Hostage

Тэхён осознавал каждое развитие событий возможным, но не ожидал этим утром проснуться рядом с Чонгуком, который прижался всем телом на расстоянии недопустимой близости двух друзей, продолжал дышать в шею, это действие вызывало мурашки и дарило ощущение присутствия. Тэхён скучал по Чонгуку, который лишь своим дыханием заставлял бабочек вырываться из груди. Хотелось остановить этот момент и оставить его в памяти. За ночь он просыпался по меньшей мере десять раз, в страхе оглядываясь по сторонам, боялся, что всё это иллюзия, которую выдумало больное воображение. Во всех прошлых ночах, проведённых в одиночестве, самым пугающим моментом было пробуждение ото сна, когда Тэхён в панике просыпался, терял связь с реальностью, но позже воспоминания, все чужие слова наполняли его заново. В эти моменты лёгкие не позволяли сделать вдох, а слёзы непроизвольно скатывались с щёк одна за другой. Было больно, боль и до сих пор периодически напоминала о себе, но больше она не сводила с ума, не разрывала на куски. Зачем Тэхён остался рядом с Чонгуком? Неужели ему не хватило всей той боли, что он ему причинил? Ким с трудом открыл глаза и увидел перед собой чужие, которые в упор разглядывали каждый миллиметр кожи Тэхёна. Задержав на Чонгуке взгляд, он пытался удержать собирающиеся в уголках слёзы. Губы слегка задрожали, а руки сильнее сжали одеяло. Они находились в нескольких сантиметрах друг от друга, но казалось, что так далеко, будто между ними появилась пропасть. – Похоже, настала моя очередь будить тебя, – проговорил Чонгук, не отрываясь от чужих глаз. В ответ Тэхён сжал свои губы и отвернулся в другую сторону, обратив всё внимание на потолок. Чон через несколько секунд начал медленно подниматься на кровати, взъерошив свои волосы. Он потянулся к пачке начатых сигарет, которые лежали на прикроватной тумбочке. Чонгук вытащил одну и зажал её губами, взяв зажигалку в руку, но так и остановился, не решившись поджечь кончик. – Тэхён, что-то случилось? – он повернулся вполоборота к Киму, продолжая сидеть к нему спиной. – С чего ты это взял? – прошептал Тэхён, продолжая изучать взглядом трещину на потолке. – Я слышу, как ты неровно дышишь. – Прости, но я это контролировать не умею. – Да пойми ты, я не об этом, – Чонгук снова запустил свою руку в волосы, другой стиснув сигарету и зажигалку в кулаке. – Скажи прямо, а то я так ничего и не пойму, – уперся Ким, сделав глубокий вдох. – Я не могу этого сказать, – Чон безнадежно опустил голову и прижал ладони к лицу, будто бы не замечая, как Тэхён после произнесённых слов без спешки встал с кровати, поправил свою одежду и подошёл к стороне кровати Чонгука, садясь перед ним на колени. – Просто помни, что я ни к чему тебя не принуждаю. Давай просто останемся друзьями? – тон голоса Кима снисходительный, успокаивающий. Он старался держать себя под контролем, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул и его ложь не стала настолько очевидной. Тэхён положил свои руки на чужие плечи и слегка привстал, обняв того. Чонгук так и продолжил закрывать лицо, не решившись посмотреть прямо перед собой. Тэхён встал с колен, на несколько секунд остановив взгляд на Чоне, и подошёл вплотную к двери. – Сегодня вечером будет выставка на второй авеню, если захочешь увидеть реакцию на свою картину – приходи, буду рад твоему присутствию. Тэхён ушел, закрыв дверь, перед глазами начало мутнеть, но он продолжил передвигать ноги в сторону выхода из общежития.

***

Помещение было наполнено людьми. Тэхён следовал за тройкой людей, изредка отвечая на вопросы мужчин. – Эта работа Натаниэля Ферро, – начал Чимин, указывая на очередную картину, но Ким повернул голову и увидел профессора, который одним движением руки подозвал к себе. Тэхён поклонился компании, которую они сопровождали, и отошёл в сторону вслед за уходящим мужчиной. Он не хотел разговаривать с ним, всю генеральную подготовку избегал встречи, но не мог не заметить этот взгляд, который прожигал насквозь с момента открытия дверей. Обойдя толпу, они двинулись в сторону неприметного угла. – Почему пришел без Чонгука? – не церемонясь, спросил профессор. – Не понимаю, о чем вы, профессор, – он знал, что Юнги уже всё известно, но упорно не хотел выдавать себя и свои слабости. – Не делай из меня идиота, до меня дошли слухи, что эту ночь вы провели вместе. – В любом случае, даже если это и так, вы должны спрашивать об этом не меня, а своего воспитанника, – Тэхён не изменился в лице, также безучастно смотрел в чужие глаза, не попытавшись натянуть подобие улыбки. – Не знаю, кто и что вам рассказал, но вас это не касается. Он чувствовал себя опустошённым и уставшим, ему не хотелось тратить силы на разговоры с профессором, который мог раскусить за секунду его паршивую оболочку. – Ошибаешься, меня это касается в первую очередь, – Юнги взял чужую руку, сжимая её, и сделал шаг навстречу, продолжая разговор полушёпотом. – Я беспокоюсь за вас двоих, особенно, за Чонгука. Ты единственный, кто может мне рассказать: как он поживает, хорошо ли себя чувствует, почему не отвечает на мои звонки. – Профессор, перестаньте, – Тэхён выхватил свою руку и отошёл на шаг от мужчины, – вы давно потеряли контроль над его жизнью. Что вам от меня надо? – Ты должен мне помочь, – профессор хотел снова дотронуться до чужих рук, но вовремя опомнился, опуская взгляд на пол. – Я так и не смог рассказать ему о своей свадьбе напрямую, но у меня такое ощущение, что он всё знает. Скажи, это ты ему рассказал? – Я не лезу в чужие дела, до вашей свадьбы мне и дела нет, так что вы зря обвиняете меня в этом. К тому же, я сам думаю, что Чонгук уже всё знает. Ни одна мышца не дрогнула на чужом лице, он лишь вздохнул и оперся плечом о стену. – Тем оно и лучше, если Чонгук не хочет видеть меня – не надо, – профессор расслабленно пожал плечами. – То есть, вы всё так и оставите, я правильно понимаю? – Да, Тэхён, всё так и оставлю. В любом случае, Чонгук уже не тот маленький мальчик, за которым необходим дополнительный контроль, мне давно надо было это понять, а я продолжал таскаться за ним, подтирая ему слюни… У Кима эти слова вызвали лишь смешок, который вырвался из него. Он уставился на профессора, лицо которого хотелось размазать по стене. – Не смотри на меня так, теперь я свободен. Держу пари, то же самое испытал и ты, когда избавился от Сокджина, – он улыбнулся краем губ, из-под бровей взглянув на Кима. У Тэхёна кровь закипела внутри после этих слов, он бросился на Юнги, хватая того за воротник рубашки. В этот же момент профессор с силой оттолкнул от себя чужое тело, отбрасывая на противоположную стену. Поднявшийся шум привлёк внимание людей. Ким ударился ребром, схватившись за него, отошел от стены. Юнги подошёл к Тэхёну с остервенелым лицом, приближаясь губами к чужому уху, прошептал: – Ещё раз попробуешь ударить меня – вылетишь из университета, придурок, – он развернулся к толпе, которая не сводила взгляда с происходящего, обратившись уже к ним. – Возникло недопонимание, но сейчас мы уже всё уладили, продолжайте получать удовольствие от организованной выставки. Тэхён не ожидал ни резко сменившийся на приторный тон чужого голоса, ни ответного удара, ни пренебрежительного отношения некогда прекрасного человека. Профессор оказался двуличным и лицемерным существом, которого Ким возненавидел каждой клеточкой своего тела. Он смотрел вслед удаляющейся тени Юнги и не мог собрать мысли в кучу, внутри всё перемешалось, ничего не осталось от него прошлого. Тэхён смог отойти дальше от стены и поплестись в сторону выхода сквозь толпу людей, которая расступилась при виде его. – Ну ничего себе, ты тут представление устроил. Сцепиться с преподавателем дорогого стоит, – Намджун догнал Тэхёна, который половину слов пропустил мимо ушей, не распознавая чужого лица. – Не хочешь закурить? Выйдя на воздух, Тэхён так и не поднял взгляд на говорившего, продолжив свой путь в никуда. Намджун поджёг себе сигарету, продолжая следовать за Кимом, который его заинтересовал ещё в начале выставки. Его безучастное лицо и спокойные, неторопливые движения выдавали его с потрохами. – Ну скажи мне, что с тобой случилось, крошка, я всё решу. Парень резко остановился, бросив пустой взгляд на Намджуна, который улыбнулся одной стороной рта, предугадывая чужой дальнейший взрыв, который непременно произойдет, если бы только Тэхён не был морально уничтожен сегодняшним днём. – Оставь меня в покое, я тебя очень прошу, просто уйди и больше никогда ко мне не приближайся. Ты уже получил от меня всё, чего хотел, так убирайся к черту. Намджун медленно терял самоконтроль с каждым произнесенным из чужих уст словом. – Ах ты дрянь, – он одним шагом преодолел расстояние между ними, схватив того за лицо, – ты ещё будешь указывать, что мне делать? Ну уж нет, так дело не пойдёт. Если я скажу тебе заткнуться – ты так и сделаешь, скажу сесть на колени и сосать – сразу же сядешь. Со мной нельзя играть в такие опасные игры, ты меня понял? Тэхён лишь засмеялся этому человеку в лицо, задыхаясь от сдавливающей горло хватки. Он больше не выдержит ни одного человека, который неожиданно захочет продемонстрировать свою силу над ним. Он устал терпеть каждого из этих отвратительных людей, с которыми был когда-то знаком. – Что же ты скрывал от меня такую свою сторону? – прохрипел Тэхён. – Ты забыл упомянуть, что я мерзкая тварь, которая в два счёта раздвинула перед тобой ноги, а ещё, – схватившись за чужую руку, он с силой отцепил её, откинув вниз, – что я заслужил ещё тогда сдохнуть, выпав из окна. – Тэхён отстранился от него, сплевывая на асфальт сгусток крови. – Пойми меня, я не начинаю с тобой войну, я просто хочу, чтобы ты исчез из моей жизни раз и навсегда. Тэхён обогнул Намджуна и ушёл прочь, чтобы не видеть чужого лица, которое он ещё не раз встретит в своих кошмарах, которого будет часто упоминать на сеансе у психолога. Он был ему благодарен за проведённые дни, за спасение от одиночества, но Тэхён отплатил ему по-своему, отдавшись на диване поганого клуба. Отходя всё дальше от места проведения выставки, надеялся, что этот никчемный день закончится, но заканчивался лишь он. Издали завидев ворота университета, Тэхён сорвался на бег, убирая из воспоминаний чужие лица. Воздух в легких заканчивался с каждым движением, его остановила лишь нестерпимая боль в районе ребра. Дойдя до учебного корпуса, он осторожно поднялся по лестнице, минуя всех людей. Добравшись до первого попавшегося туалета, он опустился на холодный кафель, положив на него голову. – Тэхён, что с тобой? – Чонгук забежал в туалет, обратив всё свое внимание на чужое обессиленное тело, подойдя вплотную и опустившись на колени. – Что ты здесь делаешь? – Я был на пути к выставке, но увидел бегущего тебя и пошёл за тобой, – голос взволнованный, а протянутые руки теплые. – Как хорошо, что ты туда не пошел, атмосфера там не из приятных, – прохрипел Тэхён, схватившись за ребро. – Ты так и не ответил на вопрос, что произошло? – Ничего особенного, просто я не понравился одному из организаторов, они попросили меня уйти, как видишь, я здесь. – Тэхён не мог понять, зачем говорил подобную бессмыслицу, не знал, почему сердце не хотело сбавлять свой ритм. – Всё равно ничего не понимаю… Тэхён, приложив усилия, поднял корпус над кафелем и принял вертикальное положение. Он перевел свой взгляд на чужие глаза, заметив их сияние. – У тебя очень красивые глаза, Чонгук, – реакции на комплимент не последовало, но он продолжил, - я так рад, что мы встретились. – Я ничего не понимаю… Тэхён постучал ладонью по кафелю рядом с собой, предлагая Чону сесть. – Мне надо извиниться, – начал Чонгук, присаживаясь рядом и опустив голову, – я не должен был тогда упоминать Сокджина. Знал, что это причинит тебе боль, но сказал, чтобы оттолкнуть. – Ничего страшного, в жизни и пострашнее слова можно услышать, но если тебе это так важно, то я тебя прощаю. Будем считать, что ты тогда ничего не говорил. Они сидели в тишине несколько минут, прерываемой сбитым дыханием, пока Тэхён не схватился за рубашку в районе сердца и не проговорил: – Ты же всё знал о профессоре? – То, что он жениться? Конечно, знал, – усмехнулся Чонгук, но в это же мгновение поник всем телом, – вернее, догадывался. Дело в том, что мне приснился сон с его участием, а моя интуиция никогда меня не подводит. В том сне в комнате какого-то мотеля начался пожар, я пытался вытащить его из него, но не смог. Он сгорел заживо на моих руках. На стенах комнаты вместе с ним сгорали его свадебные фотографии с какой-то девушкой. – Ты его любишь? – Сколько себя помню, я всегда был один, но неожиданно появился Юнги. Как сейчас помню его выглаженную белую футболку и очки, натянутые на самую переносицу. Он помог мне справиться с болью лишь одним присутствием. Когда мы перестали видеться – я создал в голове образ, который всегда был со мной. Единственное, что делало меня живым – это чувства к нему, хоть я всегда знал, что они безответны, но мечтал встретить его хоть на мгновение снова. Как видишь, моё желание исполнилось, но он изменился, возможно, просто повзрослел, а возможно, я всего-навсего выдумал его. – Чонгук закусил губу, стер рукавом свитера дорожку слёз и обрывисто вздохнул. – Я не знаю, люблю ли я его или же ненавижу, но точно понимаю: это всё сторона одной и той же медали. Для нас с тобой не уготовлен счастливый конец. Если конец вообще бывает счастливым. Чонгук мог поклясться, что тысячу раз думал забыть Юнги, начать с чистого листа новую историю с Тэхёном, но каждый раз возвращался. Чонгук просто не смог отпустить, забыть ту самую улыбку. Глаза Тэхёна были красивее, ярче, а руки теплее, но Юнги сам по себе ближе. – Знаешь, что было сложнее всего? – спросил Чонгук, переведя свой взгляд на Тэхёна. – Сделать выбор. С одной стороны, я лишу себя жизни и страданий, всё уйдёт, а я найду то самое спасение, но обреку его на бесконечные сожаления, как это сделала моя мать. С другой стороны, я мог лишить мучений его, оставаясь в этом мире, потеряв самое дорогое, что у меня было – Юнги. Как ты можешь понять – я сделал выбор не в свою пользу. – Я видел всё это со стороны и ничем не мог помочь, прости меня, – Тэхён развернулся корпусом к Чонгуку, дотрагиваясь до чужого колена. – Ты как раз-таки и помог. Если бы не ты – я бы пустил пулю в лоб ещё несколько недель назад, перед тем как ты зашёл, чтобы предложить сбежать с тобой. Боль. Они чувствовали одну чертову и неоправданную боль, которая разрушала. Казалось, все воспоминания позади, все раны, ненароком оставленные, превратились в шрамы, но, увы, и Чонгук, и Тэхён просто отвернулись от проблем. Никто никуда не ушел, ни из головы, ни из жизни. Они могли миллион раз представлять, как ножом убивали когда-то близкого человека, но он продолжит жить, а сами продолжат корчиться от боли и стекающих слёз. Все люди рано или поздно становятся лишь частью прошлого, а они всё оглядывались, как это глупо. После всего этого дышать становилось невозможно. Они не понаслышке знали, как трудно открывать по утрам глаза. Возможно, из-за страха, возможно, из-за сна, который повторялся всю ночь, а лицо помнилось лишь одно – до тошноты отвратительное. Придётся просыпаться и дальше, ведь впереди их поджидало ещё слишком много дерьма, ещё не весь спектр эмоций пережит. – Я плакал каждую ночь, – продолжил Чонгук, глядя в глаза напротив, потянувшись к руке Тэхёна, – на удивление, мне не страшно в этом признаться. День за днем я обдумывал произошедшее и то, кем ты являлся для меня. В один момент я не понял, в чем нуждался больше всего: в тебе или же в сигаретах. – Всё это ещё сгорит до начала рассвета, – откликнулся Тэхён, заглядывая сквозь Чонгука. – Что именно? – Все чувства, все эмоции, все страхи и вся без остатка боль, так что не переживай и живи дальше, будто ничего не произошло. У Тэхёна не осталось выбора, он просто принял свою судьбу. – Что ты хочешь этим сказать? – Слишком поздно, чтобы что-то исправлять. Мы прошли путь, который был нам предназначен. Осталось лишь смириться с их уходом и продолжить существовать в этом мире без них. – В конце концов, только мы остались друг у друга, – Чонгук приблизился к Тэхёну, дотронувшись ладонью до чужой щеки, и коснулся губ напротив, подтверждая искренность своих слов.