишу им о чем-либо. Но с тобой я сходила в чертов караоке-клуб, а я знаю тебя всего три дня. На самом деле, ты первый человек, перед которым я пела, кроме моих родителей. Ты, Изуку Мидория, мой друг. — Правда? — Нет, — сердце Изуку сразу разбилось. Кьёка подняла свой бокал, чтобы он присоединился к ней. — Лучшие друзья. — Это довольно быстро, не так ли? — Если мы наши единственные друзья, то по умолчанию мы лучшие друзья. Сердце Изуку склеилось вновь, и он застенчиво поднял свой бокал к Кьёке. — Лучшие друзья. *Клинк* Они улыбнулись друг другу, делая глоток своих напитков. Радость Изуку была внезапно омрачена ухмылкой Кьёки, которая расцвела у края стакана. — ...Что? — она поставила свой напиток и подняла Изуку на ноги, вытащив его из комнаты. — Куда мы идем!? — Куда захотим. Кто сказал, что мы должны оставаться на одном месте всю ночь? Они расплатились и вышли наружу. Кьёка тащила Изуку за руку. Кьёке понравилось новое чувство внутри нее. Обычно она никогда не была такой взволнованной. Но когда она оглянулась на лицо Изуку, полное волнения и неуверенности, она поняла, что это хорошо. Они остановились в центре города. Толпы людей ходили повсюду, а гигантские рекламные щиты освещали оживленные улицы. — Хорошо, куда ты хочешь пойти, ББ? — Я-я не знаю. Я думал, ты знаешь, куда идешь. — Неа, — двое подростков продолжили свой путь через площадь, оглядывая разных людей, мутантов и достопримечательности. — На самом деле я никогда не был здесь. По крайней мере, не больше пары раз. Я не знаю, что здесь вокруг. — И я нет, — они переглянулись и поджали губы. — Нам обоим нужно чаще выходить на улицу. — Н-Ну, теперь у нас обоих есть друг, с которым можно гулять, — Кьёка улыбнулась ему, но что-то позади него привлекло ее внимание. Изуку проследил за ее взглядом и увидел, как на одном из гигантских рекламных щитов воспроизводится видео модели, демонстрирующей платье. Кьёка усмехнулась. — Ты можешь себе представить, чтобы делать такие вещи? Красоваться вокруг, хвастаясь своим эго и говоря «Эй, я красивее тебя». Изуку пожал плечами. — Не знаю насчет эго. А вот ты могла бы стать моделью. — ...Извини? — Я имею в виду, что тебе не нужно было бы наносить кучу макияжа или что-то подобное, как они. Но ты могла бы легко ею стать. Кьёка ошеломленно посмотрела на Изуку. Он только что сказал, что она достаточно красива, чтобы быть моделью? На самом деле, он в основном сказал, что она красивее, чем модели. Самым странным было то, что Изуку, похоже, даже не понял, что он сделал. Его тон и выражение лица свидетельствовали о том, что он искренне верил в то, что говорил, как в общеизвестное. Она вытащила свой телефон и включила режим автопортрета на своей камере, и только одна мысль пришла в голову. Что, черт возьми, он видит? — Я уверен, что есть много модельных вакансий для демонстрации панк-костюмов и прочего. Кьёка покачала головой и усмехнулась. — И я уверена, что они также ищут моделей-мужчин, которые являются героями-ботаниками. — Я-я... Я? И модель? — Чувак, я не могу даже наполовину обхватить твое предплечье одной рукой. Твои мускулы, когда они… — Кьёка посмотрела на его руку и поняла, что они никогда не переставали держаться за руки. Ее глаза расширились, и она собиралась отстраниться. — ...Ты выглядишь сногсшибательно. — Кьёка… Ты лучший певец, которого я когда-либо слышал за всю свою жизнь. — Если тебе действительно нравится этот мальчик, то ты не должна сдерживаться. Ну... Изуку, казалось, не замечал и не заботился об этом. И у всех лучших друзей были свои фишки... подумала она. Так что, возможно, держаться за руки — это их фишка. Не то чтобы она говорила, что слова ее матери что-то значат. Но это было действительно приятно. Не то чтобы это действительно что-то значило. ...Верно?