Hostage

– Тэхён, ты меня слышишь? Веки с трудом поддавались контролю, всё тело было обездвижено, он пытался привести в движение один палец за другим. – Если слышишь – моргни, – незнакомый человек нависал над Тэхёном, направляя свет фонарика на зрачки. – Реакция в норме. – Тэхён, как ты чувствуешь себя? – только сейчас профессор, который всё это время стоял у двери, направился к койке. Вдохнув полной грудью, Тэхён ощутил невыносимое скопление запаха всех существующих лекарств. Он лежал в палате, в которую пробирались лучи сквозь лёгкие занавески. От запястий отходили трубки, одеяло сдавливало грудную клетку. Тэхён не мог оценить своё состояние, поднять голову казалось на грани возможности. Воспоминания одно за другим начали восстанавливаться картинками: руки, удары, слёзы, звук падающего тела. – Что с Чонгуком? – осипшим голосом проговорил Тэхён. – Только очнулся, а единственное, о чём думаешь – это Чонгук, – профессор усмехнулся, переведя взгляд от больного на стену за ним. – С ним всё хорошо, небольшое сотрясение мозга, очнулся он ещё раньше тебя. Тебе сделали операцию, но ты долго не приходил в себя после наркоза, мы начали переживать. Профессор оглянулся вокруг, обнаружив стул, придвинул его ближе к постели больного, после сел на него. В районе позвоночника Тэхён почувствовал неприятное ощущение, попытавшись подняться на локтях, он на секунду потерял равновесие, но был подхвачен профессором, который помог поправить подушку, защищая спину от прутьев железной кровати. – Ты должен знать, что Сокджина отпустили под залог ещё вчера вечером, если вы не подадите заявление на этого человека, он останется безнаказанным, – профессор, проговаривая давно заготовленную речь, не нашёл в себе сил смотреть прямо в глаза Тэхёну, избегая любого контакта. – Тебе интересно как я нашёл вас, не так ли? – Это не имеет особого значения, – голос дрогнул, слёзы скопились вокруг глаз. В голове Тэхёна было слишком много вопросов к этому мужчине, к Чонгуку, но каждый раз, стоило ему лишь подумать об этих двоих, ком вставал в горле, хотелось заплакать во весь голос, ведь именно Ким был виноват во всём, что с ними произошло, он втянул их в эту войну. Тэхён знал, его предупреждали обо всех последствиях, но он не послушал. – Но разреши всё равно рассказать, чтобы не оставалось недомолвок... – профессор оторвал взгляд от пола, но не смог задержаться на чужих глазах больше пяти секунд, начиная перебирать с небольшой дрожью пальцы. – Я установил приложение на телефон Чонгука, чтобы отслеживать его местонахождение в любой момент. Мы с ним думали, что предосторожность лишней не будет, как оказалось, это самое верное решение. Я и подумать не мог, что подобный инцидент возможен в реальном мире. Когда сигнал пропал, я сразу же вызвал полицию, мы немедленно поехали к зданию, где в последний раз был… – Профессор, не могли бы мы закрыть эту тему, – сказав это, Тэхён не заметил реакции профессора, который с недоумением оглядывал каждый нервный взмах ресниц больного. – Ты же знаешь, что не должен чувствовать вину за случившееся? – Он заглядывал прямиком в душу, царапал своими когтями всё оставшееся в Тэхёне, заставляя подавить истерику и невыносимую боль. – Не могли бы вы уйти? Я хочу побыть один. Тэхён отвернулся, найдя единственный способ спасения от угнетения сознания. Он ощущал, что профессор пытался забраться поглубже и изменить чужое мировосприятие, повлиять на его состояние, но Тэхён не позволил, никому не позволит, кроме одного личного исключения. Профессор был добрым, слишком добрым по отношению к нему, это было несправедливо, ведь Тэхён не заслужил подобного отношения. Ему действительно посчастливилось, что и он, и Чонгук выжили, но это не снимало с него груз ответственности за причиненённый ущерб. Парень знал, что он ещё заплатит за случившееся и отомстит тому, кто заслужил боли и страданий. Не попрощавшись, профессор вышел из палаты, оставляя Кима наедине со своими мыслями. Тэхён уверен, что этот человек рассказал бы все подробности произошедшего, которые были неизвестны и до сих пор мучали его, но знать их будет болезненно, выбирая путь неведения, он отдалял момент наступления боли. Сил хватило лишь закрыть глаза, вновь проваливаясь в сон.

***

Открыв глаза, Тэхён снова оказался в больничной палате, вокруг лишь давящие стены и тишина. Он вновь делал попытки движения пальцами рук, следом ног. Обнаружив, что подвижность вернулась в полной мере, Тэхён решил свесить ноги с постели, осматривая побелевшие и обескровленные конечности. Подняв за край пижамную рубашку, он увидел повязку в районе ребер, на правом боку пластырь, рана под ним давала о себе знать на протяжении всего обрывочного сна. Решившись подняться на ноги, Тэхён заметил капельницу, проведённую к внутренней стороне запястья пластиковой трубкой, взявшись за штатив, он медленными шагами начал подходить к зеркалу. Увидев в отражении сухие и потрескавшиеся губы, покрасневшие глаза, синяк, который красовался рядом с правым глазом, рассеченную бровь, бинт, закрывающий голову, Тэхён не смог сдержать слёзы, прикрывая рот пальцами, на костяшках которых кожа была содрана. Он ощутил всю безнадежность своего положения, желая, чтобы мучениям пришёл конец, даже если это желание приведёт его к смерти. Проделав огромный путь, он снова сталкивается с отчаянием, забывая собственную цель. Ему страшно и одиноко в этот самый момент, когда слёзы падали с его щек, когда каждый вдох отдавался в ребра, когда жизнь самого дорогого на свете человека оказалась в опасности по его вине. Хотелось ли ему повернуть время вспять, не оказаться на хорошем счету у профессора и не повстречать Чонгука? Было больно думать о таком, да и слишком поздно, всё, что произошло, не вернуть, никак нельзя изменить прошлое. В момент истерики, встречаясь с болью, сильнее всего осознаешь, что на самом деле тебе необходимо. Тэхёну был необходим кислород и Чонгук в его окружении. Он незамедлительно поднял голову, снова увидев в отражении собственное лицо, окончательно приняв решение. Взявшись за штатив капельницы правой рукой, Тэхён обернулся и пошёл по направлению к двери, желая в этот самый момент оказаться рядом с Чонгуком. Закрывая дверь, он старался не издать и звука, прислушиваясь к тишине больницы. Тэхён не знал в какой конкретно палате лежал Чонгук, поэтому шёл в поисках нужного имени на табличке. Через три палаты от своей, он нашёл ту самую, на двери которой прикреплена бумажка с именем «Чон Чонгук». Предварительно постучав, Тэхён медленно открыл свободной рукой дверь, заглядывая внутрь. Он увидел Чонгука, который сидел на кровати, скрестив руки в замок, переведя взгляд на гостя, Чон озарился лёгкой улыбкой. В глаза бросился пластырь, закрывающий левую сторону лба, который прикрывался спадавшими волосами. – Я слышал, у тебя сотрясение, – Тэхён прошёл внутрь, закрывая за собой дверь. – А я слышал, что ты от наркоза никак не мог очнуться. «Было бы неплохо заснуть навсегда, но я не могу оставить тебя здесь одного». Больше всего на свете Тэхён рад видеть Чонгука на вид здоровым и спокойным, а главное – улыбающимся, лишь завидев Кима в дверях. Он поплёлся ближе к постели, подволакивая капельницу за собой. – А ведь я так и не смог покурить тогда, – Чонгук усмехнулся, проговаривая вслух воспоминания того дня. – Обещаю, как только тебе станет лучше – я отнесу тебя на собственной спине к крыльцу этой больницы и зажгу твою сигарету. Тэхён опустился на кровать, протягивая ладонь к его щеке, касаясь лёгкими движениями кожи, обводя кончиками пальцев скулу. Чонгук дотронулся до руки Тэхёна, прижимая к себе сильнее, уткнувшись носом в неё, вдыхая до боли знакомый аромат, который не исчез после случившегося. Чонгук опустил чужую руку на одеяло рядом с собой, потянулся всем телом ближе к Тэхёну, заключая того в объятия. Положив голову на плечо, он закрыл глаза, прижимаясь к шее, сокращая расстояние до минимума. – Я так волновался за тебя, Чонгук, – Тэхён боялся ранить одним неверным движением, проговаривая слова полушепотом. – Главное – с тобой всё в порядке, и сейчас ты рядом со мной. Всё закончилось. Тэхён коснулся губами лица Чонгука, беря в ладони его лицо. Не отстраняясь, он продолжил покрывать все повреждённые места поцелуями, желая забрать всю боль, все неприятные ощущения и воспоминания. Этого не должно было произойти, идеальный план трещал по швам на глазах двоих, мир, созданный двумя, начал разрушаться. Тэхён хотел по кусочкам собрать всё назад, заживить все ранения, закрыть своим телом его от боли. «Это моя война, но жертвой могут быть и невинные люди». – Скажи честно, тебе больно? – Не больнее, чем тебе… Тэхён прислонил свой лоб к Чонгуку, отвечая. Дыхание одного пришло в норму, повторяя чужой ритм. Они соединились в единое целое, создавая связь. – В одном фильме я услышал фразу, что мы живем, чтобы встретить человека, которому сможем сказать, что нам больно. – Чонгук продолжал говорить шепотом, боясь разрушить атмосферу их спокойствия. – Так вот, мне больно… Тэхён потянулся вперёд, совершая прикосновение к губам напротив. Чонгук сильнее прижал ослабевшего Кима к себе, отвечая на поцелуй. Тэхён почувствовал привкус крови, оставшейся на губах, но продолжал сминать губы. Никакой человек в существующей Вселенной не заслужил такого количества боли, что испытали эти двое. Оба всем сердцем хотели выйти из созависимости, которая разрушала каждого, стать морально и физически полноценными, свободными от прошлого, но чем ближе они были к границе счастья – тем дальше их отдаляли друг от друга, разрывая их и без того слабую связь. Что неправильного в их чувствах или реакции друг на друга? Разве они не могут стать болеутоляющим, которое способно избавить от частичек этого омерзительного мира? В любой момент они могли закончится, не оставив после себя и остатка, но сейчас они находились на запрещённом расстоянии дозволенности. Тэхён больше всего на свете хотел остаться рядом, оторваться от земли и утонуть в чужих объятиях. Он хотел забрать душу Чонгука и спрятать его в своём сердце, под сломанным ребром. Настоящие ли это чувства? Казалось, что всё происходящее правильно, не могло существовать альтернативы, так что оставить момент нетронутым – лучшее решение из возможных. Чонгук не переставал сжимать в своих объятиях Тэхёна, специально пробравшись руками на место, где Ким не ощутил дискомфорта. Их губы слились в единое целое, запоминая каждый изгиб, превращая каждое движение в мягкое касание. В один момент Тэхён почувствовал стекающие слёзы по щекам Чонгука. Он незамедлительно отпрянул губами, поднося пальцы рук к дорожкам слёз, убирая следы чужой боли, после касаясь губами места, выцеловывая без остатка. Момента близости хватило, чтобы восстановить затраченные силы, чтобы все страхи стали пережитком прошлого, чтобы ни один сустав не дрогнул под испытывающим взглядом мучителя. Тэхён за свою жизнь делал много ошибок, но он готов продолжать держать оборону и выйти на сражение, чтобы победить свои страхи и получить заслуженную свободу. – Я никогда не говорил тебе, да и подумать не мог, что решусь сейчас сказать, – Тэхён отодвинулся на расстояние, оставляя руки на шее Чонгука. – Я хочу стать твоим смыслом. Чонгук улыбнулся, улыбнулся всем лицом, а главное – глазами, которые не мог отвести от лица любимого человека, разрешая заглянуть внутрь, увидеть его мозг. Именно в этот момент он хотел быть раскрытым и обезоруженным. Чонгук открыл душу другому человеку, но так и не смог произнести те самые слова, рассказать правду, поделиться болью, которая преследовала с рождения. Он не боялся реакции, ведь заранее знал все слова, Чонгук просто не смог отпустить… Тэхён боялся сделать лишнее движение, не желая, чтобы с лица Чонгука сходила эта улыбка, напоминавшая счастье влюблённого человека. У него осадком на сердце осталась любовь, которая взяла под контроль разум. Став друг для друга надеждой на спасение, они продолжали наслаждаться, разрешали дополнительные касания, углубления чувств и привязанности. Где-то на дне своих душ они находили сомнения и неминуемое наступление боли, но оттягивали этот момент изо всех сил, наслаждаясь сегодняшним днём, когда и Чонгук, и Тэхён могли перевести дыхание, устроить передышку от страданий, в месте, где их никто не нашёл и не потревожил, куда оба больше никогда не вернуться.

«Что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу» Антон Павлович Чехов