Сойка

— Да твою ж... — чертыхается Наруто, высматривая в окно чёрный, блестящий микроавтобус, из которого вышли трое вооруженных мужчин. Что ж, он был предупрежден, а предупрежден — значит, вооружен. — Ну что ж так быстро то... Не успело пройти даже часа с отъезда неожиданных гостей — детектива Сенджу и его угрюмого спутника со шрамами — как предсказание последнего сбылось. Видимо, человек, охотящийся за отданным сейфом не менее рьяно, чем предыдущая парочка, времени зря не теряет. Намикадзе младший подумал залечь где-нибудь в другом месте, освободить квартиру, не показываться и держать контакт только с доверенным лицом, чтобы продвигаться по делу и обезопасить себя, но он не успел даже собрать свои вещи. Теперь путей отхода не наблюдалось. Только дать бой. Перезарядив служебный Зауэр, доставшийся в наследство от Минато, блондин занял позицию сверху, выгодную для контратаки в случае чего. Понятное дело, никто не будет вежливо стучаться в дверь и предлагать лимонный пирог чтобы наладить контакты с соседушкой, а значит следовало быть начеку. Один против троих... Вряд ли он сможет уйти живым, если не найдет в нужный момент лазейку для побега и не скроется. Теперь годы обучения в полицейской академии дадут свои плоды, а после такого дела, может быть его и в спецназ пустят... Наруто предавался этой влажной мечте как раз в тот момент, когда послышался стук в дверь. Реально, постучались что-ли? «Боже, надеюсь, они всё-таки с пирогом...» — пронеслось в мыслях Наруто, прежде чем он услышал, как взламывается дверь. Сначала короткий хруст — ломка цилиндра замка. Потом — резкий удар монтажным ломом в щель, и защелка с треском отлетела. До этого Наруто десять минут лежал ничком на холодном полу второго этажа, вжавшись в узкий проем между металлическими перилами и бетонной колонной. Его дыхание было мелким и прерывистым, а сердце выбивало барабанную дробь прямо в бетон. Его план был отчаянным: использовать геометрию своего жилища против них. Нижний уровень — гостиная-студия с кухонным островом, минималистичной мебелью и лестницей на второй ярус, где располагалась спальня и галерея, выходящая на двухсветное пространство гостиной. Дверь бесшумно отъехала внутрь. Две тени ворвались внутрь, как одно целое. Первый, низкий и широкий, с пушками в обеих руках, мгновенно занял позицию за массивным кухонным островом. Второй, подвижный, держа в руках Глок с глушителем, прижался к стене у входа, сканируя периметр. Они двигались как часовой механизм, да и без единого слова. Наруто на втором уровне, прижавшись к полу, видел их через щели между ступенями лестницы и прутьями рейлинга. Он не дышал. Его собственный пистолет лежал рядом, стволом в зазор рейлинга. Он ждал третьего. Но тот не заставил юношу долго ожидать. Через пять секунд в проеме появился третий, самый крупный, с длинноствольным Desert Eagle в руке — явно силовой элемент группы. Он остался прикрывать выход. «Слишком далеко», — мелькнуло в голове у Наруто. Его цель была ближе. — «Серьезные дядьки... Куда я вляпался?» Он прицелился не в кого-то из них, а в точечный светильник на потолке над головой первого наемника у острова. Два выстрела. Первый промахнулся, оставив на белом потолке черную отметину. Второй попал. Стекло со звоном разлетелось дождем осколков на голову боевика. Тот инстинктивно пригнулся, и его внимание на долю секунды ушло вверх. — Наверху! — рявкнул он. Это был их промах. Вместо того чтобы штурмовать лестницу, второй наемник дал пару прицельных выстрелов вверх. Пули с визгом ударили в бетонный потолок второго уровня и в металлические перила, осыпая Наруто мелкими осколками и пылью. Он откатился, меняя позицию. Пока наемники снизу пытались засечь его точное положение, Наруто пополз к спальне. Он знал, что его главный козырь — балкон на втором уровне, выходящий не на фасад, а в узкий, темный двор-колодец между корпусами. Он заранее снял с петель легкую створку и оставил ее прислоненной, откинул защелку на ручке. Услышав, как тяжелые ботинки уже ступают на первые ступени лестницы, Наруто выполнил свой маневр. Он резко встал во весь рост и дал три быстрых, нецелевых выстрела вниз, в направлении лестницы. Грохот в двухэтажном пространстве был оглушительным. Это была чистая импровизация, чтобы заставить их снова залечь. Не дожидаясь ответного огня, он развернулся и рванул в спальню, к распахнутой балконной двери. Холодный воздух двора-колодца ударил ему в лицо. Балкон был крошечным, с решетчатым ограждением. За ним — четыре метра пустоты до асфальта. Сзади уже раздавались выстрелы и быстрые шаги. Медлить было нельзя. Он перекинул ногу через перила, ухватился за холодный металл и, повиснув на руках, отпустил. Падение было коротким и жестким. Он сгруппировался, приземлился на ноги, но не удержал равновесие и с размаху ударился плечом и головой об асфальт. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев и с сухим стуком отлетел под припаркованный автомобиль. Он вдохнул, поднялся на одно колено. Адреналин заглушал боль. Со двора был выход на внутридворовую проезжую часть, а там — к улице. Шанс. Собрав все силы, Наруто побежал, припадая на ударенную ногу, к арке, ведущей из двора. Он почти достиг ее, уже видел огни улицы, когда из-за угла арки, перекрыв путь, плавно выкатился черный, без опознавательных знаков, микроавтобус. Дверь отъехала, и из темноты салона на асфальт спрыгнул четвертый человек. Высокий, в темном тактическом жилете, с электрошокером в руке. Он не стал стрелять, просто преградил дорогу. Наруто попытался развернуться, чтобы бежать обратно, в лабиринт дворов, но было поздно. Сзади, с его же балкона на втором этаже, прозвучал тихий хлопок выстрела с глушителем. Он не почувствовал удара пули, лишь внезапную, обжигающую судорогу в икроножной мышце. Нога подкосилась, и он рухнул на мокрый от дождя асфальт. Он попытался отползти, но тень от микроавтобуса накрыла его. Четвертый наемник был уже рядом. Наруто увидел лишь темные, безразличные глаза в прорези балаклавы и короткое, точное движение руки. Два металлических электрода впились в его шею. Мгновенный, невыносимый разряд, словно тысяча игл, пронзил все его тело, выкрикивая из легких хрип. Сознание поплыло, мускулы полностью отказали. Последнее, что он ощутил, — это руки, хватающие его за куртку, волоком втягивающие в холодный, пахнувший бензином и сигаретным дымом салон. Грубый брезент набросили на голову. Дверь с гулким стуком захлопнулась, блокируя последние звуки внешнего мира — сигнал машины, выстрелы, чье-то падение. Машина тронулась с места плавно и бесшумно, но та ли это была тачка? ••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• — Разжевываю, значит. — Обито стоял перед старой, потрёпанной картой Анджело, лежащей на столе в одном из ангаров. — Стартуем у здания суда, с самого начала давим тапку в пол — прямая длинная, можно взять хороший разгон. Дальше — Аризона-стрит, там всё узко и виражи частые. Не тормозим, работаем ручником, чувствуем машину. Главное — не въезжаем в бордюр. — Он двигал пальцем по карте, позволяя стопившимся вокруг товарищам следить за маршрутом. — Потом выезд на развязку у моста. Вот тут, блин, самое поганое место — слепой правый поворот на спуске. Поймаешь сцепление — вылетишь как пуля на Колледж-Авеню. Просто длинная прямая, дух перевести можно, но не расслабляемся. В конце прямой — резкий левый, его ещё «шпилькой» зовут. — Последнее было сказано скорее для Дейдары, несведущего в местном наречии. — Его не видно, пока в него не въедешь. Тормози заранее, сильно и жёстко, иначе в стене окажешься. Там многие ошибаются. Ну а дальше финиш уже. Слова Обито висели в воздухе, густом от запаха масла и старого металла, а в голове у Дейдары было совсем другое. Наконец-то, его первый серьезный заезд. Столько зрителей, столько напряга, да и трасса городская, с кучей сложностей. Это столь же сильно волновало и тревожило, сколь притягивало его бедовую сущность. Воздух в ту ночь был особенным — осенний техасский ветер, сухой и прохладный, с равнин, принёс с собой запах пыльной полыни и далёких гроз. Но в центре, у здания суда, его вытеснило тепло человеческих тел и раскалённого металла. Казалось, сюда стеклись весь Сан-Анджело и половина соседних округов. Народ гудел, звук этот напоминал встревоженный улей с роем пчел. Яркий белый свет фонарей со столбов смешивался с жёлтыми проблесками из окон ближайших баров, с мерцающим синим неоном вывесок, с множеством красных точек сигарет в темноте. Кто-то сидел на капотах пикапов, откинув голову со смехом, кто-то нервно курил, глядя в одну точку. Девушки в коротких куртках щурились от дыма и громко перекрикивали рёв музыки, что лилась сразу из нескольких машин — тяжёлый бас перебивался гитарным перебором, создавая дикий, но, на удивление, гармоничный хаос. Дейдара, протискиваясь сквозь толпу к месту сбора, ловил обрывки разговоров. «...ставлю на того парня на чёрном «Мустанге», «...слышал, в прошлом году на «шпильке» Миллер врезался, до сих пор хромает...», «...масло проверь, ради всего святого...». Воздух был пропитан бензином, дешёвым парфюмом, запахом жареного арахиса и жгучего перца чили из переносных грилей. Где-то в тени, под раскидистым дубом, не участвующий в этот раз Какузу вёл свои дела — к нему подходили по одному, коротко перебрасывались словами, иногда передавали конверты. Его лицо, освещённое экраном телефона, оставалось каменным, лишь глаза быстро и оценивающе скользили по толпе, подсчитывая не только деньги со ставок, но и риски. Возле стартовой решетки Кисаме окликал кого-то из толпы, его громкий хохот на секунду перекрывал общий гул. Хидан уже сидел за рулём, откинув голову на подголовник, что-то бормоча себе под нос, его пальцы отбивали безостановочную дробь по рулю. Конан, как и всегда, казалась островком спокойствия — она стояла чуть в стороне, опершись о фонарный столб, и её внимательный, тёмный взгляд скользил по лицам в толпе, выискивая чужих, подозрительных, лишних. А чужих было много. Машины с номерами из Остина, Далласа, даже Хьюстона. Наклейки незнакомых мастерских, чужие взгляды, холодные и оценивающие. Дейдара чувствовал, как под рёбрами начинает покалывать, до чего противное и вместе с этим приятное чувство. Нетерпение. Жажда выжать педаль, понестись вперёд на сто сорок, чтобы этот рой звуков и лиц слился в одну сплошную полосу, чтобы остались только рёв мотора, прилипшее к спине сиденье, мерцание огней за стеклом и живая, пульсирующая трасса под колёсами. Он продолжил обводить взглядом конкурентов, и глаза его зацепились за две машины, ещё не выехавшие на старт, видимо, стоящие в самом конце решетки. Притулившиеся в тени чуть в стороне от общего скопления, у старого сложенного забора. Их раньше он не видел. Никто не видел. Первая — «Шевроле Камаро» последнего поколения, цветом «металлик графит». Она была неестественно, подозрительно чистой для дорог Техаса, будто только что сошла с мойки перед самым выездом. На ней не было ни одной наклейки, ни одной полоски — только глянцевая, однородная поверхность, поглощавшая отблески уличных фонарей. Стёкла тонированы до состояния чёрных зеркал, в которых отражалась суета площади. Даже диски, матово-черные, были лишены привычного блеска — они казались слепыми пятнами по углам машины. Из открытого окна водительской двери свешивалась рука в чёрной кожаной перчатке, неподвижная, будто неживая. Самого водителя за стеклом не было видно. Вторая — темно-бордовый «Додж Чарджер», очевидно, чуть старше, но в идеальном, почти музейном состоянии. Он стоял, тихо похрапывая на холостых ходах, звук мотора был ровным, приглушенным, без рыков и выхлопа, которые так любили выставлять напоказ местные. На капоте лежала тень от ветки, но даже в полутьме было видно, что лак на поверхности безупречен. За рулём сидел человек в простой темной бейсболке, козырек которой скрывал верхнюю часть лица. Он не суетился, не выходил размяться, не болтал с девушками. Он просто смотрел то в телефон, то на линию старта, его поза была расслабленной, но в этой расслабленности чувствовалась стальная пружина. Такое поведение было несвойствено новичкам, впервые прибывшим на заезд, да и в принципе несвойственно для местных обитателей. Это напрягало. Конан, всё так же прислонившись к фонарному столбу, заметила их одной из первых. Её взгляд, острый и цепкий, скользнул по глянцевым бокам «Камаро», задержался на глухих стёклах «Чарджера». Никаких опознавательных знаков. Никакой разболтанной бравады приезжих парней. Холодная, деловая тишина вокруг них в эпицентре общего гама. Она не менялась в лице, лишь уголок её рта на мгновение стал чуть тверже. Она ловила отражения в тонировке, пытаясь разглядеть хоть что-то, но стекла отдавали лишь искаженные силуэты толпы. — Кто это? — спросил Дейдара у нее, глядя в ту сторону. — Слышала, из Далласа, — пожала плечами девушка. — Какой-то небедный товарищ, видимо их менеджер, написал Обито, выпросился на заезд. Говорят, деньги хорошие внесли. А по ним ничего не понятно. Темные лошадки. Черт знает, что от них ждать. Будь аккуратнее, Барби. «Темные лошадки». Словно прочитав его мысли, водитель «Камаро» убрал руку в окно. Стекло плавно, беззвучно поползло вверх, окончательно отрезав внутреннее пространство от внешнего мира. Вспомнив мельком ощущения от первого своего домашнего заезда, Дей посмотрел на Обито, который, скрестив руки и стоя у своего ниссана, молча наблюдал за суетой. Тот встретил его взгляд и едва заметно кивнул — коротко, по-деловому. Дейдара тихо захлопнул дверь своей машины и подошёл к Учихе, ненавязчиво поправляя ворот его кожаной куртки. Он посмотрел в темные глаза, скрытые очками, будто бы мог увидеть их сквозь черные стекла. А ведь мог. Первым начал диалог Обито. — Ну что? Как ощущения? — чуть скривив губы в подобии улыбки, Обито, держа одну руку в кармане, второй притянул Дейдару к себе за талию. — Сбежать не хочется? Дейдара закатил глаза и залез руками за спину мужчины, кладя ладони ему на ягодицы и сжимая. Ухмылка появилась на его лице. — Смотря с какой целью. — фыркнул блондин и кивнул в сторону «темных лошадок». — С этими, чувствую, что-то нечисто. Но хер с ними, салаги какие-то. Ты их порвешь. А меня нет. Будь готов ко второму месту, м. — Не думай, что я тебе уступлю, только потому что ты позволяешь себе лапать мой зад на публике. — хохотнул Обито. Он подумал пару секунд, а после стянул с себя кожанку и накинул ее на плечи Дея, оставшись в черной водолазке. — На вот. Талисман тебе, на удачу. В глазах Дейдары загорелись огоньки. Эта куртка была для Обито гораздо большим, чем просто предметом гардероба. Она слишком много в себе несла. Этот символизм — цена жизни близкого друга. И раз Учиха доверил её ему... Это был высший жест доверия на его языке. — Спасибо. Тебе тоже подарю один. — Дейдара приблизился и оставил лёгкий поцелуй на уголке губ Обито. С улыбкой он выпутался из объятий и вернулся к своей машине, садясь на водительское и позволяя себе на минутку укутаться в кожанку и прикрыть глаза. До начала гонки оставалось десять минут. ..................................................................................................... Наруто попытался отползти, но тень от микроавтобуса накрыла его. Четвертый наемник был уже рядом. Наруто увидел лишь темные, безразличные глаза в прорези балаклавы и короткое, точное движение руки. Два металлических электрода впились в его шею. Мгновенный, невыносимый разряд, словно тысяча игл, пронзил все его тело, выкрикивая из легких хрип. Сознание поплыло, мускулы полностью отказали. Последнее, что он ощутил, — это руки, хватающие его за куртку, волоком втягивающие в холодный, пахнувший бензином и сигарным дымом салон. Грубый брезент набросили на голову. Дверь с гулким стуком захлопнулась, блокируя последние звуки внешнего мира — далекий сигнал машины, собственное прерывистое дыхание под тканью. Двигатель взревел, и микроавтобус рванул с места, резко вворачивая в поворот. Он проваливался в темноту, цепляясь за обрывки мыслей: «отец... сейф... слишком быстро...». Боль в ноге и ожог на шее пульсировали в такт бешеному сердцу. Машина то разгонялась, то резко тормозила, петляя, видимо, стараясь сбить возможный хвост. Голоса впереди были приглушенными, обрывистыми. — ...убедись, что не очнется раньше времени... — ...база уже через двадцать. Босс ждет. Давай быстрее. Босс. Значит, этот «Мадара», о котором говорил тот угрюмый тип со шрамами. Значит, будут пытать. Выбивать то, чего он и сам толком не знал до сегодняшнего вечера. Наруто стиснул зубы под брезентом, пытаясь хоть как-то напрячь онемевшие мышцы, нащупать ногой стенку или дверь. Бесполезно. Руки были стянуты за спиной пластиковой стяжкой, что очень больно давила при любой попытке выпутаться. Внезапно двигатель микроавтобуса взвыл на повышенных оборотах, а затем раздался резкий, пронзительный визг тормозов. Машину бросило в сторону, Наруто ударился головой о металлический борт. Раздался глухой удар, будто в боковину что-то врезалось. — Что за черт?! — рявкнул один из голосов спереди. — Слева! Из-за грузовика! Послышались быстрые, приглушенные хлопки — выстрелы с глушителями. Кто-то, скорее всего, водитель, крикнул от боли. Микроавтобус дёрнулся, потерял управление и с грохотом врезался во что-то мягкое — в сугроб мусорных мешков у забора, судя по звуку. Двигатель заглох. Наступила тишина, звенящая и давящая. Потом — четкие, быстрые шаги по асфальту. Несколько пар. Дверь микроавтобуса со скрипом отъехала. — Двое спереди. Один не подает признаков жизни, второй ранен в плечо, — сказал низкий, спокойный голос без всякой интонации, после чего раздался ещё один выстрел, более громкий, а по салону с другой стороны расползлось кровавое пятно. — Уже убит. Третий в салоне сзади, с пулей в горле. Четвертый... вот он. Цел. Ошеломлен, но в сознании. Руки грубо перевернули Наруто на бок. Кто-то быстро, одним движением специальных кусачек, перерезал пластиковые стяжки на запястьях. Брезент сдернули с головы. Наруто зажмурился от резкого света уличного фонаря, бившего прямо в лицо. Он лежал на холодном асфальте в каком-то узком переулке. Рядом стоял черный микроавтобус, врезавшийся в гору черных мешков. В двух шагах лежало тело в балаклаве, из-под которой темной лужей растекалась по земле кровь. В свете фонаря фигуры вокруг отбрасывали длинные, искаженные тени. Их было трое. Двое — крупные, в такой же темной тактичке, но без опознавательных знаков, быстро и эффективно обыскивали тела и кабину. Их лица скрывали маски. А третий стоял прямо над Наруто, рассматривая его. Мужчина, вернее, молодой человек среднего роста, в темном, немарком полевом костюме. Его пепельные волосы были собраны в низкий аккуратный пучок у затылка. Лицо с резкими, почти слишком правильными чертами было спокойным. Загорелая кожа, высокие скулы, темные, проницательные глаза, которые изучали Наруто так, будто видели его насквозь. В его руке, опущенной вдоль тела, дымился пистолет с длинным цилиндром глушителя. — Ты... ты кто? — хрипло выдавил Наруто, пытаясь приподняться на локте. Икра горела огнем, и мир плыл перед глазами. — Рейнольд Савано, — представился парень. Его голос был тихим, ровным, без угрозы, но и без тепла. — Я не из тех, кто только что пытался тебя похитить. Это было бы излишне театрально. Можешь встать? Один из крупных людей молча протянул руку, грубо подняв Наруто на ноги. Тот пошатнулся, его тут же подхватили под мышки. — Пойти никуда не смогу. — пробормотал Наруто. — Обработаем все в дороге, — сказал Савано, делая едва заметный знак головой. — Здесь находиться небезопасно. Они могли передать координаты. — Подожди! — Наруто попытался вырваться, но его силы были на нуле. — Почему вы... Что происходит? Ты с ними? Или с... с тем детективом? — С Тобирамой Сенджу? — Уголок рта Савано дрогнул, но это нельзя было назвать улыбкой. Скорее, тенью чего-то сложного. — В определенном смысле. Но это длинная история. И рассказывать ее буду явнл не здесь. Его люди быстро и эффективно затолкали Наруто на заднее сиденье неприметного, темно-серого внедорожника, стоявшего чуть впереди. Савано сел рядом с ним. Один из бойцов сел за руль, второй — на пассажирское место, положив на колени компактный автомат. Машина тронулась, выехала из переулка и растворилась в ночном потоке машин. В салоне пахло кожей, оружейной смазкой и антисептиком. Савано открыл небольшую аптечку и, надев перчатки, молча и очень профессионально обработал Наруто ожог на шее, а затем, разрезав ножом штанину, осмотрел и перевязал рану на икре. Пуля, видимо, прошла навылет, лишь порвав мышцу. — Тебе повезло, — констатировал Савано, не глядя ему в глаза. — Они должны были доставить тебя живым для допроса. Им было приказано не убивать. Моим людям — нет. — Зачем? — спросил Наруто, уже немного придя в себя. Шок уступал место холодной, пронизывающей до костей ярости и непониманию. — Зачем вы их убили? И... зачем вы меня забрали? Что вам от меня нужно? Савано откинулся на спинку сиденья, его профиль в свете проезжающих фонарей казался высеченным из камня. — Им нужно было заставить тебя говорить. Мне нужно, чтобы ты помолчал и послушал. А потом — кое-что сделал. Твой отец, Минато Намикадзе, много лет назад совершил поступок, последствия которого догнали нас всех только сейчас. Он забрал кое-что у очень опасного человека. У того, кто сейчас считает себя хозяином этой ночи и этого города, у Учихи Мадары. И все бы ничего, но наше маленькое дельце начало двигаться вперёд, мы вышли на тебя, а значит, Мадара на тебя тоже вышел. У него везде глаза и уши. — Я это уже слышал, — буркнул Наруто. — Но ты не слышал главного, — Савано повернул к нему голову, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Мадара не просто хочет вернуть свои «документы». Он хочет стереть любую память о том деле. Любых свидетелей. Любых потомков свидетелей. Ты теперь живая мишень, Наруто. Как и тот родственничек Мадары, с которым к тебе приходил Сенджу. Тобирама... он действует правильно, но слишком прямолинейно. Он думает, как детектив. Мадара думает, как царь и палач. А я... — он сделал паузу, — я думаю, как тот, кто долго копал под него изнутри. Меня зовут Рейнольд Савано. Но для узкого круга, в который сейчас входишь и ты, мое имя — Саске Учиха. Наруто уставился на него, мозг отказывался складывать этот пазл. Учиха? — Родственник? — глупо спросил он. — Дальний, да, — холодно и четко поправил Савано-Саске. — Он уничтожил мою семью много лет назад. Его люди убили абсолютно каждого, потому что после произошедшего с его собственной семьёй, во всех остальных ветвях Мадара видел только предателей. Я чудом выжил, в том числе благодаря Сенджу. И с тех пор живу с одной целью. Сегодняшняя ночь уже не гонка, это аукцион власти, демонстрация силы. Мадара скорее всего тоже будет там, в тени. Он приедет посмотреть на свою «победу», лично убедиться, что все под контролем. Тобирама будет там, чтобы попытаться его взять. А я буду там, чтобы убедиться, что Мадара падет окончательно. И для этого мне нужен ты. — Я? С простреленной ногой? — Наруто фыркнул. — Ты — живое доказательство того, что Мадара пошел на прямое нападение на полицейского, сына того самого офицера. Твои показания, твое живое лицо на фоне его людей — это козырь. Если добавить это, как вишенку на торте, ко всему остальному компромату, все получится. Но сейчас ты должен перестать быть собой. Тебе нужно сменить облик. Выглядишь как раненый котенок на обочине. Внедорожник свернул в гаражный комплекс на окраине. Они поднялись на верхний уровень, где стоял невзрачный фургон. Внутри фургона была импровизированная гримерка. Все стеллажи были заставлены банками: автозагар, высветлитель, краски для волос. На кронштейнах висела одежда: потертые джинсы с бахромой, черная футболка с логотипом какой-то метал-группы, кожаная куртка-косуха, из-под которой торчала поддельная татуировка на руку. На столе лежали темные контактные линзы, банка с цветным воском для волос и... парик? Нет, не парик. Какая-то темная, лохматая накладка с синими прядями. — Ну прям примерочная в Голливуде. Я Ханна Монтана? — усмехнулся, было, Наруто, но встретив холодный взгляд глаз «Савано», быстро потух. — Закрой рот, умоляю. Мы превратим тебя в одного из многих, — сказал Саске, указывая на одежду. — В фаната уличных гонок, залетного парнишку из соседнего штата. Никаких ярко-желтых волос. Никакой прямой осанки. Ты — «Джонатан». Ты приехал поглазеть на тачки и подраться, если что. Твое ранение — последствие драки на прошлой неделе. Запомни это. Пока один из людей Саске, оказавшийся, помимо боевика, ещё и гримером-универсалом, ловко менял внешность Наруто, убирая яркие волосы под темную накладку, вставляя линзы, Саске говорил. — На месте мы найдем Тобираму. Он будет среди зрителей, но не в гуще толпы. Он будет наблюдать. Мы найдем его, и ты все расскажешь ему при мне. После этого... после этого ты будешь под нашей защитой до конца всей этой истории. Через сорок минут из гаража выехал тот же внедорожник, но на заднем сиденье сидел уже не Наруто, а «Джонатан Майлз» — мрачноватый парень с сине-черными патлами, в линялой куртке, с чуть перекошенной, «хулиганской» походкой, отчасти настоящей, из-за раны. На лице — скучающая гримаса. Рядом с ним — Саске, теперь тоже в простой темной толстовке и джинсах, его пепельные волосы скрывала вязаная шапка. Он выглядел как его старший, неразговорчивый приятель. Дорога заняла не так много времени. Уже издалека было понятно, куда они едут. Зарево огней над центром, гул, нараставший как шум прибоя. Когда они въехали в периметр, Наруто прилип к окну. Море людей. Море машин. Взрывы смеха, крики, музыка из десятков источников, сливающаяся в один мощный поток. Воздух дрожал от басов и далеких ревов моторов на старте. Здесь пахло свободой, адреналином и опасностью, и теперь он был частью этого хаоса, но с совершенно иной миссией. Возможно, он очень хотел бы побывать в таком месте, но не в качестве двойного агента, а вот так, как есть сейчас. Просто парнишка, пришедший поглазеть на тачки. — Не выделяйся, но и не прячь глаза, — тихо сказал Саске, выходя из машины. — Иди за мной. Держи дистанцию в два шага. Ищем одного человека. Высокий, седой, во всем черном, с лицом, будто вырезанным из гранита. Он здесь. И мы его найдем. Они растворились в толпе, двое ничем не примечательных парней в море таких же, движущихся к эпицентру ночи, где уже ревели моторы, готовые сорваться в безумный заезд по улицам спящего города.