Hostage

– Если бы у меня был член – всё бы мне давалось с лёгкостью. Тэхён прислушивался к разговорам абсолютно незнакомых людей. На выставке, организованной университетом, было огромное количество людей, яблоку негде упасть, да и присесть. Тяжесть в ногах появилась после тридцати минут нахождения, картины стали однообразными, единственное развлечение, которое пришлось по душе Тэхёну – прислушиваться к словам дамы, на голове которой красовался платок с узором в виде «вырви глаз горошка». – И всё-таки, сколько бы я здесь не бродила, ничего интересного, везде одна бесформенная мазня, – она резко повернулась в сторону подруги, которая помалкивала всю дорогу. – Давай я лучше расскажу тебе про идею прелюбодеяния? Моя картина об этом, только вслушайся внимательнее и прими эту информацию. Ты слышала, что сказано древними: не прелюбодействуй? А я говорю, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём. Если же правый глаз соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб из членов твоих, а не все тело было ввержено в геенну. А что если правая рука соблазняет тебя? Так отсеки ее и брось от себя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело ввержено в геенну. Тэхён не мог не наслаждаться голосом этой женщины с отвратительным платком, казалось, всё, что она говорит, заранее правильно и невозможно опровергнуть. «Геенна – это, скорее всего, нечто ужасное, как ад, только страшнее и при жизни». Конечно, Тэхён понятия не имел, как распятие Иисуса, которое было изображено на картине, связано с прелюбодеянием и вожделением. – Хотелось бы мне хоть на немного стать такой же талантливой, как этот самый главный экспонат выставки, Чонгук, если мне не изменяет память, – на этот раз подала голос её подруга. – А ещё хотелось бы хоть немного того же внимания профессора, которое тот уделяет ему. – Завидуешь? – Подала голос девушка в платке. – Не похоже на тебя. За пару брошенных без особого смысла слов Тэхён потерял интерес к этой парочке, начиная отходить в сторону. Подруга гения оказалась поверхностна до такой степени, что отвращение к её персоне подошло комом к горлу. Он всё дальше отдалялся в менее заполненные залы, продолжая поглядывать краем глаза на картины, но одна привлекла его внимание наличием ярких красок. Неосознанно Тэхён хотел перенести все эти яркие краски в свою жизнь, ведь серость будней, в которых он продолжал жить день за днём, приелась, необходимо разнообразие. Все попытки увидеть в сюрреализме очертания знакомого закончились провалом. Видеть красоту в простом и понятном – это особенность мировосприятия Тэхёна, до этой выставки его полностью устраивала перспектива оказаться невеждой в чужих глазах, но сегодня внутри какая-то часть перевернулась. В глубине души он понимал откуда взялось это желание, Тэхён хотел стать ближе к Чонгуку, задвинув в сторону всё, что считал важным до этого. – Мог бы так демонстративно не зевать, – со спины послышался голос Чонгука, от ощущения его присутствия мурашки пробежались по рукам. – Ты, наверное, устал. Прости, пока что я не могу уйти с тобой, надо дождаться профессора. Он встал рядом с Тэхёном, сохраняя расстояние, при котором каждый вдох сопровождался лёгким прикосновением к чужому плечу. Эта близость была желанна обоими, она же вызывала улыбку Чонгука, которую тот пытался скрыть, прикрывая ладонью нижнюю часть лица. Со всех сторон их окружали люди, но в секунду соприкосновения они исчезали, оставляя в приятном ощущении наличия их собственной Вселенной, где есть место только Тэхёну и Чонгуку. – Ты бы знал как мне курить хочется, – Чонгук наклонился ближе. – А здесь, как назло, не то, что курить, даже разговаривать запрещено, ненавижу эти ограничения. Принятие искусства может осуществляться исключительно в комфортных условиях. – Значит, время разогнать толпу и взять в руки сигарету. Смотри, там в углу есть датчик возгораний, сделать это для тебя? А ведь Тэхён готов был сделать это, не раздумывая, даже если все картины, находящиеся на выставке, будут испорчены водой, даже если платок той незнакомки намокнет, даже если он сам вымокнет до нитки и не сможет встать с постели на следующий день – хотелось сделать что-нибудь безумное, чтобы показать Чонгуку, какого испытывать эти чувства, которые переполняют его. Чонгук перестал скрывать улыбку за ладонью, намеренно не переводя взгляд на лицо Тэхёна. Сколько не думай о происходящем, а отзвуки его имени неизменно забирали всё внимание на себя. «Всё происходящее - правильно...», – сомнений не было. – Покажешь свою картину? – Тэхён повернулся, желая напрямую заглянуть в глаза. – Ничего особенного ты не увидишь, это я тебе точно говорю. Чонгук развернулся, начиная идти по направлению к своей картине. Тэхён полностью спрятался за его спиной, повторяя шаги, находясь своими губами на расстоянии несколько сантиметров от чужой шеи. Он сделал глубокий вдох, когда Чонгук приостановился, пропуская людей впереди, схватился за футболку, прикрывая глаза от приятного запаха смеси сигарет и лёгкого шлейфа парфюма, который уловим лишь находясь в опасной близости. За секунду все люди исчезли, осталась лишь спина Чонгука и ощущение присутствия. Все существующие сигареты запахом напоминали траву с примесью отвратительных листов табака, а сигареты Чонгука отличались, как и их владелец выделялся среди толпы своим теплом и особенным послевкусием. Чонгук, ощутив руки Тэхёна, сжимавшие его футболку, улыбнулся уголками губ, намеренно пропустил ещё пару людей, продолжая ощущать глубокое дыхание в районе шеи. Он ждал, пока Ким отпустит футболку, чтобы продолжить идти, но Тэхён всё сильнее начал прижиматься к нему, забывая о рамках приличия в общественном месте. – Пойдём дальше, Тэхён, – он проговаривал слова шёпотом, зная, что тот услышит его голос даже по доносящимся вибрациям. Дойдя до картины, Чонгук осматривал её спокойным и невозмутимым взглядом, будто она вовсе написана не им. Все художники, с которыми Тэхён был когда-либо знаком, осматривали свои картины с критической точки зрения: доделана ли она, те ли чувства вызывала, которые задумывались создателем, Чонгук же был другим. Если быть честным, у Тэхёна крышу снесло, когда он уткнулся в шею Чонгука, мысли никак не могли собраться в единую цепочку, вокруг лишь мелькающие лица, а рядом неподвижное, озаряемое светом, родное лицо. Он до головокружения хотел заключить в объятия чужое тело, прибрать его к свои рукам и целовать каждый сантиметр тела, наслаждаясь их собственной близостью. – Прости, Чонгук, я опоздал, – Тэхён опомниться до конца не успел, как послышался голос профессора. – Ты не против, Тэхён, если мы поговорим наедине? – Я тогда пройдусь до туалета, – он почти не задумывался над ответом, автоматически поплёлся по направлению к нужному месту. Придя в себя на половине пути, он обернулся вокруг, людей почти не было. Взявшись за ручку двери, она выскользнула из его пальцев. Тэхёну показалось это странным, он верил в случайности, которые могут предостеречь от опасности, но всегда списывал их на собственные предрассудки, закрывая глаза на явную поддержку свыше. Прохладный воздух, смешанный с запахом чистящих средств, ударил в нос. Тэхён оказался вокруг белого кафеля и зеркала с чёрной рамой, в котором отражались те же самые стены и кабинки туалета. Он пришёл сюда, намереваясь освежить лицо, выдохнуть и проверить состояние. Опершись обеими руками о раковину, Тэхён опустил голову вниз, резко захотев выкрикнуть что-нибудь отвратительное, чтобы убрать из своей головы навязчивые мысли. Поднять голову он смог, но открыть глаза так и не решался, боясь увидеть вместо себя обессиленного человека. Услышав шаги позади, Тэхён открыл глаза, бросив взгляд на отражение, последнее, что успел заметить – замахивающиеся руки с битой, целью удара была его голова. Он не смог даже и выкрикнуть от скорости удара, мгновенно падая рядом с раковиной. Перед окончательной потерей сознания он различил нависшее над ним незнакомое лицо среди белых стен туалета.

***

Тэхён понятия не имел, что за ним всё время нахождения на выставке следили зоркие глаза, подмечавшие каждый взмах ресниц. Человек следил за ним, ожидая удобного момента для исполнения задуманного. В один момент он начал улыбаться, продумывая план до мелочей. В этом человеке всегда сидел психически нездоровый маньяк, который изредка напоминал о себе, он думал, что все возникающие в голове желания не его, а лишь воображение, которое играло с ним в злую и несмешную шутку, не признавая в себе наличия отклонений. Стоило ему начать выполнение задания друга, и он смог понять кем на самом деле являлся. Человек несколько раз думал, чтобы забрать этого Тэхёна себе, поиздеваться над ним вдоволь, утолить свой интерес в чужой крови, но в итоге самостоятельно привязал по чужой указке тело к необходимому стулу, с удовольствием вставляя тряпку между близких к идеальности зубов. Тэхён очнулся на секунду, боль в голове разрасталась сильнее с каждым словом находящихся в комнате людей. – Я тебе что сказал? – Сокджин вплотную подошёл к притащившему Тэхёна человеку, тыкая в него пальцем. – Быть аккуратным, придурок, а сейчас у него из головы кровь уже по шее стекает. Инвалидом он мне и задаром не нужен. Испортишь мою игрушку – я тебе самолично шею сломаю. Поднять голову стоило огромных усилий, один глаз никак не мог открыться из-за стекающей крови. Попытка вынуть руку из-за спины закончилась неудачей, они были крепко связаны между собой. Слабость и боль слились в единое целое, не давая возможности шевельнуться или издать звук для привлечения внимания похитителей. Вокруг лишь одна лампочка, освещавшая помещение, и стул, на котором полулежа расположился Тэхён. Боль в голове первые минуты пробуждения не давала места страху, который постепенно наполнил сознание, коленки начали трястись. Абсурдность всей сложившейся ситуации никак не могла уложиться у Тэхёна в голове. Сокджин жестокий человек, но не на столько, чтобы намеренно угрожать убийством. Нужно иметь в виду, что крыша этого человека в любой момент могла улететь далеко и надолго, оставляя его наедине с желанием отомстить и напугать мальчишку, который с такой резкостью угрожал заявлением в полицию. Настала очередь Сокджина пугать. Было необходимо продумать план и оценить все возможные последствия. Соображать здраво оказалось невозможно, когда Тэхён понял, что находится в подобии подвала, выход из которого знали только эти двое. Ясно одно, пока они не расправятся с Тэхёном по своему плану – он отсюда не выйдет. Дыхание сперло, ком застрял в горле, а слёзы скопились вокруг глаз, постепенно скатываясь по щекам одна за другой. Это предательство, Сокджин перешёл все моральные барьеры, расправляясь с остатками сознания Тэхёна. Он уничтожил его морально задолго до похищения, но сейчас добивал физически, чтобы психика дала сбой, чтобы он наконец решился самостоятельно броситься с крыши, моментально ломая шею. Единственное, что хотелось ощутить Тэхёну – спокойствие с пришедшей к нему смерти, а не это вязкое ощущение нахождения на границе выживания. Услышав позади звуки, Сокджин медленно повернулся всем телом, растягивая лицо в улыбке психопата. – Мой сладкий уже очнулся? Как чувствуешь себя? – Он опустился туловищем перед замершим Тэхёном, который задержал дыхание, лишь бы не вдыхать омерзительный парфюм мучителя. – Я ненавижу, когда ты молчишь и не отвечаешь на мои вопросы. Резким движением он схватил за подбородок Тэхёна, приглядевшись, Сокджин вынул тряпку из чужого рта, ожидая хоть какой-то реакции, но видел лишь засохшие кровавые следы слёз и сомкнутые губы. Тэхёну стоило огромных усилий подавить истерику внутри, откинуть в сторону все эмоции, сохранить остатки стойкости на лице. – Выглядишь испуганным, сколько бы не пытался доказать мне обратное, – Сокджин не выдержал чужого молчания, откидывая со злостью тряпку из его рта в сторону. – Знаешь, зачем я всё это затеял? Тэхён продолжал молчать, чувствовал, если ответить, то напускная стойкость затрещала бы по швам, ведь он не выдержит и заплачет в голос, теряя себя в страхе. – Чтобы убить до конца твою расшатанную психику. Если я буду умирать – то непременно потяну за собой тебя, уж такой я человек. Если хочешь, могу выполнить твоё последнее желание. – Сокджин наклонился к уху Тэхёна. – Даже если ты не говоришь это вслух, я пойму без слов. Приведи сюда этого Чонгука! – Он скомандовал своей шавке. За эту секунду вся жизнь пролетела перед глазами, ведь Сокджин мог сделать с ним что угодно: изнасиловать, вспороть вены и смотреть, пока он терял капля за каплей кровь, найти любые другие виды пыток, но убил все представления о безжалостности, вырывая сердце Тэхёна с основанием. Сокджин явно наслаждался своей гениальностью и чужой реакцией на его слова, он столько боли в жизни не ощущал, сколько увидел в глазах напротив. Чонгука тащили за связанные за спиной руки, он еле передвигал ногами, попеременно падая на колени. Голова его повисла на плечах, заломав руку, похититель опустил его на землю перед стулом. Сокджин подошёл к Чонгуку, беря того за волосы, открывая вид на избитое лицо, чтобы Тэхён мог насладиться сполна всем видом любимого. Кровь была на всём лице Чонгука, не оставляя живого места, он сделал попытку открыть глаза, но после приоткрытой щёлочки ощутил слабость, Сокджин отпустил чужие волосы с чувством отвращения, голова снова упала к плечам. – Тэхён, ты этого добивался? Ты же знаешь, у меня нестабильная психика, временами мне очень сложно контролировать себя, вот и поступаю безрассудно. – Отпусти его немедленно, – голос Тэхёна сорвался. – Просто интересно, готов ли ты пожертвовать собой ради его спасения? – В кого ты сейчас играешь, ублюдок? Хочешь сказать, что убьёшь либо меня, либо Чонгука? Я знаю тебя лучше кого-либо, у тебя кишка тонка, чтобы просто вмазать мне. Всю работу за тебя сделал вон тот психопат у стеночки, готов поклясться собственной жизнью, что это было именно так. – Тэхён составил план, находящийся на грани надёжности, но отыгрывал свою роль, не замечая озверевшего лица напротив. – Ты – мерзкая тварь, испортившая мою жизнь, – Сокджин откинул Чонгука ногой в сторону, освобождая себе место перед Кимом. – Я выбью из тебя всё, что вложил, гадина! - После этих слов Тэхён ощутил на своём лице удар чужого кулака. – Ты хоть знаешь, что я пережил из-за тебя? – Снова удар, который скинул со стула тело Тэхёна. – Я стал мусором в глазах своего отца, потерял семью и большую часть своих друзей, а всё по вине одной бляди, которая любит привлекать к себе внимание! – Ты тряпка, которая годиться лишь для подтирания говна с моей задницы, а ещё слабый мальчишка, который скучает по своей мамаше-потаскушке. – Тэхён знал все слабые места этого идиота, который открыто велся на провокации, за что получил ещё один удар в живот, дальше он прошёлся по рёбрам, ломая заживший перелом. Сокджин начал задыхаться, но прикладывал всё больше усилий под смех человека, который приволок сюда Тэхёна. Эта реакция выводила его из себя сильнее, он обезумел от ярости, садясь на Тэхёна сверху, продолжая вдавливать тело в грязь, проходясь кулаками по окровавленному лицу. Тэхён услышал тихий кашель сквозь отзвуки ударов о своё лицо, а дальше звук падения тела Чонгука, который потерял сознание, не справившись с происходящим. Сокджин выбился из сил, остановившись, он схватился за ворот чужой рубашки, приближая лицо к своему, заглядывая прямиком в глаза, желая получить реакцию, на которую направлена вся его ненависть. А Тэхён, улыбнувшись, показал все зубы, покрытые кровью и плюнул тому в лицо, попадая в глаз – цель достигнута, внимание переведено, время оттянуто, но ни помощи, ни спасения даже близко не было. У Тэхёна все звуки померкли через несколько секунд собственного унижающего смеха, который наполнил помещение. К Сокджину подбежал его дружок, оттаскивая в сторону, а тот отвернуться не мог от Тэхёна, которого не смогли раздавить, которого сделали сильнее собственные страхи. Он почувствовал себя обманутым, его обвели вокруг пальца, обошли, предвидя реакцию на раздражитель. Тэхён знал, что эта смелость возникла исключительно по причине присутствия Чонгука, он бросился всем телом на амбразуру, пытаясь защитить самое важное, что существует в его жизни. Придёт время, он уничтожит этого возомнившего себя Богом уебка, втопчет в землю раздутое самомнение. Война началась задолго до начала отношений. Тэхён знал, что ему придётся пройти через всё это, а он выйдет победителем ценой своей жизни, ведь теперь нёс ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь Чонгука. Тэхён окончательно упал на землю, неспособный к движению, продолжал наблюдать за Чонгуком, к которому подбежал профессор, а за ним работники полиции, заламывающие руки Сокджину.