Hostage

– Тебе не кажется, что в этой жизни мы сталкиваемся лишь с болью? – Тэхён даже не посмотрел на собеседника, проговаривая мысли вслух, которые ближайший час наполняли его голову. – Неужели ничего не приносит тебе удовольствия? – Чонгук сделал затяжку, после стряхнув пепел из окна. «Ты и только ты приносишь удовольствие», – так и не сказано напрямую. Тэхёну и говорить не надо, всё было написано на его лице. Они остались в комнате Чонгука, устроившись на подоконнике, решили взять сигареты и впустить в лёгкие тот самый никотин. У Тэхёна каждая сигарета вызывала рвотный рефлекс, но он находил удовольствие наблюдать за Чонгуком, ему казалось, что этот момент объединял их в единое целое. – Не боишься, что тебя накажут за прогулы? Профессор говорил, в этом месте с дисциплиной всё строго. Тэхён не смог сдержать улыбку, озаряя светом всё вокруг. Он чувствовал, что становится счастливым, лишь глядя на лицо напротив, чувствуя его присутствие, вслушиваясь в знакомый голос, ощущая волнение Чонгука. Нарушить атмосферу Тэхён не позволил, вгрызётся в глотку любого, лишь бы оставить этот момент нетронутым. Чонгук казался расслабленным, все предыдущие дни напряжение оставалось осадком в его взгляде, а сейчас он свободно смеялся, даже не притронувшись к запрещённым веществам. Это веселье исходило из его души. – Нам надо развеяться, – сказав это, Чонгук зажал сигарету губами и двумя руками за секунду схватил Тэхёна за ладони, потянув на себя. Тэхён и слова не успел сказать, лишь рассмеялся сильнее, когда его подхватили руки Чонгука, он начал кружить, изо всех сил ускоряя темп до головокружения. Хотелось верить, что настроение Чонгука зависит не только от его внутренних факторов, но и от присутствия Тэхёна. Что-то заставило его оставить все сомнения позади и получать удовольствие без лишних слов и уговоров. «Всегда ли мне хватало лишь улыбки Чонгука, чтобы почувствовать себя на седьмом небе?» Хотелось смотреть, ощущать прикосновения, ловить каждый вдох, смеяться, наслаждаться и жить... Чонгук с каждым оборотом всё сильнее прижимал Тэхёна к себе, наслаждаясь его запахом, окружавшей аурой, улыбался, когда чувствовал случайное прикосновение губ к своей шее. А у Тэхёна в голове хаос, тот, который дарит каждое его прикосновение. Выбившись из сил, Чонгук упал на кровать, продолжая держать Тэхёна в своих руках, специально упав первым, чтобы смягчить удар для него. Перевернувшись набок, Тэхёну открылся прекрасный вид на шею Чонгука, ниже находилась грудь, которая активно поднималась и опускалась, пытаясь возобновить приток кислорода. Он придвинулся ближе, цепляясь за футболку, пока Чонгук закрыл глаза, удерживая руку на чужой спине. Тэхён не мог перестать замечать подрагивающие ресницы, слегка приоткрытые губы, чётко выделяющиеся скулы, которые появились от недостатка питания, руку, которая изредка преподносила сигарету к губам с целью очередной затяжки. Не мог он также перестать пытаться догадываться о мыслях, которыми занят Чонгук. Некоторые пряди волос постепенно падали назад, открывая лоб. Весь вид Чонгука натолкнул на мысль, что он идеален, начиная от макушки, заканчивая ногами – всё было подчинено симметрии и общепринятым стандартам. – Знаешь, с первой нашей встречи я подумал, что ты студент с суицидальными наклонностями и селфхармщик со стажем, – Тэхён говорил вблизи шеи, из-за этих действий у Чонгука непроизвольно поднялись мурашки. – А я думал, что ты загнанный в себе кролик, которого потрепали какие-то звери, – Чонгук прижал его к себе сильнее, обхватив двумя руками. – Ты тогда сбил меня, помнишь? Глаза у тебя были такие испуганные, будто я тебя изобью в эту же секунду. Сон ли это? Чонгук обнимал его, будто прижимал самое дорогое, отгоняя любые непрошенные мысли. Всё рядом с ним кажется неестественным, но сделанным с любовью, на которую многие просто-напросто не способны. Чонгук пробрался к самому сердцу, не ожидая ни близости, ни разрешения. Он просто взял и сделал это, не находя ничего предосудительного, Тэхён и не сопротивлялся, просто отдался без остатка. – Если бы у тебя была возможность стереть из воспоминаний одного человека, ты бы сделал это? – Тэхён говорил непосредственно и свободно, продолжая проецировать мысли в разговор. – Я редко пускаю в свою жизнь людей, по пальцам можно пересчитать близких, все они непременно хорошие люди, – Чонгук сделал вдох никотина, размышляя над ответом. – Не думаю, что хотел бы от кого-то избавиться. А что насчёт тебя? Тэхён перевёл взгляд с лица Чонгука на свои руки, игнорируя поступивший вопрос. Как и в прошлый раз, ответ был написан на лице прописными буквами. – Тебе страшно? – Заметив реакцию Тэхёна, Чонгук поднялся на локтях, чтобы открыть полный обзор на человека, которому хватило секунды для смятения. – Безумно, до такой степени, что колени дрожат каждый раз, стоит лишь подумать о нём. – Так не вспоминай об этом, всё чаще ты намеренно сталкиваешься с воспоминаниями, которые потихоньку разъедают твою психику и превращают тебя в социофоба, а этого никак нельзя допустить. – Свободной рукой Чонгук дотронулся до щеки Тэхёна, обращая взгляд на себя. – Как же отпустить его? Я пробовал всё: гипноз, психотерапию, отвлечения, даже кровопускание, лишь бы изгнать этого демона. – У каждого из нас свой демон за спиной, с ним бороться невозможно, только лишь сосуществовать. Надо принять его присутствие, как должное, он просто есть, ты с этим ничего не сделаешь. Чем больше будешь стараться убрать его из своей жизни, стереть воспоминания, мечтать о забвении – тем хуже будешь чувствовать себя. Этих слов Тэхёну хватило, чтобы слёзы скопились за несколько секунд, чтобы ощущение присутствия пробралось к сердцу, наполняя его без остатка. – Скажи, мне можно привыкнуть к тебе? – Тэхён произнёс слова полушёпотом, заставляя Чонгука читать по губам. Чонгук за несколько секунд молчания убрал руку с чужой щеки, кровать показалась неудобной, заставляя встать с неё, а у Тэхёна за эту же секунду весь кислород покинул лёгкие, ведь он знал ответ. – Мои предостережения не смогут предотвратить то, что ты уже сделал… Чонгук всё дальше отходил от Тэхёна, пытаясь привести мысли в порядок, выбрасывая тлеющую сигарету. Хотелось снова закурить, но придётся открыть новую пачку, от этой мысли желание утихло. – Вместо всего этого, – Тэхён намеренно привлёк внимание, – можешь сделать мой портрет. Ты, конечно, не Бэзил Холлуорд, но тоже можешь запечатлеть навсегда мою молодость. – Но и ты не Дориан Грей, – Чонгук не заставил себя ждать, начиная в тот же момент готовить себе место, убирая в сторону стоящий на мольберте холст. – Ты выбрал картину, которая отправится на конкурс? – Никакая из существующих не подходит для этой роли, но у меня есть пара идей в голове. Отвлечённые и бессмысленные разговоры – путь спасения Тэхёна от переизбытка откровенности, лишь бы не слышать слова, вызывающие боль. Он сломлен и всего лишь хочет защитить себя от очередного удара. Тэхён продолжал мечтать, ведь именно это никто ему запретить не в силах, главное – вовремя очнуться и не впасть в беспамятство. Он заслужил жизни, любви, заботы и счастья. С первой встречи Чонгука заинтересовала наружность Тэхёна, он захотел запечатлеть его красоту на холсте, давно распланировав цветовую гамму, подходящую его тону кожи. Чонгук сел на табуретку без сомнений, держа простой карандаш в руке. Он остановил свой взгляд на лице Тэхёна, всматриваясь в каждый изгиб. – У тебя безумно красивые глаза, – Чонгук не смог оставить эту мысль при себе. Комплимент не мог оставить равнодушным Тэхёна, чьё лицо за секунду покраснело. – Ты снился мне сегодня, – спустя несколько минут молчания, Тэхён прервал его, не понимая до конца цели этого действия. – Стоял за моей спиной и говорил какие-то бессвязности, а в один момент голос изменился, дальше лишь темнота. Я не мог пошевелиться, подумал, что это начало сонного паралича, но нет… Ты обнял меня со спины, продолжая говорить, что это лишь сон, всё это нереально, надо просто вернуться. А я наперекор тебе повторял, что я уже дома и никуда уходить не собираюсь. Чонгук, будто вовсе не слушая Тэхёна, уставился в одну точку, не сделав и движения. – Ты часто мне снишься, если быть честным, – не сводя взгляда с Чонгука, пытаясь прочитать реакцию, он продолжил. – Ты не только в жизни хороший человек, но и во сне, понимаешь? Тэхён не заметил момент, когда послал к чёрту отвлечённые разговоры, желая то ли открыть глаза, то ли заставить проявиться Чонгука. – Недавно возникло чувство, что ты – моё спасение от всего дерьма, которое меня окружает, – он продолжал тираду, воздействуя на сознание Чонгука. – Возможно, у тебя хоть на секунду возникало такое же чувство. Я понятия не имею, как ты воспринимаешь меня, но… – Лучше закрой рот, – Чонгук прервал его, не желая выслушивать чужой монолог. – Я терпеть не могу подобные разговоры. В этот же момент, Чонгук съёжился на своей табуретке, глаза начали бегать по предметам, Тэхён почувствовал его отвращение, начиная жалеть о сказанном. Он должен был сидеть и молчать в тряпочку, когда тот приступал к созданию эскиза, а теперь весь набор самых отвратительных чувств повис в воздухе, не давая месту предвосхищению. Чонгук встал с табуретки, он просто не мог оставаться на одном месте, ему нужно выкурить сигарету и получить спокойствие, которое обязательно наступит, стоит лишь подумать о нём. Он с волнением открывал новую пачку, не задумываясь ни о чём, освобождая голову от ненужных слов. С подступившим раздражением Чонгук поджигал кончик, с силой надавливая на зажигалку. Сделав первую затяжку, он зажмурил глаза и поднёс пальцы с сигаретой к переносице, слегка массируя. После пятой ему стало легче, он развернулся, опершись о подоконник поясницей. Наконец, Чонгук смог посмотреть на Тэхёна, проверяя его состояние. Он продолжал сидеть на кровати, вжавшись в собственные плечи, заметив, что Чонгук перевёл на него взгляд, Тэхён незамедлительно опустил глаза в пол. Да, Тэхёну стыдно, что этот порыв вызвал такую реакцию у человека, мнение которого дороже всего на свете. Ему хотелось провалиться под землю без возможности вылезти, также хотелось отрезать или, как последний вариант, проглотить свой язык, повернуть время вспять или изобрести машину времени. – Не переживай ты так, – Чонгук произнёс на выдохе. – Выглядишь, будто снова сбил меня. То ли воспоминания, то ли вид Тэхёна заставили уголки губ Чонгука подняться, открывая вид на доброе и снисходительное лицо. Он отходчивый и незлопамятный, до безумия красивый и талантливый, Тэхён мог перечислять его качества без остановки, находя каждый раз что-то новое, до этого незамеченное. – Я сейчас начну создавать шедевр, так как в моделях у меня самое красивое лицо университета, несравненный Ким Тэхён, а ты должен будешь помолчать несколько часов, договорились? – Дождавшись неловкого кивка, Чонгук взял в руки карандаш, продолжая время от времени делать затяжки, начиная новую сигарету. У Тэхёна есть привычка, он обязан наполнять себя другими людьми, которые способны задержать на себе изучающий взгляд. Чонгук наполнил собой всё пространство, все мысли, каждую клеточку тела. Впервые в жизни он почувствовал тепло от прикосновений. Их можно было сравнить с электрическим разрядом, от которого сердце может сгореть, но и это последствие было бы приятно получить. Не задумываясь, Тэхён нырнул в этот омут с головой, продолжая вслушиваться в голос, сопровождающийся приятной хрипотцой. Хотелось наполнить свои лёгкие воздухом, окружающим Чонгука, и предаться забвению. «Это точно сон, потому что невозможно быть настолько счастливым рядом с кем-либо». – Знаешь, – Чонгук подал голос из-за мольберта, дальше показалась его макушка и глаза, в которых чётко видна искра. – Я испытываю к тебе те же чувства, знаю, что именно ты – моё спасение. Тэхён смог лишь округлить глаза, будто сказанные слова – это нелепо брошенная шутка, не имеющая связи с реальностью. Весь вид Чонгука передавал его серьёзность, заставляя неосознанно довериться. Они смотрели друг другу в глаза, пока Тэхён собирал мысли по кусочкам в поисках решимости сказать то, что понял вчера, но так и не смог произнести вслух. – Ты – мой морфин, разведённый в соотношении на три миллилитра, уносящий всю мою боль. – Ты же знаешь, что он убивает? Человек может сгореть за год, употребив лишь раз, чтобы избавиться от боли. А Тэхён читал Булгакова, он знает, о чём говорит. – В этом и дело, что знаю...