Творец судьбы

      Временное возвращение Персея обрадовало абсолютно всех, но выглядело странным во многом из-за поведения самого Персея. Он слишком очевидно старался абстрагироваться от остальной фракции, тем самым показывая, что как раньше не будет, что он чужой, что таким предпочтёт остаться и не надо укреплять с ним связь. Всё неявно, он так же, как и ранее, тепло общался с Леонардо и Жанной, подшучивал над ними и прочими ребятами, но при этом пытался проводить с ними как можно меньше времени, пропадая с Тесеем и Леонидом, либо… с Гераклом, что Леонардо даже не особо удивило. Сразу вспомнилась проведённая в разговоре с Персеем параллель, из которой возникло предположение, что тот надеется на опыт человека, что прошёл через похожий кризис.       Но было обидно, что Персей не желает открываться своим друзьям, как Леонардо и Жанна ни пытались вывести его на откровенность. Обоим не давал покоя ни кризис Персея, ни причины его возникновения, и хоть на вопросы получали лёгкую улыбку и заверения, что всё нормально, продолжали попытки докопаться до правды. Шли в том числе окольными путями, через расспросы Тесея и Леонида, и даже получили от последнего намёк.       — Персей идеалист. А мы живём в реальном мире. На этом всё, — коротко сказал он после очень долгого молчания, и больше на эту тему из него не вышло вытянуть ни слова.       Но Леонардо, кажется, начал понимать. Цао Цао однажды сказал, что Персей — герой-романтик, и его поступки и взгляды то подтверждают. Он покинул фракцию Героев из-за несоответствия действий Цао Цао его морали, после чего собрал отряд, призванный защищать людей, то есть — выполнять роль образцовых героев.       А в итоге был Ореокастрон, уход соратников и гонка на выживание. Может статься так, что Персей разочаровался в себе и своих идеалах? Вполне возможно.       Но пусть Леонардо вывел достаточно правдоподобное объяснение, Персею одна его догадливость не поможет, необходимо поговорить начистоту, хотя бы просто дать возможность выговориться. Поэтому что Леонардо, что Жанна сбавили напор и затаились в ожидании удобного момента. Хотя бы одному из них должно повезти.       Впрочем, попытки помочь Персею были далеко не единственной заботой Леонардо. Он должен был осваивать фоморскую магию, из которой на освоение одного только водного хлыста потратил день, а на отработку уйдёт не меньше недели — настолько сложная формула. Чтобы воспроизводить её хотя бы за две-три секунды вместо двух десятков нужен либо компьютер в голове, либо кропотливая практика. Также Леонардо должен выполнять договор с Октрайаллахом, вместе с которым воскресили ещё четверых королей спустя два дня после первого захода. Должен готовиться к операции в Агреасе, оттачивая имеющиеся навыки и осваивая пару новых приёмов. Как минимум нужно как можно лучше приспособиться к возросшему уровню магии в боевых условиях, вдобавок мальчик не собирался бросать рукопашную с Линт, а также решал, что делать с Крушителем Баланса Взора Балора.       Также должен продолжать осваиваться в управлении разведкой и в целом наблюдать за делами внутри фракции, на фронтах и вражеских рядах. После рассказа Персея Леонардо хотел начать присматривать и за спецслужбами, но Цао Цао сказал не тратить на них ресурсы. Во-первых, не нужно пытаться играться с организациями внутренней разведки развитых стран на их поле без острой нужды, времени и сил это сожрёт действительно много, так ещё при раскрытии взбаламутит воду и с ненужной стороны переполошит контролирующие правительства и их службы мифологии. Во-вторых, чтобы не вызвать недопонимание и негатив со стороны спецслужб, с которыми лидер фракции теперь начал рассматривать возможность союза. Всё-таки мир на пороге больших перемен, отрыв Церкви от ангелов стал их глашатаем, который заставил очень многих усомниться в могуществе мифологических хозяев. Это не пустые догадки, Цао Цао сам сказал, что они с церковниками контактировали с представителями AISI, которых всполошили атака драконов на Ватикан, её последствия, причины, а также параллельные события. Пока конкретных прогнозов нет, но определённая вероятность сотрудничества AISI, пускай даже в обход начальства и их библейских хозяев, всё-таки есть.       Так что не стоит впустую провоцировать разведку даже другой страны, ибо, как знать, возможно, другие по примеру Церкви действительно потянутся прочь от поводков.       Последним из самых важных пунктов списка дел Леонардо было заполнение козыря Георга, который тот лаконично назвал «Миром мглы». Мальчик старался создать лучших антимонстров, делал это в Крушителе Баланса, не скупился на силу, активировал почти полный ряд рун и, конечно, накручивал максимальные защиту и атаку вкупе с энергетическими типами. Были как простые стихийные, так расовые и, само собой, особые эффекты: яд гидры, яд василиска, яд Самаэля, убийца богов и слёзы Феникса. Полный набор. Каждому существу Леонардо лично настраивал модель поведения и приоритеты, чтобы антимонстры в первую очередь атаковали тех, против кого максимально эффективны, а те же целители и слёзы Феникса сразу перемещались к раненому союзнику. После их резервы укреплялись змеями Офис, которых Георг заранее настраивал на мир, таким образом подключая антимонстров к системе навигации и резерву, что дополнительно питается от Пространственного Разрыва.       Безумно сильные антимонстры, чьё функционирование больше не ограничено резервом. Пускай только в Мире мглы, но, чёрт, это же настолько страшное оружие получается!       А ещё Леонардо освоил невосприимчивость к пламени Гимна Испепеления и создавал существ с её учётом, что позволит Линт усилить любого антимонстра своим огнём без урона для того. Ну и просто плюсом пурпурное пламя в коллекцию эффектов Леонардо. Уровень сложности равен особому, но оно и понятно, святое пламя Лонгина многократно превосходит общий элемент света. Таких антимонстров мальчик тоже создал, хотя с учётом локации пурпурного пламени свою уникальность в Мире мглы они теряют.       В огненной локации Леонардо тоже побывал и даже не представлял, как попавшие в неё враги смогут выжить. Огромное пространство, целиком заполненное пламенем Гима Испепеления, что также поддерживается энергией змей Офис и резервом мира. Даже если враг силён, при таких количествах и концентрации негаснущий огонь просто сожрёт его защиту, это лишь вопрос времени… которого ему не дадут подоспевшие антимонстры и тот, кто закинул его в мир. Хотя кроме Линт в огненной зоне смогут находиться лишь Леонардо в антимонстре и Георг с подавляющим барьером.       Аналогичная ситуация с локацией контроля Тирана Альфекки, в которой Энберг вырастил лес святых гвоздей. Лес — буквально. Размеры гвоздей варьировались от полудесятка сантиметров до двух десятков метров, причём крупные служили источниками подчиняющей и святой ауры, а мелкие выступали ловушками для нанесения ран и сбития через них концентрации, травой усеивая землю между «деревьями». Без левитации в этом месте шансов нет ни у кого. Или крыльев, но лишь относительно мелких врагов, тем же демонам и ангелам с их размахом уже не развернуться — слишком плотно стояли «деревья». А сверху будут поджидать антимонстры.       На лесе гвоздей Энберг решил не останавливаться, вместе с Георгом они разработали своеобразные летающие мины из вывернутых барьеров и святых гвоздей, что плавали по миру и стреляли в любого, кто не обладает пропуском.       По аналогии были созданы мины с участием Кузнеца Мечей, чьи клинки при помощи Усиливающего Механизма дотянули до уровня силы гвоздей Тирана Альфекки. Жанна не желала успокаиваться, она хотела внести как можно больший вклад и таким образом при помощи усилений Зигмунда наплодила целую стаю драконов мечей, что были на уровне низкоуровневого Лонгина, и которых распределили по всему миру. Обычно Жанна не могла держать больше одного дракона единовременно, дело не в расходе энергии, а в сути Крушителя Баланса, который направляет силу Механизма в одно конкретное воплощение. Но Георг по аналогии с производными Тирана Альфекки и Гимна Испепеления отвязывал драконов от Кузнеца Мечей, через змей Офис подключая к системе Мира мглы, таким образом обманывая Святой Механизм Жанны.       Мир превращался в поистине уникальное явление, огромную смертельную ловушку невероятной силы. Энберг был прав, сказав, что они стояли на пороге чуда. Но увы, в этом меду не обошлось без дёгтя, который заключался в колоссальных расходах энергии. Даже со змеями Офис и синхронизацией с Пространственным Разрывом. Непрерывное поддержание функционирования всех ловушек выжрет резервы часа за три, поэтому пришлось настраивать им режимы активности и покоя. Теперь все ловушки от мин до особых зон включались лишь при появлении в их зоне действия чужака, но держать активными больше двух зон уже опасно для маскировки мира, который начнёт заметно фонить в Пространственном Разрыве. Таким образом придётся использовать Мир мглы в крайнем случае и тщательно продумывать свои действия в нём.       Конечно, Георг не собирался мириться с таким недостатком, который даже заранее учитывал. Как минимум он собирался сделать запасные вместилища энергии, для чего за короткий промежуток взял с Офис добрую половину сотни змей… что едва не отправило ту в отключку. Всё-таки она больше не бесконечна и теперь имеет пределы.       Само собой, что всего лишь на резервных запасах Георг не остановится, он будет искать больше источников энергии, совершенствовать потребление и маскировку, как он сказал, ему потребуются годы, чтобы довести столь масштабный и невероятный проект до совершенства. Но он был полон энтузиазма, лучше слов говорившего, что своего маг так или иначе добьётся, сколько бы времени это не заняло. Быть может, однажды Леонардо даже станет достаточно компетентным, чтобы ему помогать. Но не сейчас.       Сейчас он, оставив Георга возиться с его миром, собирался в небольшое путешествие, на которое возлагал большие надежды. До атаки на Агреас осталось всего ничего, вряд ли Леонардо успеет нормально обработать и отработать то, что вынесет из поездки, но даже теория будет бесценна.       Ведь касается она Запретного Взора Балора, Святого Механизма, вопросов к силе которого столько же, сколько планов. Леонардо хотел лучше понять суть проклятого глаза, и из головы у него не шли слова Октрайаллаха: Балор убил фоморов на уровне души. Простое выстраивание теорий мало чем поможет, для достижения истины нужно сделать больше.       Например, заглянуть в прошлое и увидеть всё своими глазами. Правда Марсилио, когда Леонардо поднял данный вопрос, заявил, что помочь не сможет. Чем старше событие, тем больше сил на воспроизведение ему нужно, и случившуюся тысячи лет назад битву он банально не вытянет.       Но не успел Леонардо разочароваться, как получил подсказку с совершенно неожиданной стороны.       — Иди к друидам, детёныш, — прошелестела Домну, до того практически не заговаривавшая с Леонардо сама. — У них есть то, что ты ищешь.       — Сомневаюсь, — сам Леонардо был полон скептицизма. Как друиды могут быть лучше Святого Механизма?       — Зря недооцениваешь тех, кто веками копил знания, получаемые от самих богов. Ты уже видел, на что они способны.       Мигом вспомнилось зелье, выпитое Коннлой, и Леонардо сам признавал его превосходство над методиками магов. Может, что-то в совете Домну есть, как минимум от мальчика не убудет поговорить с Кеганом.       Только вот…       — По какой причине такая щедрость?       — Всё скалишь клыки, как обиженный щенок, детёныш, но впустую тратишь силы, когда я тебя признала. Небольшой совет — проявление благосклонности. Мне интересно посмотреть, как ты поймёшь силу Балора и как воплотишь.       И всё равно Леонардо не верил Домну, она ведь даже корыстных целей не преследовала, лишь обозначила любопытство. Но рациональное зерно в её совете есть, поэтому мальчик всё же связался с Кеганом. Но твёрдо решил не пить друидские зелья и не проходить через всякие ритуалы без страховки опытного мага. В идеале вообще Георга.       Сотрудничество с друидской общиной наладилось быстро, пусть неохотно со стороны фоморских служителей. Они не хотели ломать привычный уклад и выходить на постоянный контакт с чужаками, но слово Октрайаллаха для них перевешивало любое недовольство. Друиды наотрез отказались делиться знаниями алхимии, но отказаться от сотрудничества совсем не смели, ибо Октрайаллах свою волю изъявил ясно, и ослушаться они не посмеют. Так что друиды согласились снабжать фракцию готовыми зельями и даже рассказали, что и в какие сроки могут варить — пусть только их снабжают ингредиентами. Также Кеган согласился дать фракции нескольких друидов, которые поделятся парой секретов рунической магии из менее ценных, хотя для старика этот жест был скорее демонстрацией покорности воле Октрайаллаха, чем реальной помощью.       Тем не менее, как мастер верховного короля фоморов, Леонардо в собственное пользование может потребовать достаточно много, чем он поспешил воспользоваться.       Домну не обманула, друиды действительно знали зелье, что поможет закинуть в прошлое. При условии личного присутствия пьющего зелье в месте свершения нужного события и обладания чем-то, что присутствовало в данном месте в нужное время. Здесь проблем точно не было — Глаз Балора всегда при Леонардо. С попаданием на Маг Туиред тоже не должно быть особых сложностей. Пусть она находится в отдельном слое Сида, любой, кто связан с кельтской мифологией, знает координаты прохода из мира людей. Кеган знал. Заодно рассказал, как туда попасть, что не в пример легче фоморского Сида, и что, в отличие от стеклянной башни, Туатов можно не бояться, ибо равнина популярна среди друидов и местных магов, в её сторону не будут смотреть, если на ней не делать ничего, что встряхнёт половину Сида. Новость хорошая, но Леонардо всё равно решил не расслабляться, он как минимум возьмёт с собой человека, который будет его страховать, а лучше двух. Так что осталось только дать друидам нужные ингредиенты, при изучении списка которых Леонардо долго не мог перестать думать о том, что ему придётся жрать глаз ворона и мозг ястреба, а после подождать три дня и три ночи — столько варится нужное зелье.       В качестве подстраховки Леонардо думал сначала просить Георга, но во-первых, тот был занят, а во-вторых, альтернатива в лице Марсилио пришла к нему сама. Его безумно интересовало зелье друидов, и он хотел увидеть его в действии, возможно, подчерпнув что-то для своего Святого Механизма. Леонардо был только «за», этому человеку он доверял, вдобавок Марсилио опытный маг, который в случае негативных эффектов от зелья сможет их хотя бы заморозить и вернуть Леонардо в штаб. Как и сможет доставить к проходу на Маг Туиред по переданным Кеганом координатам. Сам-то Леонардо под руководством Георга пока только теорию телепортации подтянул.       Ранним утром Марсилио перенёс их на равнину Северной Ирландии. Леонардо сразу понял — они на месте. Даже обычный человек ощутил бы, что это место особое — в негативном ключе. Даже воздух здесь сухой, несмотря на сырость ирландской зимы, и очень тяжёлый.       Пахнет смертью.       Что не удивительно, учитывая нахождение здесь точки соприкосновения с местом, где проходили самые кровавые битвы ирландского эпоса, унёсшие десятки тысяч жизней.       — Насколько сильной должна быть аура Маг Туиред, раз так щедро просачивается в мир людей, — впечатлённо пробормотал Марсилио, анализируя заклинанием фон и хмурясь своим мыслям. — Боюсь представить, для каких ритуалов сюда могут приходить маги и друиды.       — Я даже думать об этом не хочу, — буркнул Леонардо, у которого в памяти сразу всплыло жертвоприношение быка. Для каких бы целей местные не тянулись к магии Маг Туиред, творимое там колдовство точно направлено не на помощь и созидание. — Кеган сказал, что границы миров здесь размыты настолько, что почти не надо прилагать усилий для преодоления. Мне казалось, он преувеличивает, а теперь понимаю, что амулета действительно хватит.       Мальчик вытащил из кармана простой амулет, представлявший собой каменную пластинку на шнурке. Ещё когда Кеган передавал амулет, Леонардо счёл ауру вещи странной, и только теперь понял, почему. От пластинки разило магией, что сейчас сочится из Сида. Камень явно подобран где-то на Маг Туиред, после чего был подвергнут обработке, а финальным штрихом стала путеводная руна Райдо, превратившая его в ключ. С учётом тонкости границ, всего лишь одной руны и материального проводника с той стороны более чем достаточно. Не нужно ни ритуалов, ни огромных затрат, ни помощи с другой стороны, как было со стеклянной башней, чьи границы многократно плотнее, а слой Сида не настолько близко к миру людей.       — Подожди! — спешно окликнул Марсилио, когда Леонардо уже поднял амулет, намереваясь активировать руну. — Есть один вопрос, который я хотел бы прояснить перед тем, как мы приступим.       Леонардо нахмурился, но застыл с поднятым амулетом.       — Надеюсь, не случилось ничего плохого?       — Пока нет, но… — Марсилио вздохнул и мотнул головой, хмурясь ещё больше. — Ладно, я им обещал. В общем, дело в том, что Коннла и Элис хотят участвовать в операции на Агреасе и просили поговорить об этом с тобой. Ты же у нас теперь большая шишка. Или Цао Цао лично занимается комплектацией боевых отрядов?       — У меня тоже есть полномочия, — буркнул Леонардо, мигом поняв причину мрачного настроя Марсилио и полностью её разделяя. Он и за ближний круг, который пойдёт сражаться с могущественными врагами, переживал, а Коннла с Элис не так сильны, как ребята. Хотя нет, сомнения касаются Элис, Коннла после возрождения серьёзно вырос в силе и навыках, пожалуй, он теперь где-то на уровне Жанны и Геракла. И всё же тянуть его и, тем более, Элис на Агреас… Леонардо не хотел подвергать их такому риску. — Странно, что Коннла не в составе, я знаю, что Цао Цао стал наблюдать за его успехами после того зелья… они даже провели пару совместных тренировок. Ты же хочешь, чтобы я их отговорил, да? Если не я, то Цао Цао Коннлу точно возьмёт. Сказать по правде, я тоже не хочу, чтобы они рисковали, но сила Коннлы на Агреасе будет нужна. И если Элис отвечает необходимому минимуму, то её тоже. Я понимаю твоё беспокойство, но ставки слишком высоки, а они оба сильные бойцы, которые нужны на передовой.       Слова дались Леонардо непросто. Он действительно хотел бы защитить своих друзей, но таким образом ему, получается, надо ограждать от опасности вообще всех, кто небезразличен. Что невозможно по нескольким причинам. Во-первых, их всех взяли в фракцию не для того, чтобы они спрятались и не высовывали нос, а для того, чтобы помогли человечеству одержать победу. Все это знали и принимали, поэтому неустанно тренировались и становились сильнее. И во-вторых, дело в доверии. Леонардо уже хотел защитить Жанну и Зеновию, а после услышал их позицию, открывшую ему глаза. Да, его друзья ему дороги. Но все они сильные бойцы, которые должны сражаться, а не прятаться за чужой спиной. Именно потому, что Леонардо ценит своих друзей, он будет уважать их, как воинов.       Марсилио замер, уставившись на Леонардо, будто увидел впервые. Столько недоумения было в его взгляде, что мальчик начал чувствовать себя неловко, будто сказал что-то не то.       — Кажется, мы слишком долго нормально не общались. Ты довольно сильно… хотя нет, не обращай внимания… — произнёс странный комментарий Марсилио. — А ещё ты меня не правильно понял, не подумай, что я хочу ослабить фракцию перед важной операцией, я знаю, что Коннла точно будет полезен. Проблема в Элис. Не то, чтобы я считал её слабачкой, но я боюсь, что из-за успеха с Валаком Элис загордилась и перестала трезво оценивать угрозу, что она не воспринимает Агреас всерьёз. Коннла говорит, что она на его уровне, но у меня имеются сомнения.       — Ты не веришь Коннле?       — Не в отношении Элис. Боюсь, он может завышать её силы.       — Марсилио, я тебя совсем не понимаю. Зачем Коннле завышать Элис, особенно, когда дело касается рисков уровня Агреаса?       — Да потому что она ему нравится, а у него самого теперь извращённые понятия об ухаживаниях. Вместо того, чтобы дарить цветы, он таскает останки нечисти, а вместо кино зовёт вместе мочить демонов! Агреас, наверное, тоже за свидание считает! Я просто не понимаю его дикий менталитет, а Элис только рада. Два психа! — возмущённая тирада Марсилио прервалась, когда парень заметил ошарашенный вид Леонардо, изрядно его смутивший. — Погоди, ты что, не знал?.. Кхм… неловко как-то вышло… В общем, я всё это тебе сказал, чтобы попросить оценить Элис в бою, сам я не боевик, ты знаешь. Если она действительно сильна для Агреаса, решай, как хочешь, но если окажется, что Коннла и Элис просто влюблённые идиоты — вправь им, пожалуйста, мозги.       — Эм-м-м… ну… ага, — выдавил из себя ошарашенный новостью Леонардо. Офигеть, он, увязнув в делах, умудрился пропустить что-то настолько важное? И сколько бы ещё он не знал, не скажи Марсилио? Хотя теперь все его слова стали понятны. А ещё стало понятно странное поведение Коннлы в отношении Элис, которое мальчик иногда подмечал. Бывает же. — В общем, я тебя понял. Я проверю Элис. Сегодня вечером как раз совместная тренировка с церковниками, позову их с Коннлой.       — Спасибо. Я знал, что могу на тебя положиться, — Марсилио заметно расслабился и кивнул в сторону. — Ну что, пошли?       Да, точно, дело. Новость об отношениях друзей настолько ошарашила Леонардо, что все прочие мысли вылетели из головы. Но сейчас он заставил себя задвинуть Элис с Коннлой на задний план, сосредоточиться на задаче, которая привела его сюда и вернуть в приоритет Маг Туиред и Балора.       Райдо на амулете загорелась, Леонардо ощутимо потянуло в сторону наибольшей концентрации энергии. Мальчик попросил Марсилио взяться за шнурок амулета, чтобы тот провёл обоих, и вместе они двинулись к проходу в Сид. Преодоление границы миров отдалённо напоминало некачественную телепортацию — схожее чувство, что тебя куда-то тянет, только вместо свободного пространства вокруг было плотное желе, что как будто хотело тебя сдавить. Но не смогло, и вскоре два человека ступили на зелёную равнину под безмятежным голубым небом. Она могла бы показаться райским местечком, если бы не пара «но».       Безумная мешанина энергий, среди которых была далеко не только некротическая — следствие множественных смертей. Всё, что было использовано воевавшими сторонами в обеих битвах, оставило на этом месте нестираемый след. Как в плане магии, так в плане материи — посреди изумрудного моря травы огромной — навскидку радиусом метров двести, не меньше — уродливой плешью темнела сухая голая земля. Но что главное, так это характер энергии над ней. До невозможности знакомой, которую Леонардо ни с чем не спутает.       Пустырь — дело рук фомора. Не просто какого-то, а конкретного, о чём лучше всего прочего говорило покалывание в глазах, вызванное беспокойством Святого Механизма, отреагировавшего на собственную силу.       Вот, где открылся глаз Балора. Сказать по правде, облик пострадавшей земли и концентрация энергии, что остались спустя тысячи лет, невероятно впечатляют. Лишь исключительная сила способна оставить подобные следы. Леонардо только укрепился в убеждении, что не зря пришёл сюда за поисками ответов о глазе Балора. Мальчик нащупал зелье.       — Погоди, — севшим голосом попросил Марсилио, вскидывая руки в знакомом жесте активации Святого Механизма. На лице парня проступило недоумение, а затем напряжение, когда он решил повторить попытку ещё несколько раз сначала на пустоши, потом вне её, и снова на пустоши. — Впервые такое встречаю! У этого места как будто нет прошлого, которое можно воспроизвести! Оно как будто… как будто отрезано от временного потока и застыло вне его, не отпечатывая в прошлом даже микросекунды! Лео, это то, о чём я думаю?       — Глаз Балора, — кивком подтвердил Леонардо, рассматривая пустошь с возросшим интересом. Вот она — та сила, которую он жаждет постичь! Нужно только увидеть её в действии и попытаться понять суть явления. Потому что это точно не банальная заморозка времени. Это нечто более глубокое и более могущественное. — Я приступаю. Смотри в оба. И вот, держи.       Леонардо протянул амулет-пропуск Марсилио, решив, что так будет лучше. Конечно, за Маг Туиред не шибко следят, раз сюда шастают фоморопоклонники — Кеган подтверждал, что не раз бывал здесь — но перестраховка не помешает. А так, если Леонардо не будет дееспособен из-за зелья, Марсилио вытащит его с Сида, а в мире людей уже можно телепортировать.       На случай же, если потенциальные гости будут опасны, Леонардо создаст солдат в поддержку. Мальчик отошёл от пустоши и начал вырисовывать рунические цепочки на усиленные физическую и магическую защиту. Для того, чтобы выиграть время, хватит пары десятков таких существ.       Только когда существа рассредоточились вокруг Леонардо и Марсилио, мальчик подошёл к балоровой пустоши и, напоследок кивнув другу, мол, всё, откупорил глиняный бутылёк. Он машинально глянул внутрь, само собой, ничего не увидев в темноте сосуда. Зато запах сразу дал о себе знать, атаковав нос мерзкой смесью из крови и трав. Какая мерзость… а такое ещё и пить надо! Леонардо мысленно ругнулся на неприятную необходимость, после чего перевёл Взор Балора в полуактивный режим, дабы тот выступил проводником, задержал дыхание и, собрав волю в кулак, рывком опрокинул в себя зелье.       Гадость! На вкус ещё хуже!       От омерзительности вкуса зелье едва сразу же не вышло наружу, на что Леонардо зажал себе рот и заставил себя сделать глоток. Несколько раз заставил, не выплюнув дрянь лишь чудом и зажатым ртом. И вот, наконец, попытка увенчалась успехом, послав мерзотную жидкость внутрь организма, но всё равно оставив чувство тошноты и желание сблевануть кроваво-травяную дрянь.       Ругань на вкус зелья утихла, едва начавшись, когда перед глазами поплыло, а голова закружилась. К попыткам не проблеваться добавилась сосредоточенность на том, чтобы не упасть. Ловя воздух мелкими глотками, Леонардо шире расставил ноги в попытке удержать равновесие.       Чёткая картинка пустоши посреди изумрудного луга сменилась смесью красок. Ненадолго. Ощущение парения, безумный калейдоскоп цветов.       А в следующий миг вокруг кипит жестокая битва. Горели небо и земля — буквально. Уродливые великаны сражались с человекоподобными существами, часть из которых немногим уступала им в размерах, а другая часть не превосходила ростом человека, но при этом сражалась слаженным с большими собратьями механизмом. Крики, лязг оружия, грохот и треск магии заполнили уши.       Вот она — вторая битва при Маг Туиред. Та, что поставила точку во власти фоморов над Ирландией.       И Балор, которого Леонардо сразу увидел перед собой. Огромный, выше прочих сородичей, серокожий, с очень широким торсом, мясистой шеей и маленькой головой, больше половины которой занимал гигантский глаз, скрытый тяжёлым даже на вид и в многочисленных выступающих складках веком, отсутствовавшие губы не скрывали клыкастый рот, а на голове красовались очень длинные изогнутые козлиные рога.       Глаза кольнуло, Святой Механизм забеспокоился, реагируя на видение своего прошлого. Леонардо сосредоточился дополнительно, крепко держа над Взором контроль. Мальчик беспокойно покосился по сторонам, прикидывая, сколько ждать того самого момента, и увидел напротив Балора золотоволосого золотоглазого мужчину, что как будто светился изнутри. Он казался маленьким солнцем, сиявшим посреди кровавого боя… бог солнца Луг, это точно он! А в его руках праща.       Значит — сейчас!       Слова, что Луг бросил Балору, для Леонардо утонули в шуме битвы, но достигли фомора, который рассмеялся презрительным каркающим смехом. А после дал отмашку паре сопровождавших его фоморов, которые немедленно принялись поднимать тяжёлое веко. Король фоморов весело скалился, уже похоронив своего противника. Из его тела вырастали бесчисленные демонические звери, пожиравшие неосмотрительно приблизившихся Туатов и дальнобойные атаки, усилившиеся после того, как стало ясно, что Балор собрался делать. Но ни один из Туатов, как ни старался, не пробил защиту фомора.       Только Луг хладнокровно раскручивал пращу, не спуская взгляда с Балора, который лишь больше веселился, не веря, что даже солнечный воин прорвётся через его силу.       Эта гордыня его и сгубила.       Сверкнула алая радужка в щели приоткрытого века.       Камень, что полыхал жаром, подобно метеориту сорвался с пращи.       Взрыв!       Леонардо машинальным жестом едва не схватился за глаза, когда они полыхнули огнём. Он до боли закусил губу и сжал за спиной кулаки, запрещая себе даже моргать, чтобы не упустить ни мгновения ценного зрелища.       Веко не успели открыть полностью, но камню хватило, он врезался в Балора с такой силой, что всех сражающихся в радиусе полусотни метров сдуло, как пушинки! А затылок Балора разорвало в клочья, гигантский алый глаз вылетел из дыры. Прямиком на фоморскую армию за спиной Балора.       Стоять и смотреть было почти невозможно. Глаза горели огнём, Святой Механизм резонировал с видением прошлого себя, автоматом повторяя роковое действо. Его мощь, бурлящая и рвущаяся из-под контроля, не уступала Творцу Уничтожения под триггером… но в отличие от того, сейчас Леонардо решил не сдерживаться, позволить Взору выстрелить.       Если Святой Механизм не повторит действие, мальчик так ничего и не поймёт.       Леонардо успел лишь увидеть золотой зрачок, сверкнувший на фоморскую армию, как собственные глаза полыхнули силой, что выплеснулась в мир омывшим пострадавшую пустошь прибоем. Чёрт… это слишком! Похоже, Святой Механизм попытался воспроизвести оригинальную силу удара, что невозможно по причине недостаточного уровня развития. Но даже так сработавшее проклятье высосало из Леонардо почти все резервы, а глаза окатило дикой болью, от которой перехватило горло, мешая вырваться крику и не давая сделать вдох.       Мальчик застыл, пытаясь прийти в себя. Постепенно боль если не унималась, то становилось терпимой, а сдавивший горло спазм прошёл, позволяя дышать. Глаза продолжали болеть мерзкой болью, Леонардо казалось, что их то ли прижигают, то ли сверлят, терпеть ощущения было непросто. Рядом вырос целитель, окутавший пострадавшие глаза изумрудным светом, но эффекта как будто никакого, боль не стихла. Леонардо увеличил силу и продолжительность действия. Энергия, что способна в считанные секунды срастить кости, в итоге лишь немного ослабила боль. Вот же… атака самого Балора всерьёз превосходила не столько возможности Леонардо, сколько уровень Святого Механизма, и попытка прыгнуть выше головы серьёзно ударила по физическому проводнику. Очень серьёзно, раз даже исцеление потеряло в эффективности.       Посмотрев на себя через существо, Леонардо передёрнулся — веки и кожа вокруг них покраснели так сильно, что казалось, будто кровь просачивается через поры. Попытка открыть глаза кончилась размытой картинкой, не позволяющей даже различить цвета, чёрными мушками и головокружением, едва не свалившим Леонардо на землю. Мальчик успел взять контроль над телом, упасть на колени, руками не дать себе распластаться по земле, а глаза торопливо закрыл. Так проще. Ни к чему давать им ещё больше нагрузки, а смотреть можно через существ. Целитель продолжал лечить, медленно, но верно сбавляя боль и раздражение, а Леонардо сосредоточился, пытаясь понять, стоило ли оно того, и что он получил. На осторожное прикосновение Марсилио к плечу он поднял руку, прося подождать.       Итак, сам удар Балора Леонардо не успел прочувствовать, слишком быстро всё произошло, вдобавок вмешались ощущения. Но Святой Механизм сохранил информацию по последней атаке, её легко считать, если знать, как именно, чем Леонардо и занялся. Он считывал данные, тщательно их анализируя, сравнивая с привычной остановкой времени, вычленяя сходства и отличия. Сама суть — воздействие на время — осталась общей. Но детали… как же разнились детали, и далеко не только в уровне сил!       — Как ты там сказал? — тихо уточнил Леонардо, попутно удивившись тому, каким хриплым был его голос. — Отрезано от временного потока, да? Ты попал в яблочко.       — Значит, не показалось, — Марсилио вновь коснулся плеча Леонардо и обеспокоенно спросил: — Ты как? Что это было?       — Святой Механизм вошёл в резонанс с глазом из прошлого и повторил последнюю атаку Балора. Я сейчас её как раз анализирую.       — Мне бы тоже хотелось послушать твои выводы, — Марсилио выступил из-за Леонардо и присел на корточки перед границей пустоши. — Потому ты внезапно выпустил в пустошь волну энергии такой силы, что у меня волосы дыбом встали. Боюсь представить, что произошло бы с тем, кто оказался на её пути.       Леонардо медленно кивнул, но прежде, чем изложить результаты, решил кое-то проверить. Прервав исцеление — благо, продолжительного воздействия оказалось достаточно, чтобы почти привести глаза в порядок, во всяком случае, боль терпелась уже спокойно, а зрение более-менее нормализовалось — и применил заклинание магического зрения. Поэкспериментировав с глубиной зрения, Леонардо смог увидеть разнотонное полотно энергий на пустоши, которое просто выделялось тоном из общего фона.       Не то. Другие следы точно остались. А что, если…       Леонардо перенастроил магическое зрение на новый режим, который определял уже не магию, а духовные конструкты, и понял, что сделал правильно, когда разглядел сотни призрачных фигур. Фоморы… и несколько попавших под удар Туатов. Вернее, не сами они, но их души, застывшие во времени, как мухи в янтаре.       Нет, не так.       Застывшие вне времени.       Смотря на них, Леонардо ощутил дискомфорт. Подобная участь страшна, даже если речь о богах. Это почти что забвение, ведь остановка воздействует не на плоть, которую можно сменить или восстановить, но на сам дух. Теперь понятно, почему Октрайаллах сказал о невозможности воскрешения тех, кого сгубил Балор. Ведь они…       — Я понял. То, как я использую Взор обычно, не столько поверхностное понимание его силы, сколько облегчённая версия, — с энтузиазмом заговорил Леонардо, продолжая рассматривать бесчисленные души, навеки прикованные к Маг Туиред. — Если рассматривать временной поток, как тоннель, то обычное использование Взора слегка выталкивает объект за его пределы, растягивая стенки, но не разрывая. Но здесь проклятье Балора полностью вышвырнуло всю зону пустоши за пределы потока! Души всё ещё здесь, понимаешь? Настройся на духовные конструкты, вот они — застыли вне времени! И я даже не могу сказать, обратимо ли их состояние.       — Так вот оно что! Теперь я понял, почему Сказочное Проклятие не работает на пустоши. Обычно оно читает поток времени и воспроизводит данные именно с него. Но, раз место вне его пределов, то считывание невозможно! — с неменьшим энтузиазмом воскликнул Марсилио, применяя на себя магическое зрение и едва не бегая по мёртвой земле. Но нет, просто подался вперёд и ковырнул пальцем почву, которая не поддалась, словно была камнем. — Странно только, что воздействие прошло на землю и души, а тел не осталось.       — Здесь всё совсем просто — Балор же был сильнейшим, аурой его глаза плоть попавших под удар расщепило до выбрасывания из потока времени, — пояснил Леонардо. Это была даже не догадка, он успел заметить, как испаряются тела фоморов и Туатов, прежде чем их настигло проклятье глаза. А ведь это была одна только аура заработавшего на полную мощность оружия Балора!       Как хорошо, что он мёртв, а его сила принадлежит Леонардо. Теперь она, наконец, послужит благому делу, а не запугиванию Ирландии в угоду фоморскому честолюбию или капризам демонов.       Нужно только основательно так её обкатать с учётом новых знаний. И конечно, провести ряд экспериментов, как минимум, чтобы выяснить, возможно ли вернуть вышвырнутый из потока времени объект обратно. Это с пострадавшими от Балора Леонардо не был уверен, всё-таки мощь погибшего короля в несколько раз превосходит даже Октрайаллаха, но что насчёт тех, на кого воздействует он сам? Надо будет выяснить, потому что если вернуть возможно, то какие перспективы откроет манипуляция с границами временного потока!..       Вопреки всем опасениям, Леонардо и Марсилио удалось покинуть Маг Туиред без проблем. Не появились ни Туаты, ни какие-либо маги или друиды, два человека спокойно перешли обратно в людской мир и активировали телепорты в штаб. Леонардо сразу направился к целителям, чтобы они проверили его глаза и в случае чего долечили нормально, но не успел он достичь госпиталя, как его настигло сообщение от Георга, заставившее переключиться от ленивого перебора вариантов использования Взора на серьёзный лад.       Время встречи назначено. Завтра они навестят особняк Фаустов.