Hostage

– Я знал, что ты придёшь ко мне, но по твоему взгляду понятно, что у тебя для меня новости не из хороших, не так ли? Сокджин расположился в кожаном кресле, закидывая одну ногу на другую. Весь его вид говорил о постепенно формирующемся раздражении, хоть Тэхён и слова не успел сказать. Их история не из самых красивых, даже Сокджин это понимал, но связь, построенная двумя, была неимоверно сильная. Разрыв её казался невозможным, но необходимым для Тэхёна. – Я тебе уже говорил, что легче умереть, чем уйти от тебя, помнишь? – Тэхён думал об этой фразе, когда принимал душ, пока готовил еду, гулял в одиночестве по перекрёстку. Он повторял это, чтобы отпустить, обвинить во всем другого, лишь бы не жалеть о принятом решении, но, как назло, это крутилось в его мыслях день за днём, снилось в кошмарах, не отпускало даже на секунду. С появлением Чонгука всё изменилось, он дал надежду, что выжить можно без людей, в полном одиночестве, ну или с минимальной поддержкой за спиной. Чонгука не было рядом, но его моральное присутствие ощущал Тэхён. Он сам поставил его в роли своего защитника и смог прийти сюда, желая положить конец своей боли. – Если говорить правду, – начал Сокджин, проигнорировав слова собеседника, неосознанно, но именно эта фраза Тэхёна отзывалась болью в его сердце. – Таких людей, как ты, я не встречал за свою жизнь. Да, Тэхён подбирал свой ключик к каждому сердцу человека, который ему приглянулся. Лишь посмотрев, он мог назвать все детские травмы заинтересовавшего человека. Из сердца шло желание помочь, стать успокоительным и болеутоляющим. Сокджин, почувствовав целительные свойства на себе, без вопросов прибрал его к своим рукам, исполняя каждое желание Тэхёна. Постепенно Сокджин начал открывать свою другую сторону – эгоцентризм, наличие которой не признавал. Мнение Сокджина всегда являлось неопровергаемым и единственно верным. Позже на место любви и хорошего отношения пришли отвращение, боль и необоснованное унижение. С Тэхёном обращались, словно он кусок мяса. Тэхён всегда оправдывал Сокджина, ведь он не видел себя со стороны, не знал в действительности, что творил, до чего доводил слабую и неустойчивую психику, но со временем, стоило ему набраться сил, восстановить память по кусочкам, он смог дать отпор. – Я пришёл сюда, чтобы покончить со всем этим, – на эти слова Сокджин лишь выдавил из себя усмешку. – Попытаешься снова подойти ко мне – я напишу заявление на тебя. – Ну и что ты в нем такого нашёл, чего нет во мне? Только приглядись, по любым параметрам я лучше его. Сокджин даже не подозревал насколько сильно ранил бывшего парня лишь одним косвенным упоминанием. Тэхён стоял несколько секунд, пытаясь вернуть прежний настрой, но механизм защиты от малейшего проявления нападения нельзя было остановить. Сокджин встал с кресла и начал медленно приближаться к своей жертве, не переставая улыбаться. Он ждал, пока Тэхён сорвётся, когда можно будет применить удар в качестве защиты. – Даже не смей говорить о нем, – Тэхён разозлился, желваки заиграли на его челюсти, а взгляд прожигал насквозь. Он не выдержал, схватив Сокджина за ворот омерзительной рубашки. – А иначе что? Не боишься, что я скоро навещу твоего дружка? Кажется, у него проблемы с психикой и животом, не так ли? – Ухмылка не сходила с лица Сокджина, он явно наслаждался фактом нахождения вблизи Тэхёна, на расстоянии всего нескольких сантиметров от любимого лица. – Будь моя воля, я бы тебя на месте прикончил, уебок. – Смелости не хватит, у тебя даже сейчас коленки трясутся, а знаешь почему? Потому что суставы – твоё больное место. По моим наблюдениям, Чонгук стал одним из твоих суставов. От упоминания имени у Тэхёна снесло крышу, он с размаху ударил по ухоженному лицу напротив. Да, руки и коленки тряслись. Да, удар был недостаточно профессиональным, но именно он смог передать Сокджину всю боль, всё дерьмо, чем его наполнил этот человек, ставший за считанные секунды отребьем в глазах Тэхёна. – Я верил, верил каждому твоему слову, – выплёвывал каждое слово Тэхён. – Верил, когда ты втаптывал меня в грязь, ждал, когда ты залечивал мои раны, оставленные тобой. Покорно следовал за тобой, когда ты пытался самоутвердиться за мой счёт. Продолжал жить и дышать, когда ты насиловал меня против моей воли. Ты знал, что у меня травма с детства, я не могу спокойно смотреть на половые органы, но заставлял дрочить и делать минет ежедневно, несмотря на то, что каждый раз после этого я забирался в ванну и не выходил из неё час, выплакивая все слёзы без остатка. Я на грани, понимаешь? Я еле сдерживаюсь, чтобы не отрезать прямо сейчас тебе член и не затолкать его тебе в задницу. Тэхён резко отошёл от Сокджина, который явно не ожидал таких слов, не ожидал также и смелости, от которой, казалось бы, не осталось и следа в искалеченном сознании, подвергаемом жесточайшей репрессии. – Твой папочка расстроиться, если увидит заявление на тебя, – продолжил Тэхён, смотря на Сокджина из-под поднятых бровей с фирменной ухмылкой психопата, которую перенял у него же. – Но я знаю, это несильно тебя потревожит со всеми связями, так что я обращусь к СМИ. Помнишь, когда ты избил меня той ночью? Побои я тогда снял, не послушавшись твоего совета. Один лишний шаг и твоей репутации придёт конец, это я тебе обещаю. – Тэхён проговаривал все слова немного обезумевши то ли от смелости, то ли от переизбытка боли и эмоций, которые рано или поздно должны были вырваться наружу, убивая всё вокруг. Сокджин не проронил ни слова, лишь начал дышать в три раза чаще. Тэхён пробудил зверя в другом человеке. Сокджин был в ярости, одно лишнее слово, и он сорвался бы, избил некогда любимое лицо и живого места не оставил. Тэхён должен был знать своё место, а не угрожать глупыми пакостями. Чужие глаза налились кровью, но он знал, что только что встал поперёк собственного страха, которого избегал несколько лет. «Сегодня я одержал победу», – пронеслось у него в голове. На самом деле, он понимал в какой игре принял участие, живым выйдет лишь один, который и окажется победителем, а именно тот, у кого кишка не тонка, у кого сил больше, чем мудрости и осторожности. Последствия угроз ещё вернуться Тэхёну, но он не собирался сдаваться, намеренно пришёл в логово медведя, пытаясь достать его шкуру. Сокджин готов был убить одним взглядом, но не сегодня, не отрываясь, наблюдая за Тэхёном, который развернулся в сторону двери и, дойдя до неё, хлопнул ей, не сомневаясь в своих словах ни на секунду. – Это ещё не конец, – прошептал сквозь зубы Сокджин.

***

– Зря ты пришёл, я только что выпил снотворное, – Чонгук открыл дверь, даже не взглянув на гостя, ожидая, что там может быть лишь Тэхён. Чонгук ходил по комнате, подбирая разбросанные вещи. На столе был беспорядок, неизвестные баночки открыты, комната была наполнена запахом краски. Перед мольбертом вполоборота стояла табуретка, а на нём квадратный холст, размером примерно 30x30. На нём была изображена улыбка знакомого человека. Чонгук, проследив взглядом за тэхёновым, двинулся к мольберту, переворачивая холст в обратную сторону, подальше от лишних глаз. – Выглядишь помятым, что-то случилось? – Чонгуку хватило коротко осмотреть Тэхёна, чтобы понять, что сегодня произошло нечто серьёзное. Во-первых, у Тэхёна безумно болела голова. Во-вторых, он впервые был так напуган за жизнь, не свою, а человека, ставшим близким, возглавлявшего все рейтинги. В-третьих, вернувшись в комнату после встречи с Сокджином, он лёг спать моментально, а проснулся рядом с окровавленной подушкой. Все эти факты постепенно довели тревожность Тэхёна до максимально допустимого уровня. Единственным выходом он видел лишь прийти в комнату к Чонгуку, успокоиться и продолжить жить дальше. – У тебя есть какое-нибудь успокоительное? – Пробурчал себе под нос Тэхён, опуская голову, неосознанно копируя привычку Чонгука. – Есть только сигареты и трава, но ни то, ни другое, мне кажется, тебе не поможет. И Чонгук снова оказался прав, прав до такой степени, что мурашки прошлись по спине. Сердце сменило ритм, когда Тэхён переступил порог комнаты, дыхание стало ровным, лишь почувствовав на себе изучающий взгляд Чонгука. – Кажется, я знаю, чем могу тебе помочь. Без лишних слов Чонгук сократил расстояние между ними, обхватывая тело Тэхёна руками. Заключив в свои объятия, он начал прислушиваться к его дыханию, не замечая ничего более. Тэхён мгновенно замер, не решаясь обнять того в ответ. Если быть честным, сил не осталось, чтобы просто поднять руки. Хотелось лишь расслабить все мышцы, зная, что того подхватили бы, что больше он никогда не упадёт, ведь теперь у него был Чонгук и самые сильные руки во Вселенной. Чонгук, не сомневаясь, намеренно пробрался в голову гостя, узнавая всё произошедшее, чтобы Тэхёну не пришлось переживать эти моменты заново, рассказывая. В один момент Тэхён обмяк в руках Чонгука, эмоции, сдерживаемые до этого момента, прорывались наружу истерикой, слезами боли и тревоги. Тело покрылось ощутимой дрожью, а ноги подкосились от бессилия. – Всё хорошо, Тэхён, я рядом. Постепенно лекарство, которое принял Чонгук незадолго до прихода Тэхёна, начало активно действовать, но он, отгоняя сон, продолжал держать тело человека, которому необходима его помощь. Положив голову на плечо Тэхёна, он замер, вдыхая аромат смеси шампуня и кондиционера для белья. Сколько Тэхён не думал о появлении Чонгука, а всё выглядело так, словно он его благословение, спасение от боли и надежда. Его волновало лишь одно: чувствовал ли Чонгук то же самое, либо Тэхён для него очередной человек, которому тот помогал справиться с проблемами, возникшими из-за неправильных людей? Глубоко в душе ему хотелось верить в лучшее, но держать разум в холоде, казалось необходимым при возможном разрушении всего хорошего, что Чонгук выстроил для него. «Чем дальше я вознесусь на небо, тем больнее будет падать», – Тэхён так и не усвоил этот урок, продолжая сильнее обвивать руками Чонгука. – Ты же знаешь, что ты не обязан сжигать себя, чтобы согреть других, – будто между прочим сказал Чонгук. Он проник в сознание и изучил Тэхёна, это казалось невозможным, но впервые в жизни он ощутил чувство дежавю, нашёл нужного человека, услышал те самые слова, от которых шрамы начали затягиваться. Тэхён искренне надеялся, что это не его сознание раздвоилось, ведь Чонгук сейчас стоял перед ним, непохожим на плод его больного воображения. – Я так могу и влюбиться, – прошептал Тэхён. Для этого хватило лишь пары слов, чтобы бесповоротно оказаться на обочине этого мира и своего же сознания. – Тогда будь осторожнее. Что могло быть приятнее Чонгука, который с такой нежностью и осторожностью держал в своих объятиях? Вокруг него всегда спокойно, создавалось ощущение тихой гавани. Прислушавшись, можно было отличить шум волн и его голос, пробирающий до мурашек. Ощутив дыхание на шее, у Тэхёна тепло пронеслось по телу, лицо начало краснеть от недостатка кислорода и смущения, до этого непризнаваемое. – Если хочешь, можешь остаться у меня на ночь, – не отдаляясь, предложил Чонгук. «Действительно исцеление», – пронеслось в голове Тэхёна. Тэхён знал, что сны с участием Чонгука приносили удовольствие с момента его появления, но в последнее время ему снились лишь кошмары, проснувшись, ощущал ненависть к себе, к окружающим. Ложась рядом с Чонгуком, он загадывал увидеть что-то приятное, например, поставленную на повтор его улыбку, снова и снова слышать искренний смех, ощущать проходящее по всему телу тепло лишь от присутствия. Желания иногда не должны исполняться, ведь по итогу они могли привести к серьёзным последствиям, но так хотелось в этот самый момент забыться и начать получать удовольствие от мелочей. Чонгук лишь закрыл глаза, незамедлительно отдаваясь в мир забвения.

***

– Рад твоему возращению, Чонгук, – раздалось над ухом. Кресло, которое въелось в кожу ещё с прошлого прихода, не давало свободу движениям. – Снова обращаешься ко мне за помощью? – Человек за спиной наконец смог покинуть это место, появившись перед Чонгуком. Тот самый Голос показал свой облик, обходя кресло, занимая место рядом со своим любимчиком. Казалось бы, всё так идеально складывалось, Чонгук вовсе отвернулся от мира, в котором находился он, но вновь возвращался, одним взглядом показывая необходимость присутствия Голоса. До некоторых изменений именно он оставался жизненным ориентиром Чонгука, от всех бед спасал его невинный и божественный образ. Идеальность Голоса в мелочах доходила до безумия. – Мы плохо расстались в тот день, – наконец начал Чонгук. – А я так не считаю, это был прекрасный день, но тогда я не знал, что ты меня бросишь. Он бродил рядом безмолвной тенью и ждал, знал, что его время ещё настанет. А Чонгук сдался, наплевав на всё. Рядом с ним никого, только Голос. Он оборачивался без малейшего презрения, если присмотреться, можно было прочитать бегущую строку в его глазах: «так и должно быть». Руки ожидаемо тёплые, сердце снова сбивалось с привычного ритма, переходя на новый, придуманный Голосом. Его улыбка мягкая, но не вызывала ничего кроме слёз истощения, которые Чонгук пытался подавить все эти дни, прожитые без него. – Помнишь, то самое «потеря сознания»? – Снова давил на слабые стороны, не жалея, пробирался дальше к сердцу, переворачивая вверх дном все воспоминания. Голос заглядывал прямиком в глаза, чтобы поймать реакцию собеседника. – Но больше всего мне нравилась прогулка рядом с лесом. «Совершенство...», – так и осталось неозвученным. – Всё будет хорошо, теперь я рядом. Голос обнял его, подобрав момент, когда глаза постепенно начали наполняться слезами его бесконечной грусти. – Ты знал, что у меня ПРЛ? – Да, замечал с твоего рождения. – Как ни в чем не бывало отпустил Голос. Да, это правда, он следовал за ним с рождения, присматривая, но показался в истинном обличии лишь несколько недель назад, что не могло не показаться странным. Сомнения отошли в сторону, когда он открыл несколько секретов Чонгука. Это именно он, его ангел, с которым он пытался покончить, лишь бы не сойти с ума. Встречи их происходили лишь во снах, но когда Чонгук видел его в реальности, не мог и слова вымолвить, ведь тогда точно станет сумасшедшим, по крайней мере, для себя и обличия Голоса. – Теперь рядом с тобой сплю не только я, но и Тэхён. – Он мне поможет, я точно это знаю. – Чонгук уверен в своих словах, доверяя возникшему предчувствию. – Несмотря ни на что, я останусь тем самым для тебя. Я всегда буду на твоей стороне, ведь ты знаешь, я существую. Чонгуку тоже нашлось исцеление, да, оно странное, но зато действенное. В один момент он разрешил полностью захватить сознание, прощаясь с нахождением в реальности. «Это всё слишком невыносимо для меня», – пронеслось в тот момент у него в голове, после этого настало долгожданное облегчение. Их свидания происходили лишь во сне, отдаляя всё дальше возможность вернуться в реальность. Чонгук начал насильно запихивать в себя снотворное, лишь бы увидеть любимое лицо, услышать пару слов, которые заставили бы прожить дополнительный день. С появлением Тэхёна он пытался бороться, но выходило это фальшиво, день за днём лишая себя сна, он отчётливее видел спасение лишь в Голосе. Да, Чонгук не выдержал воздержания, не смог заставить себя перебороть чувства к тому самому. Отчаяние довело снова взять в руки снотворное и вернуться. Он пытался сублимировать, пытался выжить за счёт творчества, но получалось лишь вырисовывать до боли знакомые черты. Голос не просил ничего взамен, просто жил, возможно, это и составляло его главное отличие от Тэхёна. Покоя не давала лишь одна мысль, что Тэхён мог стать заменой любимого Голоса, но Чонгук обессиленно, без надежды на спасение, вернулся, отдаваясь привычке полностью, не оставляя места другим вариантам. Необходимо было вновь проснуться в том мире, где не было ничего кроме боли и отвращения, где нет его, однако есть печаль и невыносимые страдания. Выйти из этого марафона живым не удастся, так что единственно верное решение – побродить по углам своего сознания ещё пару минут, оставить отпечаток внутри сердца после долгожданной встречи и вернуться, ожидая новой фикции. – Тебе пора идти, но обещай, что вернёшься, – будто слёзы скопились вокруг глаз Голоса. – У меня нет выбора, родной...