Сойка

Тёмный, выдержанный в несколько готических тонах кабинет Мадары Учихи напоминал склеп графа Дракулы. Освещенный мерцающими неоновыми лампами, купленными в порыве паранойи, он был его прибежищем, его пародией на собственную, уединенную пещеру, где всё, даже пылинки на столе, существовало под тотальным контролем хозяина. Воздух был густым, сладковато-горьким, пропитанным едким запахом табака. Мадара сидел за столом, его пальцы дрожали мелкой неконтролируемой дрожью. Перед ним лежал разобранный пистолет, но его взгляд был устремлен на древесные брусочки, догорающие в дорогущем камине и подыгрывающие своим, даже немного уютным, треском его мыслям. — Трус. Тряпка. Весь в них… – мысли пульсировали в висках. Он схватил блистер, вытряхнул те самые голубые таблетки и сунул их в рот. Горечь поначалу не принесла успокоения, лишь усилила гнев. В мыслях всплыла картина стоящего перед ним Обито – его безэмоциональный взгляд, без единого слова – все это жгло изнутри. — Унижение. На глазах у всех. У этих ублюдков, которых он понабрал с каждой несчастной помойки в Анджело… — Он резко дернулся, смахнув пепельницу. Она грохнула, рассыпая пепел и окурки. — А у меня ведь были такие надежды на него. Такие надежды! А, сучёныш... Дверь приоткрылась без стука. В проеме возник абсолютно спокойный, как и всегда, Савано. Бесстрастное лицо, холодные глаза. Идеально уложенные короткие серые волосы, контрастирующие с подзагоревшей кожей. И неизменно выглаженный костюм-тройка, подчёркивающий натуру носящего. — Сэр? Мадара поднял на него свой воспаленный взгляд. — Он… Он посмел! – голос сорвался на хриплый шепот. — Думает, выиграл? Думает, спрячется за свои ржавые тачки? Может угрожать мне!!! — Он вскочил. — На осенней гонке, Савано. В его же проклятом огороде! Нужно к чертям стереть его имя. Смешать с грязью! Публично! Чтобы все увидели, что он – кровавое проклятие, приносящее смерть всем, кто к нему приближается! — Слюна брызнула из перекошенного рта. — Подготовь кого-нибудь, кто умеет мало-мальски вертеть баранку, и кого не жалко. Их задача – люди. Зрители на тротуарах, случайные водители, его же банда ублюдков! Пусть подставные спровоцируют хаос на городских улицах. Массовую бойню! Крушения, огонь, трупы на мостовой! И вызови копов заранее, да!!! Пусть упрячут его за решетку, а там уж... будет под контролем. Или сдохнет. — Он тяжело дышал, опьяненный видением хаоса. — И чтобы все знали – это произошло на гонке Обито. На его трассе. По его вине. Я уничтожу его. Рейнольд стоял неподвижно, мысленно оценивая степень безумия своего босса. Дряхлые от старости щеки дрожали в процессе эмоциональной речи, а в глазах читалось абсолютное отсутствие контроля. Что ж, такими людьми гораздо легче управлять. Это упрощает дело в разы. — Понял, сэр. Репутационный крах. Массовый инцидент. Все будет исполнено. Гонщики будут готовы. Никаких следов. — Он сделал едва заметный кивок. — Позвольте заняться подготовкой, господин, если вам не нужна моя помощь на этот вечер. Мадара махнул дрожащей рукой. —Иди, сынок. Сделай все идеально. На тебя то, уверен, могу положиться... Иначе следующий труп… Знаешь, чей. Рейнольд вышел бесшумно. Только за дверью его лицо исказила лёгкая гримаса отвращения. Запах затхлости и медикаментов в этом пристанище обречённых... хуже общественного туалета. Он свернул в глухой угол склада, где бесконечная болтовня работников и гул рабочих машин заглушал все. Достал один из своих телефонов, набрал номер. В ангаре на базе царил гул работающего двигателя и запах бензина, масла и металла. Тобирама наблюдал, как Обито, погруженный в работу под капотом седана, последним точным движением затягивал болт головки блока цилиндров. Его движения были быстрыми, уверенными, пальцы в промасленных перчатках знали каждую гайку, каждый провод. Тобирама молча протянул чистую тряпку. Обито кивнул, стирая пот со лба и поднялся, закрывая крышку капота авто. — …так что... стук устранен, – глухо произнес Обито, постукивая по корпусу термостата. – К тому же, старый был мертв. Теперь и перегреваться не будет. Почаще заезжайте на диагностику, и ремонт не будет обходиться в... — Он мысленно подсчитал расходы. — Пять тысяч баксов. — Машина тихо заурчала под капотом – ровно, без сбоев. Тобирама медленно кивнул, глядя не на машину, а прямо на Обито. Его взгляд был тяжелым. Он достал кошелек из кармана и пересчитал деньги. — Проблемы часто бывают глубже, чем кажутся, Обито Учиха», – сказал он спокойно, и протянул пачку купюр механику. В этот момент в кармане Тобирамы зажужжал противным рингтоном телефон. Судя по реакции Тобирамы, необычный звонок. Обито нахмурился. Тобирама извиняюще поднял палец, достал телефон, взглянул на экран. Что-то мелькнуло в его глазах. Он поднес трубку к уху. — Говори. Обито наблюдал. Видел, как Тобирама слушает, не проронив ни слова в ответ говорящему. Видел, как взгляд карих глаз становится острее. Видел, как пальцы сжимают металлический корпус телефона. Минута тишины, нарушаемая только гудением мотора, показалась вечностью. — Понял. Молодец, Рэй. Держи позицию и сообщай об изменениях, мы используем это в свою пользу. — Тобирама положил трубку. Его движения были обдуманными. Он повернулся к Обито, и в его взгляде теперь не было и тени прежней деловитости. Была холодная, жесткая определенность. — Итак.. План Мадары, – произнес Тобирама, и слова повисли в воздухе, как смог над испещренными промзонами штатами. — Осенняя гонка. Наслышан, что координаты дислокации — городская трасса. Его цель сейчас – не твоя жизнь. Его цель – твое имя. Твоя репутация. Обито не шелохнулся. Но его глаза за темными линзами вновь надетых на переносицу очков сузились. — Он внедряет своих гонщиков. Двоих-троих профессионалов под прикрытием, – продолжал Тобирама, его голос резал воздух. — Их автомобили пока неизвестны , но мы получим данные позже, ближе к делу. Они – провокаторы. Быстрые, маневренные, скорее всего, будут с усиленным каркасом для ударов. Их задача – хаос. На узких улицах, где ходит довольно много желающих поглазеть на ваше шоу. Создать цепную реакцию. Выбить новичков в толпу зрителей. Столкнуть машины в фонарные столбы, витрины. Подставить участников друг под друга. Массовые жертвы. Огонь. —Тобирама сделал паузу, глядя прямо в скрытые очками глаза Обито. — Расчет прост: когда город завопит от крови и огня, виноват будет организатор, Обито Учиха. Твоя репутация будет растоптана, вместе с трупами. Мадара хочет, чтобы ты жил. Жил как изгой, как кровавое пятно истории этого города. Обито почувствовал, как ледяная волна пробежала по спине. Не страх смерти – чудовищное осознание. В мыслях пронеслась та авария с участием Какаши... Все резко встало на свои места. Если Мадара все это время был жив-здоров, где второе стояло под знаком вопроса, и, кроме того, все это время внимательно наблюдал за ним, значит тогда... Это была попытка убрать его с дорог Анджело? Или первая попытка растоптать репутацию? В ушах прозвучали вечные едкие замечания Дженкинса в стиле: "Эх, вот это безопасность у вас, столбы, что-ли, снесли бы..." с намёками на ту трагедию. С очевидной попыткой задеть. После того случая у их конторы действительно начались сильные проблемы с прибылью и потоком клиентов, а так же гонки на некоторое время встали на стоп. Пусть и частично, но, если это был план Мадары, то он сработал. Получается, Какаши погиб из-за него? Ладонь Обито сжалась в кулак, заиграли желваки на челюсти, а плечи явно были напряжены. Старый ублюдок. — Но у нас есть козырь. Рейнольд Савано. Он – глаза и уши, и руки, и ноги, и все остальные части тела Мадары в этой операции. И он – наш человек. — На лице Тобирамы появилась жесткая ухмылка. — Савано передаст нам точные номера машин и пилотов Мадары, мы сможем им помешать, имея на руках достаточное количество информации. Мадара получит публичный провал своих провокаторов, а не твой крах. Нужно твое согласие. К тому же... если кое какая моя догадка подтвердится, там ты тоже будешь полезен. Обито стоял неподвижно. Внутри бушевал ураган. Ярость на Мадару. Холодный расчет перед ловушкой. И… странное чувство – возможность. Возможность не бежать. Возможность защитить то, что осталось. Его взгляд упал на Дейдару, слушающего всю тираду детектива с явным недовольством касаемо того, что это вообще каким-то образом пересекается с их базой. Его волосы, чуть растрепавшиеся, падали на плечи. Фигура выглядела уверенной, но напряжённой. Руки были сложены на груди, пока он плечом подпирал вход в ангар, словно говоря: «Я не дам тебе уйти, пока ты не выложишь все». Но после упоминания Савано Дей словно встрепенулся. — Савано? — вставил он в секундную паузу в словах Сенджу. — Я уже слышал эту фамилию. — он повернулся к Обито. — Помнишь, я рассказывал, когда меня прижали на твоей тачке? Эти хмыри что-то бросили про «доложить Савано» или что-то в этом духе. Так значит, этот их босс — твоя темная лошадка? — вопрос был адресован Тобираме. Тобирама смерил его долгим взглядом. —Мадара – раковая опухоль Анджело, да и всего округа. Он должен пасть. Вы, в частности, мистер Учиха, – часть уравнения. А Савано… Да. К тому же, у него свои счеты. Долги кровью. Мы даем шанс расплатиться. — Он не стал уточнять, чьей кровью. Молчание затянулось. Обито смотрел сквозь Тобираму. Он видел лица людей на тротуарах, слышал возможные крики. Какаши... явно не стал бы прятаться. Дей — тем более. Так чем он хуже? Обито резко выпрямился. Казалось, он сбросил невидимую тяжесть, заменив ее стальной решимостью. Его голос был низким, твердым: — Хорошо. Ваш план… на словах, конечно, приемлем. Саботаж – да. Обсудим. — Он сделал глубокую затяжку, наполняя легкие едким дымом только что зажжённой сигареты. — Но... будет небольшое изменение. — Он посмотрел прямо на Тобираму, и даже сквозь темные стекла чувствовалась его решимость. — Я буду участвовать в гонке. Глаза Дейдары округлились. *** Спустя некоторое время после отъезда Тобирамы, Дейдара ворвался в трейлер Обито, как ураган, сметая со стола пачку бумаг волной воздуха от захлопнувшейся двери. Его лицо было бледным, глаза широко раскрытыми от ужаса. — Ты с ума сошел?! – выдохнул он, не давая Обито вставить слово. — Он же сказал… Город… провокаторы… Ты можешь попасть под удар! Это же явная ловушка, чтобы тебя сожрали заживо или… или обвинили во всем! — Он схватил Обито за рукав кожанки. — Не езди! Отмени гонку, свалим куда-нибудь! Это же, блять, безумие! В голове Тсукури уже был миллиард разных путей решения проблемы. Взять и действительно переехать... Не ввязываться в это. Поменять имена, фамилии.. Исчезнуть с радаров, чтобы этот проклятый старец с трубкой никогда в жизни не нашел их. Да, он не был человеком, который пасует перед трудностями, но здесь на кону стояла жизнь Учихи, а для блондина это стоило дороже любой тачки, любого города, любого штата. Обито медленно высвободил рукав из хватки Дейдары и глянул на него. Его лицо за очками было непроницаемо. — Отмена – победа Мадары. Он найдет другой способ. Да или все равно сделает меня виноватым, спровоцировав хаос, а потом объявив в розыск. — Голос был тихим, но стальным, сквозящим уверенностью в своих силах. — Я знаю трассу. Знаю город. Лучше меня никто не заметит их маневры. Я должен быть там. Чтобы помешать ему, а не прятаться, как последний ублюдок, пока по вине родственничка погибают люди. Дейдара замер, глядя на него. Он видел не страх, а фатальную решимость. Стальную волю, пробивающуюся сквозь слой льда. Это пугало его еще больше. — Ты… ты же не ездишь так давно… на скорости… после… — Он не договорил, но имя Какаши повисло в воздухе. — Знаю, – коротко бросил Обито. — Потому мне и нужна.. попытка. Сегодня ночью в городе. Со мной? — Его взгляд, скрытый стеклами, был устремлен прямо на Дейдару. Вызов. И доверие. Сердце Дейдары бешено колотилось. Страх за Обито боролся с адреналином и пониманием: отговорить невозможно. Можно только поддержать. Или бросить. Последнее было немыслимо. — Черт возьми, Обито… – прошептал он, сжимая кулаки. Страх медленно отступал, сменяясь знакомым огнем азарта и готовности идти до конца. Он резко кивнул. — Ладно. Но если я увижу, или мне покажется, что ты не готов – вытащу за шкирку, понял? Давай, покажешь, на что ещё ты способен, м. На губах блондина всё-таки заиграла ухмылка. Да, он хотел вернуть Обито страсть к скорости, хотел увидеть, как он гоняет, и хотел даже погоняться с ним когда-нибудь. Не в таких, правда, условиях... Однако, все же. — Как тебя легко подкупить, зная на что ты падок. — Учиха тоже чуть усмехнулся, проявляя неожиданный жест нежности по отношению к Тсукури и заправляя выбившуюся прядь ему за ухо. — Вот что с людьми делает азартность натуры. Но я тебя понимаю. Обито чуть наклонился, делая их разницу в росте совсем ничтожной, и, положив суховатую ладонь на щеку Дея, соединился с ним в лёгком поцелуе, пропитанном рассветным сиянием чего-то нового, захватывающего и пугающего своей опасностью. Зато — вместе. Как и хотел Дей. *** Пустынные улицы спящего города под ночным сентябрьским небом были пронизаны прохладой и тишиной. Длинные прямые, освещенные редкими фонарями, сменялись темными провалами переулков и резкими поворотами. Тени от высоток ложились черными пропастями. У стартовой точки, обозначенной пустой бутылкой на асфальте, стояли три машины: белый авентадор Дейдары, синий Ауди Кисаме и серый, словно выточенный из камня, ниссан Обито. Сам Обито стоял рядом со своей машиной, положив ладонь на холодный капот. Его лицо, на этот раз не скрытое очками, было напряжено. Дейдара, выйдя из своего авто, поймал его взгляд – в нем читался немой вопрос и остатки тревоги. Обито едва заметно кивнул. — Цель сейчас не скорость, – глухо проговорил Обито, обращаясь больше к самому себе. Его голос слегка хрипел. – Цель… преодолеть отметку. Хотя бы... восемьдесят. И видеть дорогу. — Слово «восемьдесят» прозвучало как рубеж. Он сел за руль. Кожа сиденья, знакомый хват руля, запах салона – родное и вместе с этим такое враждебное. Он сделал глубокий вдох, пытаясь заглушить стук сердца. Завел двигатель. Рев мотора GT-R был низким, мощным, звериным рыком, разорвавшим ночную тишину и отразившимся эхом от стен близлежащих зданий. Дейдара и Кисаме сели в свои машины, заняв позиции на уровне с авто Учихи. Их фары выхватывали из темноты куски асфальта и мусор. Конан уже прилично устала за прошедший день, но любезно согласлась встать на позицию стартера только по той причине, что в этом мини-заезде участвовал лидер, что было чуть ли не шоком для всех, кто услышал бы эту новость. Услышал только Хошигаки и сама девушка. В этот раз была без флажка. Она встала между машин, так, чтобы тронувшиеся с места скоростные монстры не сбили ее, и посчитала до трёх, сделав соответствующий жест руками. Моторы взревели, и авто дернулись с места. Обито ещё заранее выжал сцепление, включил первую передачу. Медленно отпустил педаль. Машина тронулась плавно, поэтому он слегка отстал от друга и партнера. Он выехал на пустынную магистраль, ощущая каждую неровность через руль. Фонари мелькали, отбрасывая прыгающие тени. Пятьдесят миль в час. Шестьдесят. Знакомые цифры. Зона контроля. Задние фонари обоих "соперников" мигали вдали. В сердце играл, казалось бы, давно забытый инстинкт. Надо ускоряться. Семьдесят. Мышцы его спины и плеч начали зажиматься. В ушах зазвенел едва уловимый звон. Семьдесят пять. Он почувствовал влагу на ладонях внутри перчаток. Дыхание участилось. Впереди – сложный поворот под мостом, почти полная темнота. «Там… там они могут прятаться… там может случиться…» В голове мелькнул осколок: искра, крик металла… — Обито! – голос Дейдары хлестко ударил по радиосвязи. — Фокус! Дорога! Только дорога. Обито вздрогнул. Сжал руль. Он миновал поворот под мостом на семидесяти пяти, машина послушно прошла дугу, фары выхватывали уродские граффити на опорах. Но барьер не сломан. Нужно больше. Нужно прыгнуть в бездну здесь, на этих улицах. Нельзя отворачиваться. Найти себя можно только там, где когда-то ты себя потерял. Он выехал на длинную прямую, освещенную редкими фонарями. Вдавил педаль газа глубже. Двигатель взревел с новой яростью, гул усилился, отражаясь от стен. Семьдесят семь… Семьдесят восемь… Стрелка ползла. Каждая миля в час давалась как пытка. Тело напряглось. Воздух за окном превратился в гулкий поток. Мир сузился до ленты асфальта, убегающей под колеса, и до этой стрелки. Семьдесят девять. Звон в ушах превратился в вой. Сердце колотилось. Перед глазами поплыли темные пятна. «Какаши… Прости…» Это была стена. Стена из огня, боли и вины. Но Обито надавил на газ. Из последних глубин воли. Педаль ушла в пол. Машина с гулом рванула вперед. Рев мотора слился в непрерывный гром, грохочущий в каньоне бесконечных улиц. Восемьдесят! Стрелка дрогнула и перешагнула черту. Восемьдесят один… Восемьдесят два… Мир будто взорвался. Асфальт под колесами превратился в размытую полосу. Тени зданий слились в сплошную черную стену. Фонари мелькали, хуже огней стробоскопов в дешманском клубе. Ветер выл в щели. Тело Обито вжалось в сиденье. Но это была не паника. Это было… освобождение. Грёбаный катарсис. Стена не рухнула – она испарилась под напором Учихи в самом сердце ночного города. Он несся по прямой, ощущая чистую, неистовую мощь. Мощь, которая на самом деле все это время принадлежала ему. Мощь, которой он лишил себя из-за призрака прошлого. На миг он увидел не дорожное полотно, а ухмыляющееся лицо Какаши: «Наконец-то, я уж думал ты никогда не окстишься...». Он держал темп. Дышал коротко, прерывисто, но дышал. И ехал. Быстрее, чем ехал много лет. Сквозь страх. Сквозь боль. Сквозь время и тесные улицы. Через пару поворотов его авто настигло обоих соперников, и он ловко провернул манёвр, объезжая сначала отстающего от Дея Кисаме, а затем, пусть и с усилием, но перегоняя и саму «куклу Барби», оставляя на лице Дейдары след победы. Улыбку. Только когда прямая кончилась, упираясь в район с частыми перекрестками, где планировалось закончить, он плавно перенес ногу на тормоз. Машина послушно замедлилась. Рев стих до урчания. Обито свернул на тихую улицу, остановился. Заглушил мотор. Тишина, наступившая после рева, была оглушительной. Он сидел, не двигаясь, руки все еще сжимали руль. Но внутри бушевал огонь победы. Он пересилил себя. Конан подошла к нему и вручила банку холодного пива, как приз, прямо через приоткрытое стекло. — Бывает же. Вроде, не новый год. — хмыкнула девушка, пожимая плечами, но очевидно удивляясь такому повороту событий. — Graçias, — бросил Учиха, принимая баночку холодненького и выходя из авто под звук глохнущих движков позади. Двери авентадора распахнулись. Дейдара выскочил, подбежал к GT-R. Он не говорил ни слова. Просто стоял, глядя на Обито, его собственное лицо было бледным, но глаза горели – уже не страхом, а чем-то другим. Глубоким пониманием, уважением. И готовностью. За ним остановился автомобиль Кисаме. Дверь отерялась, и синеволосый мужчина подошёл к ниссану. Здесь, на темных улицах, под звездным техасским небом, Обито Учиха снова стал гонщиком. И Осенняя гонка ждала его. Не как мишень для репутационного убийства, а как бойца, готового встретить провокацию лицом к лицу. — Ну, друг... Что сказать, я в тебе не сомневался. — Хошигаки пожал руку Учихи, после чего хмыкнул и обратился к Конан. — Я думаю, гонка окончена. Конан, прыгай, подвезу домой. — Я с тобой больше не езжу. — посмеялась девушка. — После того, как... — Всё, замолчи, замолчи! — перебил ее Кисаме, делая соответствующие жесты руками. — Это давно было, незачем им сейчас рассказывать. Поехали. Обито приподнял бровь, оглядывая двоих работничков, но решил не допытываться. — Езжайте. — он глянул на Дея, в его глазах, наконец, читалась живость, а не ледяная сталь. — Мы тоже поедем. Дейдара же всё ещё молча давил лыбу, ожидая пока лишние уши и глаза исчезнут из поля зрения. И когда темноволосая девушка скрылась в салоне синего Ауди, а последнее, с тихим рыком заведенного мотора, исчезло в переулке, Тсукури не выдержал. — Фига! — радостным тоном выдал блондин, похлопав по крыше седана. — Вообще огонь. Там совсем кропали оставались до финиша, я уже почти расстроен был, и вижу в зеркале твои фары. Я же говорил, надо возвращаться. Знаешь, ты как в том меме, ну типа... Там тачка крутая в гараже, пыльная вся, в завалах каких-то. И... Дейдара замолчал. Обито смотрел на него так искренне и с такой довольной полуухмылкой, что стало даже не по себе. А что ещё важнее, его ладонь в перчатке скользила по шероховатой поверхности джинс на бедре, поднимаясь к ягодицам и весьма недвусмысленно сжимая одну. В горле встал ком, а сердце упало вниз, колотясь возбуждением где-то внизу живота. Дыхание стало чаще. Дальше он уже не думал. Впихнулся в проем между дверью и сиденьем. Его руки нашли лицо Обито – шершавое от шрамов, влажное от пота на висках. Пальцы впились в коротко остриженные темные волосы у затылка, жесткие, как щетина. Их губы столкнулись, хватаясь друг за друга, как за последнюю соломинку на обрыве. Заводил металлический привкус адреналина на губах Обито. Дейдара ворвался в его пространство, и требуя, и отдавая. Обито ответил рыком, низким и хриплым, вырвавшимся из глубины груди. Его руки, сильные, привыкшие крутить гайки и гнуть металл, обхватили Дейдару с силой, которая почти заставила хрустнуть суставы. Он втянул блондина внутрь, почти швырнул его на пассажирское сиденье. Тесное пространство мгновенно наполнилось прерывистым дыханием, скрипом кожи и стуком сердец. Перчатки Обито полетели на пол. Его руки – слегка мозолистые, с шрамами и отметинами, с неглубокими, зажившими давно на костяшках – впились в тонкий хлопок футболки Дейдары. Грубый рывок – ткань порвалась с глухим треском, обнажив гибкий, загорелый торс, уже покрытый испариной. Обито не стал церемониться. Его губы и язык скользнули вниз по шее Дейдары, оставляя мокрые, жгучие дорожки. Он кусал ключицу – не больно, но достаточно, чтобы Дейдара выгнулся с хриплым стоном, впиваясь ногтями в кожанку на плечах Обито. Дейдара рвал замки на косухе, стягивал ее с широких плеч. Его пальцы скользили по спине Обито под футболкой, ощущая жар кожи, рельеф напряженных мышц, жесткую ткань, прилипшую к спине. Он тянул Обито вниз, на себя, их тела сплелись в тесном коконе салона. Ярость и облегчение нашли выход в страсти. Обито не медлил. Его пальцы – все еще пахнущие кожаной обивкой руля – рванули пряжку ремня Дейдары, расстегнули пуговицы джинсов. Грубая ткань была стянута с бедер вниз, вместе с боксерами. Прохладный воздух салона коснулся горячей кожи. Рука Обито скользнула вниз, по низу живота, схватив прилично затвердевший член Дейдары. Грубый обхват, уверенные движения снизу вверх по всей длине – Дейдара застонал глухо, откинув голову на подголовник, обнажая горло. Это было куда резче, импульсивнее, чем их первый раз. Оно и заводило. – Обито… – его голос был хриплым от желания. Но Обито уже опустился ниже. Его дыхание горячим выдохом коснулось внутренней поверхности бедра Дейдары, а затем… влажный, горячий рот охватил его член, наполовину. Язык, шершавый и горячий, скользнул по напряженной плоти от основания к головке, обвил ее. Сочный, мокрый звук всасывания заполнил салон. Дейдара взвыл, впиваясь пальцами в волосы Обито, дергая их, подталкивая бедрами в такт этим жадным, глубоким движениям рта. Обито работал им, как механик отлаживает сложный механизм – точно, мощно, не оставляя шанса на спасение. Слюна стекала по основанию члена, смешиваясь с каплями смазки, блестя на коже в тусклом свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь запотевшее стекло. — Блять... Дейдара был почти на грани, но Обито оторвался в последний момент. Его губы блестели. Он поднялся, темный глаз словно совсем почернел, настолько был расширен зрачок. Его собственные брюки были расстегнуты, твердый, внушительный член стоял, выпирая из-под темной ткани боксеров. Он достал из кармана брюк маленький пакетик с лубрикантом, порвал его зубами. Липкая, прохладная жидкость брызнула ему на пальцы. — Что ты там писал мне вчера? — голос прозвучал глубоко, но с лёгкой усмешкой. — Трахнуть тебя в тачке? Получите, распишитесь. Перевернись, – последнее слово было сказано низким, хриплым от страсти голосом. – На колени встань. Обопрись о спинку. Дейдара повиновался, дрожа от предвкушения. Он встал на колени на пассажирском сиденье, лицом к стеклу, рукой держась за спинку и широко расставив бедра. Его спина выгнулась, обнажая округлые ягодицы и тугое, сжимающееся от напряжения отверстие между ними. Обито плюнул на свои пальцы, густо смазанные лубрикантом, смешав жидкости. Первый палец одной фалангой уперся в кольцо мышц. – Расслабься, – тихо прошептал Обито, но фразс звучала как приказ. Он надавил. Мышцы сопротивлялись секунду, потом сдались, впустив первую фалангу. Горячая, невероятно тугая внутренняя хватка. Дейдара закусил губу и простонал от лёгкой боли, впиваясь виском в кожаный подголовник сиденья. Внутри все взрывалось, горело и полыхало пламенем. Хотелось всего и сразу, здесь и сейчас, чтобы Учиха уже оказался внутри и наконец-то завладел им как положено. Но такое бывает только во влажных сказках. В реальности все... немного сложнее. Обито двигал пальцем медленно, почти вкручивая, растягивая, смачивая лубрикантом изнутри. Затем добавил второй. Растяжка была жгучей, почти болезненным, но за ней шла волна невероятной силы желания, пронизывающего все тело, каждую клеточку. Дейдара застонал, подаваясь назад, на его пальцы, ощущая, как они ищут и находят внутри него чувствительную точку, заставляя токи удовольствия бить по позвоночнику. Сочные, мокрые звуки пальцев, движущихся внутри него, смешивались с его прерывистыми стонами. Господи, насколько же это было хорошо... – Готов? – спросил Обито, его тон для Дейдары был едва слышен сквозь волны удовольствия. Член Учихи уже пульсировал у входа, густо смазанный остатками лубриканта, блестя и напрягаясь. Дейдара кивнул, не в силах вымолвить слово. Его мокрые бедра дрожали в ожидании. Обито приставил широкую, влажную головку своего члена к растянутому, блестящему отверстию. Опираясь одной рукой о спинку сиденья рядом с головой Дейдары, другой он схватил его за бедро, резко притянув к себе. Мощный, контролируемый толчок бедер – и толстая головка прорвала сопротивление мышц, втискиваясь внутрь. Учиха издал первый за вечер стон, ощущая узость тела Тсукури. Дейдара вскрикнул – резкий, ожидаемо, звук смеси боли и невероятно приятного заполнения. Обито замер на мгновение, давая ему привыкнуть, его член пульсировал в тугой, обжигающе горячей глубине тела Дея. Потом он двинулся. Не медленно, а с первой же фрикции – глубоко, мощно, вытаскивая почти до головки и с силой вгоняя обратно. Он не мог сдерживаться, даже если бы очень захотел. Сегодня сломался не один барьер внутри него. Грубый, влажный звук соединения их тел – хлюпающий, причмокивающий – заполнил салон, громче их дыхания. – Да… Блять, да… – стонал Дейдара, поддаваясь навстречу каждому толчку, чувствуя, как член Обито заполняет его изнутри, бьет точно по тому месту, от которого темнеет в глазах. Его собственный член качался в такт, твердый и мокрый, пачкающий кожаный салон ниссана. Обито быстро нашел нужный ритм. Глубокие, размашистые фрикции, заставляющие машину покачиваться на подвеске. Его мощные бедра хлопали о ягодицы Дейдары сочным, звонким звуком. Пальцы, вцепившиеся в бедро Дейдары, оставляли белые, а потом краснеющие отпечатки. Другая рука сжала его волосы у затылка, пригибая голову ниже, подчиняя. Он всегда был таким. Властным, любящим держать все под своим четким контролем. И пусть сейчас он отпустил себя, но блондину такой карт бланш никто не давал, что последнему, судя по реакции тела и души, даже нравилось. Пот стекал редкими каплями по спине Обито. В Анджело даже в сентябре было жутко жарко, тем более было жарко сейчас, в салоне авто. Его дыхание было тяжелым, хрипящим прямо в ухо Дейдаре. Запахи смешались: соленый пот, кожа сидений, металл, бензин и густой, мускусный аромат секса. – Ты… такой… тугой… – прохрипел Обито, ускоряя темп. Его толчки стали короче, жестче, яростнее. Казалось, он хочет проникнуть как можно глубже, слиться воедино, избавиться от всего накопленного напряжения в этой глубине. Дейдара не мог сдержаться. Его рука рванулась вниз, к своему члену. Несколько грубых, быстрых движений – и волна накрыла его, вырываясь из горла сдавленным криком. Тело сжалось в спазме, внутренние мышцы судорожно сжали член Обито, выжимая из него последние капли. Ощущение этой горячей, пульсирующей и тягучей страсти, сжимающей его как тиски, стало последней каплей для Обито. Он издал низкий, почти звериный стон, вошел в Дейдару до упора и замер, дрожа в последних, мощных толчках. Горячая белесая жидкость заполнила Дейдару изнутри, пульсируя в такт его собственному угасающему наслаждению. Они замерли. Тела слиплись, тяжело дыша в унисон. Стекло было полностью запотевшим. Салон наполнял густой, сладковатый запах секса, смешанный с уставшими выдохами. Член Обито медленно вышел из расслабленного тела Дейдары с мокрым звуком, оставив ощущение пустоты и липкости. Тот наспех вытер его салфеткой и надел брюки. Так же поступил и с Деем. После, Обито отрегулировал сиденье, опустив его спинку, и опустился на Дейдару, прижимая его к прохладной коже сиденья своим горячим телом. Его лицо уткнулось в шею блондина, губы прижались к влажной коже над ключицей. Дейдара обвил его руками, пальцы вцепились во влажную спину. Никто не говорил ни слова. Только тяжелое дыхание и тиканье остывающего двигателя нарушали тишину.