Творец судьбы

      Пусть Георг предупреждал о подготовке ко встрече с его родителями, но то, на чём он в итоге акцентировал внимание, стало для Леонардо неожиданностью. Да, наставник обрисовал линию поведения, но всё в итоге свелось всего лишь к необходимости держать себя в руках, отвечать в общих чертах и не поддаваться на провокации.       Куда больше внимания Георг уделил действиям по изъятию необходимых книг силой.       Похоже, он заранее поставил крест на успехе переговоров, что в очередной раз вызвало у Леонардо массу вопросов о его отношении с родителями, от которых мальчик, тем не менее, воздержался, понимая, что Георг сам расскажет, если захочет. Но скорее всего, он увидит всё сам уже завтра, и не то, чтобы ему хотелось знакомиться с людьми, которые вызывают настолько негативную реакцию у всегда спокойного и рассудительного Георга. Похоже, им обоим не повезло с родителями.       Вечером накануне визита Георг заставил Леонардо учить план особняка и расположение и тип защитных чар. Последние, по его словам, были не только сильными, но очень хитрыми, будучи друг с другом взаимосвязанными. Фаусты поколениями их совершенствовали, каждый новый глава добавлял что-то своё, от чего защита превратилась в безумного, но крайне эффективного монстра. Тронь её кто-то, кроме главы рода, плетение мигом изменится, пряча слабые точки, которых очень мало, и которые и без того замаскированы. И меняться будут в ответ на каждое воздействие постороннего, параллельно активируя систему защиты из проклятий и привязанных агрессивных духов. Незадачливый злоумышленник сгниёт заживо и будет разорван в считанные секунды, толком не успев ничего сделать. И, само собой, плетения на библиотеке были самыми сильными, а также последним нововведением дополнительно защищены от любых пространственно-барьерных воздействий, что мешает Георгу обойти их Святым Механизмом.       Он не преминул заметить, что библейский союз, скорее всего, получил техники блока Потерянного Измерения от его родителей лично, либо от их посредника в лице Мефисто. После самого мага именно его родители те, кто лучше прочих знают механизм работы конкретного Лонгина.       А Леонардо не мог понять: зачем? Зачем Фаустам предавать ценнейшие сведения врагам собственного сына, которые его не пощадят, случись поймать? Сам Георг лишь пожимал плечами и говорил, что родители таким образом хотят загнать его в угол, чтобы посадить на поводок. Он не выглядел раздражённым или огорчённым данным фактом, будто подобное отношение его не трогало.       Либо только его он от своих родителей и ждёт.       Как бы то ни было, Георг уже придумал, как преодолеть препятствие из защитных чар, причём даже без особого труда. Всего-то использовать на них Взор Балора, остановкой времени заблокирующий и изменение плетений, и активацию системы защиты. Но с одним условием: останавливать во времени нужно весь комплекс сразу, чтобы на остановку одной части не среагировали другие. Леонардо здесь проблем вообще не видел, насоздавать мелких существ, через которых проведёт Взор Балора — проще простого. А вот заморозить именно энергетические конструкты… воздействовать на них Взором мальчик ещё не пробовал, но не сомневался что сможет, ведь ему главное увидеть. Нужно только потренироваться использовать Взор Балора с магическим зрением, к чему он приноровился достаточно быстро.       — И всё же… ты настолько уверен, что провал неизбежен? — не удержался от вопроса Леонардо, когда обсуждение плана действий подошло к концу. Не то, чтобы он жалел людей, которых так не любит Георг, и наверняка более чем заслуженно, но его определённо напрягало то, что Георг с его помощью собирается совершить кражу.       — Не просто уверен, я тебе это гарантирую. После основной причины наших с родителями разногласий следующим камнем преткновения станет фракция Героев, — Георг в очередной раз прошёлся взглядом по плану особняка и задумчивым жестом поправил очки. — Тем не менее, силовое изъятие фолиантов должно пройти без осложнений. Информация о том, что именно ты стал новым обладателем Запретного Взора Балора, ещё не распространилась за пределами фракции, поэтому они не будут готовы к его использованию нами. Помни: действуешь только по моему сигналу.       Леонардо кивнул, про себя морщась, но напоминая, что ему необходимы контрактные техники Фаустов, если он хочет остаться магически сильным без Октрайаллаха.       И следующим утром они явились к воротам родового особняка Фаустов.       — А что появилось раньше: особняк Фаустов или резиденция Грауцеуберер? — не удержался от вопроса Леонардо, рассматривая архитектурное творение за высоким кованым забором.       Данный вопрос возник неспроста, ведь упомянутые здания были практически один в один с той разницей, что резиденция была раза в три больше! Но во всё остальном, начиная от стиля и заканчивая цветовой гаммой просто один в один, два изукрашенных богатых музея. Кто у кого идею позаимствовал?       — Особняк. Предок строил резиденцию по просьбе Мефисто, но, полагаю, ему было лень думать над дизайном, — хмыкнул Георг, безучастно смотря на свой дом.       Слишком безучастно для действительно равнодушного. Сколько, он говорил, не бывал здесь? Вроде как стал редко появляться с двенадцати, когда вступил в Грауцеуберер, ещё реже с покупкой квартиры позднее, и совсем перестал, когда было принято решение о создании фракции Героев, а это около трёх лет назад.       В общем, Георг нормально не появлялся дома уже очень давно.       — Ты скучал по нему?       Ответил маг не сразу. Какое-то время он рассматривал особняк, после чего признал:       — Есть немного. Но больше по его благам. Я ведь до ссоры от силы половину библиотеки изучил.       Почему-то даже не удивительно, что больше всего Георг тоскует по неосвоенным знаниям. И всё же Леонардо показалось, что дело не только в библиотеке, но свои предположения оставил при себе. Тем более, что кованые ворота перед ними распахнулись, безмолвно приглашая входить. Показуха какая-то…       Леонардо пристроился по правую руку и немного позади от Георга и направился за ним, при этом не переставая бросать взгляды по сторонам. Всё-таки он до того лишь пару раз был в особняке старого магического рода, и ему интересно сравнить. Конечно, первым, на что он обратил внимание — магия. Насыщенная и густая, сила оплетающих территорию особняка чар чувствовалась кожей, а при попытке посмотреть на плетения магическим зрением Леонардо сразу отказался от этой идеи — столь ярко переливались бесчисленные конструкции настолько сложного вида, что, казалось, сойдёшь с ума и ослепнешь от простого созерцания. Защита Фаустов на голову выше защиты Кителеров.       Встретили их только в холле. Шестеро слуг в униформе выстроились в шеренгу и склонили головы в жесте приветствия и выразили дежурную радость от возвращения наследника. Все молодые, кроме женщины в центре, которой на вид лет пятьдесят. Само присутствие стольких слуг изрядно удивило Леонардо, но мальчик быстро припомнил всё, что читал и слышал. Вроде как у влиятельных магических семей принято брать на службу магов из небогатых семей, которым такая работа принесёт не только деньги, но протекцию сильного мага и даже доступ к некоторым книгам из библиотеки, если хорошо себя проявит. Таким образом они получают и деньги на вступительный взнос, и рекомендации, что помогут им устроиться в ассоциации. Но некоторые, кого не интересует карьера в магической организации, так и остаются на службе — платят, как правило, хорошо. Сами работодатели тоже в плюсе, ведь не простым же людям магический дом доверять, а с укрепившихся в ассоциации подопечных они получают дополнительное влияние в магическом сообществе и проценты с их исследований и патентов.       — Ваши родители ожидают вас в малой гостиной. Следуйте за мной, — проговорила немолодая горничная, покидая шеренгу.       Георг лишь коротко кивнул, более никак не отреагировав. Леонардо показалось странным, что наследника в собственном доме должны сопровождать слуги, будто гостя. Это словно демонстрация того, что он теперь чужой. Или мальчик себе это надумал, когда на самом деле в подобных домах так принято? Если да, то у этих богачей странные традиции. У Элис всё было в разы проще. Хотя, может, дело в том, что она выгнала слуг дяди, не набрав новых?..       Богатые коридоры сменялись один за другим, Леонардо даже показалось, будто он вновь в Грацеуберер — сходство оказалось не только внешним. Даже рыцарские доспехи в нишах один в один. Переход окончился быстро, когда горничная открыла более широкую, нежели прочие, дверь, и отошла в сторону, приглашая входить. Леонардо поймал взгляд Георга, едва заметно ему кивнувшего в напоминании об обговорённой вчера тактике. Маг взглянул в дверной проём и уверенно шагнул внутрь, не мешкая ни секунды. Леонардо проскользнул следом. Дверь закрыли сразу за его спиной.       — Мой блудный сын наконец соизволил вернуться, — констатировал холодный голос. Мужчина, похожий на более взрослого Георга, неспешно прошёл от небольшой книжной полки к полукругу из двух диванов и двух кресел, одно из которых было занято. Он не сводил пытливого взгляда с невозмутимого Георга, который совершенно спокойно и невозмутимо занял дальнейший от кресел край дивана. — Было бы замечательно, если бы ты вдобавок одумался, но по тебе вижу, что мои надежды не сбылись.       Пока внимание Рудольфа и Линды Фаустов было приковано к сыну, Леонардо присел на другой диван, но тоже подальше от них. Этих людей он невзлюбил ещё заочно, едва услышал, как наставник о них отзывается, а теперь, увидев своими глазами, его антипатия только укрепилась. Они смотрели на Георга как на какое-то недоразумение, раздражающее, навязчивое, но при этом слишком важное, чтобы проигнорировать. Впрочем, тот отвечал им взаимностью.       — Тогда тебе стоит мечтать о более реальных вещах, — парировал Георг. — Можешь не поднимать старый спор снова, мы все знаем, как он кончится. А я пришёл не ради того, чтобы впустую сотрясать воздух. Ты не забыл наш уговор?       Вот теперь как на раздражающее и навязчивое, но уже не такое важное недоразумение посмотрели на Леонардо. Как бы ни хотелось огрызнуться на подобное отношение, мальчик ответил отточенной безэмоциональной маской и вежливо поздоровался.       — Твоё имя, кажется, Леонардо, правильно? Итальянец? А фамилия? — вступила в разговор Линда. В отличие от мужа внешне с сыном она имела мало общего, будучи круглолицей светлоглазой блондинкой.       — Моя фамилия вам ничего не скажет. Я первое поколение, — с неизменной вежливостью и отсутствием эмоций ответил Леонардо. Не только потому, что не желал возвращаться к фамилии, от которой отказался, но которой не спешил придумывать замену, а потому, что она сама вряд ли интересует Фаустов. Более вероятно, что они хотели проверить и оценить его родственников, считая их магами.       — Как я и думала после всех тех слухов, говоривших, что Георг взялся за обучение среднеуровневого безымянного мага. Правды в них оказалось больше, чем хотелось бы, — припечатала Линда. Но она не выказывала того презрения и пренебрежения, которые соответствовали бы подобным словам. И очень быстро стало понятно, почему. — Однако у меня нет сомнений, что ты являешься тем самым Леонардо из фракции Героев, который обладает Лонгином Творец Уничтожения. Это объясняет всё. Мне понятна причина, по которой ты взялся за этого ребёнка. Но тратить свой потенциал на обучение его магии всё равно глупо, ему хватило бы Святого Механизма.       Нет, Леонардо слишком рано решил подумать о ней хорошо, последние слова, обращённые к Георгу, с лихвой перечеркнули отсутствие презрения. Нормальный человек не стал бы так демонстративно вытирать ноги о того, кто находится рядом и прекрасно всё слышит.       Провокация. Георг предупреждал. Леонардо понял, что это будет очень сложный разговор. А ещё его неприязнь к намерению Георга выкрасть фолианты стремительно уменьшалась. Теперь мальчик с удовольствием поможет ему щёлкнуть родителей по носу.       На речь матери Георг лишь коротко снисходительно улыбнулся краешком губ.       — Ты оцениваешь не моего ученика, а поверхностные слухи. Леонардо прекрасно компенсирует нехватку силы усердием, желанием учиться и гибкостью мышления. Я ни разу не пожалел о затрачиваемых на него силах и времени. Тем более, что информация о его уровне магических сил является устаревшей.       — Контракт с фамильяром. Причина, по которой ты прервал затянувшееся молчание, — проговорил Рудольф. — Что представляет из себя его фамильяр? Ты бы не просил родовые техники, будь это кто-то заурядный.       Причём о фамильяре он спрашивал Георга, а не Леонардо, на которого вообще едва смотрели. Мальчик чувствовал себя максимально неуютно, предметом мебели. Всё-таки он действительно не более, чем предлог затащить Георга в особняк. Но можно же, наверное, отнестись к нему не настолько мерзко, без игнорирования и демонстративного пренебрежения?       Родители Георга относятся к нему, как к собачке какой-то.       Отвратительно. Поскорее бы забрать техники и больше никогда здесь не появляться.       — Фомор. Это кельтский аналог йотуна.       На лицах четы Фаустов отразилось удивление. Они могли не знать о полузабытых фоморах, но о йотунах наслышан любой более-менее просвещённый житель изнанки, и особенно о том, что они принадлежат к божественному классу. Леонардо на миг показалось, что в глазах родителей Георга он немного вырос, но…       — Твоя забота об этом ребёнке трогательна, но всему должен быть предел, — заявил Рудольф… Георгу.       Ну всё, довольно! Леонардо больше не собирался терпеть. Да, Георг просил не вестись на провокации, но последние слова ей не были, дураку понятно, что Рудольф и Линда решили, будто это Георг обуздал фомора и склонил к контракту с Леонардо, чего мальчик проглотить уже не мог. Есть большая разница между игнорированием провокаций и дозволением мешать себя с грязью. Терпеть второе, покорно затолкав язык в глотку, Леонардо не намерен, у него всё-таки есть гордость.       — Быть может, на тот момент я был среднеуровневым магом, но помимо этого я обладатель высокоуровневого Лонгина, которым прекрасно владею. Я сам, собственными силами одолел своего фамильяра в открытом бою, мне никто не помогал и уж точно не делал за меня работу.       Леонардо очень старался, чтобы бурлящая в груди злость не отразилась ни в мимике, ни в голосе, с чем неплохо справился. Чета Фаустов, наконец, обратила на него внимание.       — Соблюдайте правила приличия, юноша. Неужели вас не учили не лезть в разговоры старших? — с ледяной строгостью отчитала Линда.       — Я защищаю себя и свои личные достижения, не выходя за рамки адекватного разговора. А вот вы нарочно или нет плюёте на всякие этические нормы. Может, вы не воспринимаете меня всерьёз из-за врождённого уровня магии, возраста или ещё каких критериев, но я не собираюсь молча слушать, как обесценивают меня и мои достижения, — парировал Леонардо, прямым взглядом в глаза женщины бросая вызов, заявляя, что не отступит и не заткнётся.       Причём Георг выступление Леонардо молча одобрял, не спеша вмешиваться и просто наблюдая за развитием разговора, за что мальчик был ему благодарен. Бывают моменты, когда важно отстоять себя самостоятельно.       Какое-то время Леонардо мерился взглядами с родителями Георга, показывая, ожидая буквально любого развития событий. Но не того, что Рудольф и Линда переглянутся и одобрительно ему кивнут.       — Достойно, достойно, — сказал Рудольф Леонардо, даже став мягче. Немного, на пару градусов, но всё же. — Маг, который хочет чего-то добиться в науке и жизни, должен обладать характером. Я начал считать, что ты его лишён, но поспешил. Полагаю, ты действительно чего-то стоишь.       — Это была проверка? — растерянно уточнил Леонардо.       — В том числе. Ученик представляет наставника, поэтому вполне естественно, что нас волнует репутация нашего сына, на которую ты оказываешь влияние.       Отец Георга действительно говорил не в пример благосклоннее, чем раньше, как и заметно смягчилась мать. Леонардо был несколько обескуражен, покосился на Георга, но не увидел у того ни капли удивления. Он определённо предугадал проверку… и не предупредил, решив ей поспособствовать. Леонардо даже не чувствовал раздражения. Наверное, просто привык уже ко всем этим проверкам, учитывая, как их любят Октрайаллах и Домну. Но мальчик отметил потеплевшее отношение родителей Георга, и у него появилась надежда на благоприятный исход. Раз они, судя по всему, не настолько сволочи, может, удастся договориться?       Тем временем Рудольф вновь обратился к Георгу:       — Твой ученик как минимум не безнадёжен, поэтому я могу пойти вам навстречу. Если примете условия, я немедленно дам доступ обоим.       — Какие?       — Первым делом ты прекратишь детское отрицание собственной сущности, примешь своё истинное «я», покинешь фракцию Героев и сосредоточишься на том, что действительно важно: благе рода, — перечислил Рудольф, демонстративно не замечая того, как Георг поджал губы ещё на первом пункте. — Леонардо покинет фракцию вместе с тобой и поступит на бессрочную службу роду Фауст.       Да что он несёт?       Леонардо вскочил на ноги, гневно смотря на Рудольфа и пытаясь подобрать слова, чтобы донести до того всю степень возмутительности требований и не сорваться в ругань. Неужели отец Георга сам не понимает насколько чрезмерные и неприемлемые условия выдвинул? Одно только требование обоим выйти из фракции чего стоит! Да ни за что, представить страшно, в каком она окажется положении, лишившись двух сильнейших козырей! А бессрочная служба? Это даже не работа, как для малоимущих магов, а, по факту, ошейник!       — Прежде, чем возмущаться, задумайся о том, что условия выдвинуты не просто так, — строго заметила Линда в ответ на действие Леонардо. — Мы готовы помочь сыну и его ученику, но не собираемся усиливать террористов. Членство вас обоих в рядах террористической организации является пятном на репутации семьи и крестом на будущем для вас самих. Мы следим за новостями и знаем о ваших… похождениях. Обелить вас не выйдет ни при каких условиях, но при разрыве отношений с фракцией Героев мы сможем защитить вас от расплаты со стороны библейской мифологии или, хотя бы, максимально её смягчить.       — Я сражаюсь не просто так. Фракция Героев сражается не просто так, мы не террористы, это просто вопли всполошившихся… — начал было Леонардо, но прервался, когда Георг поднял руку, прося его помолчать.       — Вы даже не пытаетесь идти на компромисс. Мы отказываемся, — ровно проговорил он, с осуждением качая головой. — Я знал, что вы выдвинете неприемлемые по всем пунктам условия. Только зря потратили время на пустые разговоры.       Сейчас!       Рудольф сразу понял, к чему всё идёт, но Леонардо сработал быстрее, Святым Механизмом заморозив чету Фаустов прежде, чем они успели что-то сделать.       — Я начинаю? — деловито уточнил Леонардо, параллельно вливая больше энергии в действующую заморозку, чтобы после разрыва зрительного контакта она продержалась достаточный срок.       Георг встал с дивана и подошёл к Леонардо, едва посмотрев на родителей. Он не выглядел ни разочарованным ожидаемым итогом, ни расстроенным.       — Да. Всё помнишь?       — Конечно. Приступаю.       То, что предстояло сделать Леонардо, было не то, чтобы очень сложно, но требовало большой концентрации и, что важнее, скорости, потому что на всё у него максимум секунда. Вот, насколько быстрая активация у защитной системы у особняка. Ничего, при умножении на ноль она сама станет нулём.       Руна Эваз сверкнула на груди, отдавая бонус ускорения Творцу Уничтожения и остатком ускоряя восприятие. Шёпотом активировав Крушитель Баланса Взора Балора, Леонардо прикрыл глаза и рывком расширил тень под ногами. Она стелилась по земле, но подобно воздуху проникала в малейшие щели, таким образом беспрепятственно дотянувшись до внешнего барьера по периметру забора. В тени вдоль него раскрылись глаза, по которым прошла сила Балора. Внешний барьер застыл, а внутри образовалась зона застывшего времени, влияющая не только на людей, но на все энергетические конструкты. Не затронуло только Георга, который защитился своим Лонгином.       Леонардо выдохнул — успел почти впритык, он уже видел, как разворачивались защитные чары. Магическим зрением наблюдать за всем поместьем с его навороченной защитой было почти что больно, от обилия и яркости почти сразу началась небольшая головная боль. Мальчик с облегчением развеял тень, оставив только поддерживающие заморозку глаза.       Свою главную задачу — заморозить защиту — он выполнил, теперь ему нужно только поддерживать данное состояние, пока Георг не найдёт нужные фолианты. Внутри барьеров особняка Потерянное Измерение работало с трудом, маг мог использовать его в пределах собственного тела, но не для переноса вовне. Поэтому он обезвредит защиту локально, лишь проделает лазейку в области библиотеки. Так как пространственные перемещения всё равно пассивно подавляются, добираться до противоположного крыла пришлось на левитационном круге, прихватив с собой чету Фаустов и попутно существами собирая застывших слуг. С завершением временной остановки сработают оборонительные чары на остальной части поместья, убивая всё живое, и даже родители Георга могут оказаться под ударом, ведь, пусть они внесены в списки исключений системы безопасности, но из-за обширного повреждения та может сработать нестабильно. Поэтому перед уходом Георг высадит восьмерых людей за пределами особняка.       Леонардо успел бегло оценить библиотеку, пока была активна тень, поэтому сразу узнал богато украшенную резьбой дверь, защита на которой была одной из сильнейших во всём доме. Но пока она неподвижна, она безвредна, поэтому Георгу хватило всего половины минуты, чтобы разорвать ключевые связи плетения и уничтожить чары на двери. Внутрь попали беспрепятственно. Леонардо не без удовольствия окинул взглядом высокие полки, уводящие вглубь огромного зала, который походил на лабиринт. Святая святых рода Фаустов, драгоценные знания, что собирались и создавались шесть веков, от простейших методичек до старинных фолиантов, что существуют в паре-тройке экземпляров — всё это здесь. А в дальнем конце библиотеки расположена дверь малого хранилища, где собраны уже не записанные знания, а разнообразные артефакты.       Прикоснуться к подобному богатству, не являясь членом конкретной семьи магов, как правило, равнозначно чуду. Как жаль, что они здесь за конкретными знаниями, и нет возможности основательно покопаться в местных сокровищах!..       Георг почему-то не спешил углубляться в библиотеку. Вместо этого он сгрузил родителей и слуг с левитационных кругов, и теперь оценивающе изучал стены библиотеки.       — Сколько ещё ты продержишь заморозку?       — Полчаса точно, может, даже час, — ответил Леонардо, прислушавшись к ощущениям. — Почему ты спрашиваешь?       — Раз у нас так много времени, я не вижу смысла ограничиваться контрактными техниками, — со слишком явным предвкушением и даже азартом проговорил маг, ловко и молниеносно создавая заклинания, начавшие уничтожать ближайшие плетения защитного барьера. — Всё-таки я, будучи наследником души доктора Фауста, обладаю приоритетным правом на главное сокровище рода, но при этом не имею возможности им пользоваться. Не находишь неправильным данное положение дел?       Он что… решил утащить с собой всю библиотеку? Ну даёт!       Леонардо покосился на застывших в сидячем положении супругов Фаустов, которых в дополнение к проблемам с повреждённой защитой ждёт максимально неприятный сюрприз. Сочувствия к ним мальчик не испытывал, не после предъявленных условий. А ещё он не сомневался, что, если бы не миновавший разговор, если бы они с Георгом сразу заморозили особняк и пошли в библиотеку, брат не стал бы замахиваться на всё содержимое, взяв только то, что нужно.       Он не из тех людей, которые будут психовать в порыве эмоций. Вместо того Георг оценит ситуацию, обидчика, а затем хладнокровно ударит в самое больное место. Страшно его злить…       Пользуясь абсолютной беспомощностью защитной системы, Георг очень быстро разрушал каждый её участок, касающийся библиотеки, и не обошёл вниманием хранилище артефактов. Правильно, чего мелочиться? И, если так подумать, то он тоже является хозяином этих знаний и артефактов, поэтому их акт даже не является кражей. Это — изъятие собственности.       Наблюдая за действиями Георга, Леонардо чувствовал удовлетворение. Рудольф и Линда даже не собирались давать им свободу выбора, не желали учитывать их собственные желания и ценности, за что теперь поплатятся. Для магов их библиотека является ценнейшим сокровищем, фундаментом собственной и рода силы, лишившись её, маги лишатся практически всего, в том числе репутации и влияния. Зазорно водиться с недоумками, проворонившими самое для себя ценное. Жизнь в позоре — их удел.       Так Рудольфу и Линде и надо.       Аура магической защиты библиотеки слабела с каждым разрушенным участком, пока не исчезла вовсе. Тут же весь зал поглотил плотный туман, уносящий прочь всё и всех. Когда он спал, Леонардо увидел знакомые стены крупнейшего полигона штаба. Мальчик оборвал поток энергии, питающий существ и проклятье Балора и отменил Крушитель Баланса, параллельно осматриваясь. Четы Фаустов и слуг рядом уже не было, их высадили на другой остановке. А ещё он не мог не обратить внимание на то, как именно Георг забрал библиотеку.       — Зачем тебе шкафы? Чтобы не докупать новые?       — Не хочу мучиться сортировкой, — со смешком ответил Георг, вставая рядом. Таким довольным, как сейчас, он, наверное, не выглядел никогда, маг чуть ли не светился от радости, рассматривая лабиринт из заполненных книгами шкафов. — Наконец я вернул полный доступ к знаниям рода… Пожалуй, именно этот пункт был самым неприятным в разладе с родителями. Как только я найду подходящее место для моей библиотеки, то дам тебе полный доступ к ней. Ты как никто другой этого заслуживаешь.       Полный доступ!       От затопившего его восторга Леонардо даже не сразу подобрал слова. О, сколько знаний он вынесет из библиотеки Фаустов, насколько сильнее станет за её счёт! Была, правда, значительная проблема: в сутках всего двадцать четыре часа. Где бы найти столько времени, чтобы постичь новые знания без ущерба прочим делам? А ведь Леонардо ещё с библиотекой Кителеров не разобрался, только одолжил томик по магии крови.       — Спасибо! — искренне поблагодарил Леонардо, жадно рассматривая заполненные книгами полки. — Ты же поможешь мне сориентироваться?       — Само собой, я уже даже знаю, на чём сосредоточить твоё внимание в первую очередь. Я займусь размещением сегодня же, не хочу медлить. Но… прежде, чем я начну, может, хочешь спросить меня о чём-то?       Последние слова по тону значительно отличались от предшествующих довольных речей, прозвучав не в пример серьёзнее. Поэтому у Леонардо даже не возникло вопроса, что Георг имеет в виду. Это касается его разлада с родителями. Наверное, он давно заметил любопытство Леонардо, и теперь предлагал его удовлетворить, прояснить все возникшие вопросы. Он решил открыться.       — Да, хочу, — Леонардо ненадолго прервался, подбирая слова. — Что твой отец имел в виду под отрицанием сущности? Я ведь правильно понимаю, что это и есть та причина, по который вы рассорились?       — Она самая. Видишь ли, магические рода дорожат своим наследием, это относится не только к книгам и артефактам, но и к наследованию душ героев, особенно, если дело касается родоначальника. Мои родители, особенно отец, не являются исключением, но проблема заключается в том, что в погоне за выдуманным идеалом они ослепли и не способны понять простую истину: несмотря на то, что я унаследовал душу доктора Фауста, я не являюсь им, — сложив руки за спиной и недовольно нахмурившись, Георг бездумно смотрел перед собой, пребывая в своих мыслях. Леонардо не прерывал его и не торопил, давая возможность выговориться и внимательно слушая то, что лежит на душе брата, желая лучше его понять. — Учёные веками не могут сойтись во мнении, считать наследников героев потомками с привилегиями или полноценными реинкарнациями, хотя обе позиции верны. Пускай наследник обладает доступом к воспоминаниям и талантам героического предка, но сам он растёт в другом времени и обществе, обладает другими ценностями и руководствуется другими моральными нормами. Он другой человек, нежели предок, и только от него зависит, принять различия или стремиться их сгладить — вот, что самое главное. Я придерживаюсь первого варианта, когда родители, закрыв глаза и уши, пытались вылепить из меня второго доктора Фауста.       Вот оно что… теперь всё встало на свои места. Леонардо сразу принял позицию Георга и даже не думал в ней сомневаться, ведь знал, насколько она верна. Её доказательство состоит в рядах фракции. Каждый, кто хоть немного знал Коннлу-потомка, сразу видел, что возродившийся в нём предок является другим человеком.       К родителям Георга, которые хотели вылепить из сына другого человека, Леонардо чувствовал растущее отвращение. Это не только неправильно, это в крайней степени мерзко — пытаться переделать чью-то личность ради… чего? Призрачного образа? Идеальной картинки в голове? Да даже равнодушное отношение не настолько мерзкое! Ничего удивительного, что Георг сбежал от родителей при первой возможности.       — Ты поэтому не любишь своего предка? — задал риторический, по сути, вопрос Леонардо. В отношении родителей Георга в его голове роилось столько гневных мыслей, что озвучивать он их не хотел в опасении, что не сможет остановиться.       — Когда тебе постоянно твердят, насколько великим ты был в первой жизни, и что в новой должен соответствовать, слава предка в итоге начнёт на тебя давить. Мы разные люди, и достижения у нас разные. Наверное, именно поэтому из всех вариантов обществ самым комфортным для меня являются другие потомки героев. Они не понаслышке знают обо всех сложностях и проблемах, сопутствующих наследованию души, поэтому уважают чужое право выбора в данном вопросе. Всех прочих нужно убеждать, чем я не желаю заниматься.       — Меня тебе не нужно убеждать, я всегда считал тебя именно тем Георгом, который со мной говорит, и который меня учит, а твоего предка я даже не знаю!       В ответ на заявление наставник чуть улыбнулся с одобрением и благодарностью.       — Я знаю, и я очень это ценю. Ты всегда был весьма разумным и рассудительным для своего возраста. Улица суровый учитель, да?       Разговор свернул в неожиданную сторону, от чего Леонардо слегка растерялся. Хотя… наверное, само собой разумеющееся, что Георг хочет тоже хочет узнать о нём больше. То, что они проявляли взаимную тактичность, не вороша прошлое друг друга, не значит, что им всё равно.       — Я бы не сказал, что на улице было плохо. Я был свободен, на меня никто не давил. Не требованиями, а отношением. Понимаешь, меня не отдали в детский дом только из-за репутации, — со вздохом признался Леонардо. Не самые приятные воспоминания, но с братом он был готов ими поделиться. — На людях родственники прикидывались нормальной семьёй, но дома ясно давали понять, что я им не нужен, моё существование просто игнорировалось. А отчим возомнил меня собакой, которую нужно выдрессировать. В итоге я сбежал.       — Вот оно как, значит, — после некоторого молчания проговорил Георг и развернулся к Леонардо серьёзно смотря ему в глаза. — Твоя прошлая жизнь не то, память о чём стоит хранить. Забудь о ней, теперь ты свободен от неё.       Леонардо кивнул, полностью соглашаясь с ним. Прошлое в прошлом, пусть там и остаётся. Мальчик покосился на книжные шкафы и чуть улыбнулся.       — Как и ты от своей, да?       Георг довольно усмехнулся в ответ, тоже возвращая внимание к шкафам. Но ненадолго, почти сразу он предложил:       — Хочешь выбрать со мной место для библиотеки?       — Конечно, — более бодро ответил ему Леонардо, выкидывая из головы мрачные воспоминания и обращаясь к более приятным вещам. — Какие варианты?       В конце концов старые узы, которые принесли одно разочарование, не имеют значения, когда существуют новые, приятные и по-настоящему ценные. Смысл имеет та семья, которой ты дорожишь, и которая дорожит тобой. И у Леонардо такая есть.