Мгла Пламенных Небес

Ясное, морозное утро. Ещё было совсем темно, и солнце едва ли начинало свой путь к зениту. Родные холодные ветра Стоунморна здесь, в Зимовилле, рисовали на окнах деревянных и каменных домов морозные узоры неописуемой красоты: поговаривают, что это и есть искусство, которым увлекается природа всего северного королевства. И отведённого времени для творения здесь у неё предостаточно: в самых холодных землях "тёплые деньки", когда у великой художницы нет возможности писать свои картины, приходятся разве что на два летних месяца в году. Дома соответствовали холодному климату королевства: то были массивные каменные домища, хоть и высотой максимум в два этажа, они были громоздкие, и хоть и минимально, но отчаянно старались сохранять тепло для своих владельцев. И был среди этих домов один такой же, похожий на многие другие, разве что обладающий ещё и внешним лоском - то был одноэтажный дом из светлого камня пропорциональной формы, словно игрушка, вышедшая из-под рук опытного деревянщика, накрытый крышей из красной черепицы, по краю которой расположился дымоход, лениво выдыхающий в небо клубы дыма. Окна этого дома, как и у многих, были разрисованы бледно-синими письменами. В окно, лёжа в кровати, смотрел десятилетний мальчик. Мечтательные ясно-голубые глаза, на аккуратном детском лице медленно перемещались по полотну. "Ах, пора вставать, совсем холодно" - подумал он. Одевшись и умывшись ледяной водой из бочки, после сделав из длинных светлых волос эльфийский хвост, мальчик направился к своему обычному месту обитания - таверна в сердце города "У Терри". Странное пристанище для ребёнка, не так ли? Старик-тавернщик, в обычной для себя манере поприветствовал уже породнившегося ему пацана. -Вчера вечером была пирушка у солдат, и осталось много всего, - зазывающе оповестил старик. Глаза мальчика стали слегка шире. Не ел он со вчерашнего обеда. Редкое удовольствие для сироты - быть в течение всего дня сытым. Места в приюте ему не хватило, хотя и там, судя по разговорам взрослых, дела шли худо - разве что была постоянная крыша для обескровленных войной. Если бы тогда он пришёл вовремя, то успел бы попасть в "уходящий корабль" детей, попавших на попечение. Но он проспал. Оставив грёзы, мальчик не заметил, как они со стариком оказались во втором зале. Глаза разбежались по длинному стародревесному столу: курица, свиная солонина, пара кусков сыра, хлеба, солёная рыба, ржаные лепёшки - хоть и застолье было вчера, и еда уже успела залежаться, аромат стоял до сих пор невероятный. Мальчишка накинулся на еду, словно лис на зайца. Старик усмехнулся: -Сейчас принесу чай. Или ты будешь вино, или пиво? -Ээ... - отвлёкшись, удивился малец. -Хаха, старик опять свои шутки дурьные травит, да? - с доброй иронией спросил тавернщик, и не дожидаясь ответа удалился к бочкам со специями. Старую железную кружку, всё ещё слегка отдающую напитком из тухлого винограда, наполнил терпкий запах чая. -Сахару, как ты любишь, не будет, извиняй малой. Один мешок остался, и тот почат. -Что уж вам! Я итак сердечно благодарен за всё, что вы для меня сделали и делаете, сар Терефл, - вежливо обратившись, залепетал мальчишка на высококровном слоге. -Сгармонься! Не обращайся ко мне, будто я твой наместник. Мы же друзья-сопредприниматели, забыл? Сколько я раз просил - зови меня просто Терри. -Извини, Терри. -За что, малой? - старик часто так к нему обращался, и не гнушался того, что говорит с отпрыском благородного происхождения. Какие его годы, чтобы лебезить перед аристократишками? А этот ещё и не самый худший. Если не лучший. Если смотреть со стороны, можно сказать, что они как добрый дедушка и внук. -Я забываю об этом. -Да и... О, похлёбка готова - повернувшись к котлу, в котором булькало варево на огне, Терри одним движением, будто кузнец с рукоятью полуторника на наковальне, снял его и поставил на каменную ступень камина. -Дикая дрянь, но отчего-то всё равно вкусная. Может оттого, что мне её всё детство отец готовил, и я породнился с нею. Хочешь попробовать? - указал он мальчику. -А что это? -Ээ.. Ну... Рагу, или вроде того. Папаша это так и называл - "Дикая Дрянь". Попробуй, узнаешь. Мальчик посмотрел на похлёбку: красная, с неясного содержания плавающими кусочками чего-то там. Пахнет одновременно и кисло, и пряно, и горько, и сладко. Зачерпнув ложку, он осторожно хлебнул раскалённой массы из котла, и едва ли не выдохнул огонь. Бледное лицо моментально окрасилось в цвет похлёбки, невольно вырвался кашель. -Что э... - кашляя, прохрипел он. -Хахаха, - рассмеялся старик - это эхедримские перцы с овощами в мясном бульоне, а цвет - от бобовой засолки. Хорошо берёт, да? -Очень, - прохрипел малец в ответ. Старик вновь зашёлся смехом. Когда-то, точно также с Терри ухахатывался и его отец. Забавно. -Ладно, доедай, а я пока сделаю узел с солёным. Будет тебе что перекусить дома. -Не стоит, я не смогу отплатить... -Опять старыми тропинками, малой! Это просто так. Я старик и уже ем мало, а тебе расти надо, а то будешь так всю жизнь - как сопля косматая, и все тебя будут лупить и задирать. Хочешь этого? -Ну, нет... -Вот и не ёрничай. Иди уже работать. -Спасибо за еду, Терри. Когда-нибудь, я отплачу тебе тем же. Старик нахмурился. -Хватись за чёртову лютню, и марш. -Хорошо, - доброй улыбкой озарился он. Когда мальчик ушёл в главный зал, старик принялся молча укладывать узелок. День занимался удивительно ясным. Взяв инструмент, мальчик настроил голос, и под лёгкую струну начал напевать старые песни, которые помнил, когда ещё обучался грамоте. Голос у него, чего не отнимешь - прекрасен. Песни лились - о похождениях великих героев, их приключениях, войнах прошлого, и просто мелодичное пение. Становясь единым целым с песней, он предавался мечтам. Место, где мальчишка мог увидеть, как сам становится великим героем. Как бороздит бескрайние моря на своём корабле, сражается со злом... Шли первые посетители. Стража заходила на служебные перекусы, местные завсегдатаи собирались обсудить злобу дня и новую болячку за кружкой тёмного пива, или крепкого эля. А иногда в воздухе витал и лёгкий кисловатый запах разбавленного вина. День шёл как обычно. Сотины монетами падали ему в руку, за новую песню, за музыку. Пару раз - за смену песни. Всего за день он заработал 16 сотинов. Из них 3 - Терри, как процент. И даже тринадцать сотинов это довольно много, знаете ли. На это можно купить дров на три дня, ещё и сверху на два домашних ужина хватит. Смена выдалась денежной. -Всё, закругляйся, малой. Начинает темнеть. Складывай лютню, бери узелок, и можешь идти, - устало выговорил старый тавернщик, усаживаясь на стул близ точильного камня, и выхватил с пояса топорик. Поставив добрую рыжую служанку заведовать стойкой, он принялся точить лезвие грубого инструмента. Лезвие то и дело издавало лязгающий звук, отдающийся сопротивлением ушных перепонок. -Но меня попросили ещё одну песню... -А денег-то за неё дали? Я ведь видел, что нет. Пусть катятся к демоновой матери. -Ну... -Иди-иди, всё нормально. -Хорошо. До завтра, Терри. Спасибо за еду. -Даа, даа... Уже на выходе, на него недоумевающе покосился мужик, безвозмездно заказавший песню. Но, увидев взгляд Терри, затачивающего топорик для рубки мяса, тут же нашёл и принялся изучать что-то на порядок интереснее у себя в кружке. На рынке, куда малец направился, ближе к вечеру как всегда было людно. Люди мелькали между прилавками, спорили о ценах, переговаривались, смеялись. Торговцы пытались переорать друг друга, заявляя об очередной рекордно низкой цене на заячью тушку, или картошку. Он подошёл к уже знакомой куче мешков и мужчине-лесорубу. -Здравствуйте, мне пожалуйста две авоськи. -Денег-то хватит? - поинтересовался тот в ответ. -Ну, должно... - точно зная, что хватит, мальчик замялся перед беспочвенно любознательным взрослым мужчиной. -Ладно, я просто издеваюсь. Осмь сотинов. Он передал деньги торговцу, и тот подтащил два верёвочных мешка к мальчику, выпрямился, и смерил ещё раз его взглядом. -Даа, дохловат ты две авоськи-то тащить. Не разроняй всё по дороге. -Хорошо, - с лёгким шоком для мерчанта, без напряга ответил мальчик. Дальше он пошёл к лавке с сельским продовольством, где взял три горсти с горочкой крупы, и сверток сахара, на щепотки четыре. Он очень любил чай с сахаром. Это напоминало ему то время, когда он мог пить его каждый день. Когда... Укладывая всё это в сумку, он заметил, как от мясной лавки быстро удаляется паренёк примерно его возраста. Только и успев сосредоточить на мальчике взгляд, он заметил, как тот прячет здоровый кусок ветчины внутрь побитой куртки. Он продолжал удивлённо наблюдать. -Эй, негодник! Стоять! - зарычал огромный мужчина, одетый в фартук явно не по погоде, и погнался за малолетним вором. Ускоренный шаг того перешёл в бег. Но мясник его всё же достиг. Удар. Мальчишка покатился от мощного пинка в спину, захрипел губами: -Тварь... -Отдай, или убью! Парень кинул песок вперемешку с грязью в глаза мужчине: благо была осень, и он ещё не совсем успел заледенеть. Разъярённый мясник наотмашь, закрывая глаза рукой, пнул встающего юнца в живот. Тот снова упал. Ещё удар наугад. Кулак пришёлся в скулу. Тёмно-бордовые, взъерошенные волосы вора спутались в грязи, щека рядом с глазами цвета крови распухла. Маленький вор укатился на несколько локтей назад от мощного удара, и медленно приложил руку к лицу. Он даже уже не пытался встать. -Стража! Помогите! Убивают! - завопил светловолосый мальчик с авоськами, уже бегущий в их сторону. Расстояние - пара метров. Все вокруг стараются не обращать внимания. Это обычная ситуация - вор должен быть наказан. "Вот вам и северянский братский дух", - мелькнуло в голове у мальчика. Из ниоткуда появился патрульный и оттащил мясника, который был на голову выше служителя правопорядка. -Успокоился, быстро! -Он украл колбасу! - с неподдельной детской гримасой обиды и злости воспротивился здоровенный мясник. -Успокоился! - перешёл на командирский рык страж порядка. Голубоглазый юнец удивлённо наблюдал за мясником. -Откройте его куртку! Он вор! -Заткнулся. Пацан, выворачивай манатки. Кровь в висках "брата по несчастью" вора заколошматила бешеную смесь испуга и адреналина. Ну вот и всё. -А этот что? - устало спросил патрульный, и указал на паренька с сумами. -Этот только что подбежал, будь он неладен... Помощник... - злобно бросил взгляд мясник. Время тянулось бесконечно. Вывернув все карманы и одежду, у того украденого не оказалось. -Что? Быть того не может! Я отчётливо видел... -Идиот! Проваливай к своему прилавку, пока не отправили в темницу за разбой и нападения. -Но... -Я сказал - быстро! Ты хоть представляешь, что с тобой за решёткой сокамерники сделают, если я расскажу, что ты просто так сирот колотишь? Всяк разбойник - почти всегда сам рос беспризорником. Хочешь узнать? - с неожиданным тихим ядом в интонации, стражник вглядывался в глаза огромного мясника, который тотчас успокоился. Торговец удивлённо поволочился обратно, перебрасывая злобные взгляды то на одного, то на другого пацана. -Попадись ты мне хоть ещё один раз... -Катись тюлень по льду, - разбитое лицо красноглазого вора исказила злорадная гримаса, будто загипнотизировавшая мясника сделать шаг в его сторону. -Все разошлись! А вы, мелкие - чтобы вы не задумали, лучше чешите отсюда по-хорошему, - взмахнув руками, сказал стражник. Оба парня начали быстро удаляться без направления. Шли молча минуты две. Потом, без церемоний, красноглазый полез к своему "спасителю" в авоську с дровами, и достал ветчину. -Что?! Как ты это сделал? Зачем? - ошарашенно "носильщик" покосился на воришку. -Тебе-то что? - спросил он, складывая ветчину внутрь куртки. -Как "что"? Ты украл её! -Ну, и? -Так неправильно! -От этого жирдяя не убудет, а я хоть поем, - язвительно проговорил тот. -Ты вор! -А ты соучастник. И что теперь, отправишь меня в тюрьму? -Я... -Вот и всё. Тот вздохнул. Впервые юноша благородных кровей попал в такого рода переделку, и не знал ни места себе, ни какой комментарий он мог бы дать этому всему. Слово для описания столь необъяснимой ситуации придёт, но многими годами позднее. Он бросил взгляд на своего "подельника". Щека красноглазого сделалась совсем фиолетовой, шла кровь из-под брови. Обе губы были разбиты. Мальчик тяжело дышал от удара, и переставлял ковыляющую ногу с неестественным упором. Принялся вытирать кровь рукавом куртки. -Слушай, у меня дома есть перевязь. Давай хоть... -Что тебе ещё надо от меня, девомальчик? Отстань уже! -Я помочь хочу тебе, дурень! - сам не ожидая от себя такой грубости, ответил голубоглазый. Тот в ответ лишь нарочито безразлично фыркнул: -Само зарастёт. Кровь всё шла и шла, и в ближайшем времени останавливаться не собиралась. У светловолосого юноши бежали мерзкие мурашки от одного взгляда на открытую рану, прямо внутрь которой попала грязь с рыночных улиц. -Не зарастёт! У тебя много крови! Пойдём! -Ты надоел! - начал отрываться в шаге красноволосый, энергично выхрамывая вперёд. И смешно и грустно. -Если ты не дашь мне тебе помочь, я пойду к мяснику, и скажу, что ты кинул ветчину мне в сумку, и он побьёт нас обоих! Тот остановился. -Только попробуй, - жутко оглянувшись, ответил тот. Взгляд этот и вправду напугал мальца с авоськами, но он начал разворачиваться и идти обратно. -Стой! Какой же ты идиот! - схватив того за курту, он остановил. Мальчишки замолчали. -Ладно. Пошли. -Вот и хорошо, - засиял одной из своих самых умиляющих улыбок. -Хренов девомальчик... -Сам такой! - всё же скованно, но не без вызова он ответил. -Бе-мее, сам такой - передразнивая мягкий дрожащий тон, ответил красноглазый. -Да что же такое? Я тебе помочь стараюсь, прикрываю твоё преступление, а ты... - с глубокой обидой проговорил голубоглазый мальчишка. Глаза его из изумлённых сделались в печальные. Осенний холодный воздух начал резать глаза. Второй ребёнок с красной головой бросил волчий взгляд на своего нового знакомого. Они оба замолчали. -Ладно, забудь. Считай, мы не разговаривали. Вновь наступила тишина. Прохожие неприкрыто равнодушно, и даже с лёгкой неприязнью смотрели на избитого воришку. -Почему все так смотрят? - спросил попутчик с сумками. Молчание. -Правда, из-за чего они... -Ты и вправду дурак, или прикидываешься? - процедил красноглазый, прищурив глаза, но не отводя взгляда от дороги. -Что такое-то? -Я вор, ещё и с расквашенной мордой, значит попался на воровстве. Вот и всё. -Разве из-за этого надо так смотреть? Тот быстро и агрессивно выдохнул. Глубоко удивлённый, длинноволосый мальчик задумался. На себе он такие взгляды не ловил, лишь безразличие: как и к любому обычному сироте. Но это... Это был взгляд, напрочь отгоняющий всё хорошее. Ему стало плохо, и пришлось остановиться. Красноголовик остановился в паре метров, и обернулся: -Ты чего? -У тебя же нет родителей, да? -Да, как и у тебя. -Откуда ты знаешь? - ошарашенно спросил тот. -Ты одет по-богатому. Если бы у тебя были родители, ты бы рынку с авосями в руках не ходил. Тем более один. Юнец с сумами удивился. Он никогда не общался с детьми из бедных семей, и благостно пришёл в трепет, завидев, что его новый компаньон гораздо более сообразительный, чем его старые друзья из таких же богатых семей, где детям давали образование. В принципе, этот парень многим отличался от привычных ему людей: практически никогда не было слышно, как он ходил, в то время, как самому мальчику с детства прививали гордо щёлкающую каблуками походку, он был неосанист и абсолютный антоним слову "статность", и его взгляд... Это был взгляд, который видел мальчик, когда ездил с отцом на охоту, и впервые увидел волка: того затравили, и в его взгляде угадывалась хищность, воля, и готовность убить или умереть одним моментом. Этот взгляд пугал его, и иногда приходил к нему во снах. А теперь он идёт рука об руку с обладателем схожих свойств. -Пошли уже, - парировал безмолвие красноглазый волчонок. И всё же, что-то было в нём такое... Что ещё, в силу возраста, мальчик с длинными золотыми волосами не мог себе объяснить. Именно из-за этого "чего-то" он, обученный благородству и вере в закон, попытался защитить воришку, и даже прикрыл его деяние. Они оба не заметили, как оказались прямо перед домом паренька с авоськами. -Ты тут живёшь? - сухо спросил попутчик. -Ну да. Это всё, что у меня осталось. Молчание. Войдя в дом и затворив двери, парень первым делом побежал растапливать камин. Красноглазый недоверчиво оглядывался. -Ты живёшь один? -Да. А кто ещё должен быть? - с искренним интересом спросил мальчик. Красноглазый лишь издал неопределённый звук вроде "хм". Вновь неудобное молчание. Хотелось поддержать диалог, пока не стало совсем неуютно. -А ты где живёшь? -Где пускают. -Что? Как это? - с недоумением спросил блондин, пытаясь дотянуться до полки массивного шкафа, где лежали перевязки. -Вот так. -А где твой дом? Красноглазый с явным недовольством уставился в спину своего "лекаря". Да, его однозначно злил и раздражал этот пацан. Почему он вообще согласился? Обычный аристократишка. Таких как он, ему доводилось видеть часто, пока он со сворой таких же хулиганов, как он, бесцельно мотались по улицам. Всегда в сопровождении родителей или учителей, всегда улыбающиеся и опрятные, они казались ему скучными и тупыми. Слабыми и неприспособленными к реальной жизни. Будь его воля, он мог бы накостылять этому девомальчику и сбежать, когда тот начал его шантажировать, даже несмотря на то, что и самому недавно прилетело. Да и что ему вообще надо? Почему он так печётся о чужих ранах, да ещё и незнакомого ему воришки, который в любой момент может ограбить и его? Придурок, вот и всё тут. Всё же, странный он. Да и отчего-то же он согласился пойти с ним. Выгода. Выгода, однозначно. Сейчас он сможет перемотаться, ополоснуть рожу, и уйдёт. Всё просто. Но тогда, если всё так просто, то почему ему стало неуютно, когда голубоглазый мальчишка обиделся на него? -Сгорел. -А где твои родители? Стало гораздо больнее, чем от ударов жирдяя-мясника. Ещё немного, и он проломит ему голову. Проклятие, почему он задаёт столько вопросов, ещё и таких? Когда он наконец уймётся? Надо валить отсюда. -Ты мне надоел. Я ухожу. -Постой же! - грустные глаза рухнули на красноглазого волчонка. - Что такое, я не хотел тебя обидеть! -Ты? Обидеть меня? Ха! Для девомальчика ты самоуверенный. Надо было ещё на рынке вломить тебе и свалить. Ком обиды встал в горле голубоглазого мальчишки, подавленные слова еле долетели: -Знаешь... Красноголовик повернулся со злорадным лицом, готовый решительно выбросить очередную колкость, но не смог и рта раскрыть. Глаза его нового знакомого заблестели, а подбородок задёргался. -Я стараюсь тебе помочь. Родители учили меня всегда помогать другим. А ты только и делаешь, что ведёшь себя как козёл. Хочешь идти - иди, - на последних словах его голос немного сорвался, и выступили слёзы. Он отвернулся. Обидчик потупил взгляд под ногами. Взгляд из надменного и издевательского снова сделался волчьим, вдумчивым. Что же с этим дурнем не так? Что он к нему липнет? И почему стало так неловко, когда он увидел его слёзы? Они оба молчали. Длинноволосый мальчишка молча смотрел в окно, глотая слёзы обиды и переминая в руке перевязку. У него был такой характер. Ему трудно сдерживать эмоции, да и более - когда к нему так зло относятся. А он же лучшего хотел! Тишина. -Не знаю, чего тебе от меня надо... -Помочь тебе, дурак ты тупорогий! - не дав договорить, прокричал парень с золотыми волосами и повернулся. Ему еле удавалось держать себя в руках. Вновь тишина. -Мне и вправду надо перевязать бровь, - задумчиво пробубнил обидчик, - поможешь? Мальчишка вновь пришёл в удивление. Что же, слабому контролю эмоций сопутствовал ещё и их перепад. Удивительно, чтобы с ним стало, попадись он под руки целой компании таких красноголовиков? Ничего хорошего уж точно. -Давай я наложу бинт, - всё ещё пребывая в удивлении, он ответил. -Нет, я сам. Ты только с другой стороны подержи. Раны жглись, и после промытия особенно остро чувствовалось каждое прикосновение к тем местам, где натекло больше всего крови. Красноглазый сжал зубы, подавив ругательство. Глаз всё ещё пульсировал, и как будто эхом боль отдавалась в спине. Почему-то всегда особенно больно становится уже после того как прилетит. -Тссс... - воришка проглотил ругательство, когда снова прижал перевязку к ушибу. Бровь перевязать не получилось - порядочный вор счёл свой образ слишком жалким при таком раскладе. Благо, кровь уже перестала сочиться. Закончив госпитализацию дайте-Небеса как, они оба молча сидели за столом. Камин тихо потрескивал, по комнате медленно разливалось тепло. -Ладно, я пойду. -Куда? -Проклятие! Ты можешь перестать задавать эти сраные вопросы? Почувствовав отсвет печали в словах собеседника, светловолосый мальчик понял - это причиняло ему боль. -Прости. -За что? - сухо спросил волчонок. -Я не должен был задавать такие вопросы. Я правда не хотел тебя обидеть. "Мёртвые бы побрали этого пацана! Нет, он не прав. Надо валить, пока не поздно" - подумал про себя красноглазый. -Я знаю, что тебе некуда идти. -Откуда тебе знать? Есть куда, ещё как! - выбрасывая слова, тот начал собираться, хаотично собирая манатки, и пытаясь сосредоточить мысли на куске ветчины. "Проклятие... А где моя колбаса?" -Ты можешь остаться тут. Есть ещё одна кровать. -Чего?! Да я с тобой и в одном поле срать не ся... -Заткнись, или мне придётся навалять тебе, - удивляясь собственной дерзости, сказал длинноволосый парень. -Что?- на лице взъерошенного воришки появилась хищная ухмылка, - Ваше дерьмосходительство соизволило оборзеть, нихрена не уважаемый девомальчик? В глаза красноголовика вновь вернулась надменная усмешка. Взгляд оскалился ещё более прежнего, теперь совсем похожий на волчий. Из глаз блондина пропала обида и грусть, и появилась решительность. Хоть он и по-прежнему боялся встречаться взглядом со своим оппонентом. -Ну давай, попробуй! - прокричал он, и бросился валить своего "попечителя". Дети сцепились в схватке. Первого научила драться улица - часто приходилось отстаивать себя не только воровством, но и кулаками. Второго же иногда обучал азам боевых искусств его отец. Они дёргали друг друга за волосы, били по телу, по лицу, и в один момент, красноглазый залепил с ноги противнику ниже пояса. Тот согнулся. -Хахаха! А я думал, тебе не больно будет! Тот будто сорвался с цепи и повалил раскураженного оппонента, и принялся заламывать ему руки, и всё равно стараясь не бить по лицу. -Просто! - пытаясь побороть одышку - Иди ты! Я тебе ничего плохого не сделал, а ты только обзываешься и нарываешься! Придурок! Идиот безмозглый! Тот всё брыкался, и в итоге вырвался, но лезть на рожон снова не стал. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Кровь шла из носа блондина, стекая к губам, и капая, марали пол. Красноглазый держался за сильно нывшее правое плечо. Спина чудесным образом перестала болеть. А вот голова пульсировала, как будто всю ночь стражники пинали. "Для такого бабовитого пацана дерётся он сильно" - подумал красноглазый. Плечо болело очень сильно. Запястье левой руки отзывалось болью, удерживая плечо. Хоть и кулаками он толком махать не умел - это дрессирует у детей улица, своей силы у блондина было предостаточно, и он с лёгкостью выворачивал руки и брал в захваты короткостриженного волчонка. У самого же голубоглазого мальчика болело всё тело от ударов. Они молчали. -Успокоился?! - прикрикнул блондин. -Иди ты... Тот уселся в кресло, потирая плечо. Второй осторожно достал себе перевязку, и приложил к носу. Болит. И тут ему в голову пришла идея отместки: -Дерёшься как девка. Рассвирепевший юнец в кресле уже хотел было встать, но боль в теле отказалась брать реванш. Он лишь бросил злобный взгляд. И кого он пытается пугать такими трюками? Как щенок, гавкающий на старого, страшного пса. Вновь комнату наполнила тишина. Длинноволосый уселся в кресло, и захихикал. А потом вовсе залился звонким смехом. -Чего ты ржёшь? - устало и недоверчиво спросил его противник. -Мы только встретились, и тут же попали в переделку. Сначала ветчина, я покрыл тебя, и вот, мы уже дерёмся у меня дома, - еле подавляя смех, ответил тот. Теперь смеха не смог сдержать и он. Оба ребёнка заходились смехом. В комнате уже стало совсем тепло. Драться или спорить не было сил - совсем отогревшись, в обоих не осталось ни капли желания что для споров, что для драки. Зато болело всё - дайте Небеса. И вот, они уже обсуждали, как легко обманули мясника, и тут, казалось бы уже начал назревать новый конфликт, потому что блондин считал это однозначно плохим, но вновь зашёлся смехом, потому что ситуация и впрямь вышла более чем странной. -Ну и двинул же он тебе! -Да я бы из него всю дурь выбил, если бы проклятая ветчина в куртке не мешалась! -Ну-ну! Они вновь рассмеялись. -Ты вроде нормальный пацан, хоть и на бабу похож, - не желая отступать от привычки острить, сказал красноглазик. Лицо его совсем преобразилось - хоть он и по-прежнему смотрел исподлобья, веселья в нём прибавилось. Сколько он ни пытался себя контролировать. -Иди ты! -Ладно, твоя взяла. Где у тебя можно рожу отмыть? - в подносе, наполненном для вымачивания перевязок, вода окрасилась в багровый. -Бочка у входа. Пока они были в разных комнатах, оба размышляли. Красноголовик вернулся. Красноголовик... Это прозвище так и мелькало в голове у светловолосого мальчишки. Тут он и понял - он так и не знал имени парня, с которым провёл весь день в приключениях. -Слушай, а как тебя зовут? -А тебя? - недоверчиво спросил тот. -Аллен Блессвуд. -Блессвуд? Я слышал эту фамилию. -Мой отец был офицер-лейтенантом пехоты Зимовилля, Александр Блессвуд. А мама - Эльза Блессвуд. -Твои родители тоже погибли на войне? -Да... Твои тоже? - удивлённо спросил блондин. Красноглазый оборвал речь. Чёрт. Этот скоморох так его развеселил, что тот и забыл держать язык за зубами. -Да. -Я соболезную, - приложив кулак к сердцу, ответил Аллен, - прошло уже два года... - ему не дали договорить. -Оставь свои соболезнования себе, - мальчишка был в смятении, и принял родную защитную реакцию - колкость и нелюдимость. -Да ладно тебе, что ты уж. Ты хочешь чай? -У тебя есть чай дома? - на момент отупев, гость протягивал каждое слово. -Да. Это удивило сорванца. Здесь, на далёком и бесплодном севере, чай был роскошью, которую могли себе позволить некоторые тавернщики в небольших количествах, и... Аристократишки, конечно. Но откуда у него - у хоть и благородного, но всё таки сироты дома чай? Он никогда его не пил. Обычно красноголовик пил в ближайшей таверне кипяток, чтобы разогреть кишки, и пару раз попробовал эль и вино. Мерзость редкостная. -Да, буду. Аллен повесил небольшую посудину с водой над огнём. Расставив кружки, он высыпал в них маленькие горсти тёмно-зеленоватой травы. -Откуда у тебя чай? Это же очень дорого. Наливая кипяток в кружки и наполняя комнату удивительным ароматом трав далёких земель, Аллен добавил сахар в чай и себе, и своему свежеиспечённому другу, хоть этого и хватит теперь на один раз. Стоп, что? Другу? Чёткий рисунок глаз красноголовика округлился при виде сахара, но он промолчал. Аллен ответил: -Я работаю в таверне у сара Тере... У Терри, и иногда он делится со мной всяким. -Работаешь? -Да, бардом. -Ты? Ты чего, петь умеешь? -Ну, наверное... Взрослым нравится, как я пою. -Точно как баба, - вывел в заключение красноглазый. -Иди ты, - уже привыкнув к манере речи со своим безымянным другом, он говорил это без прежней стыдливости. Они молча пили чай. Тишину, как обычно, разорвал Аллен: -А ты, ты кем-то работаешь? -Ха! Вором работаю, вот и всё тут, - ответил тот, стараясь оборвать дальнейшие расспросы интонацией. -То есть, ты всё время воруешь?! -Представь себе. Не всем дано петь в харчевнях на потеху пьяным рожам, вот и живу как могу. На рынке ворую, карманы режу, кошели. Один раз даже в дом залез. -Что? Ты ужасен! - с шоком сказал Аллен, - ты даже в дом залез... -Ну и что? У вас, вонючих голубокровиков, итак всего хватает. Никто там не обеднел от пропавших пары сотинов и мелкой связки с мясом. Аллен задумался. С другой стороны, и вправду, что он ещё мог делать? На лесовал детей не пускают, как и камни ломать - Аллен сам даже пробовал. У лавочников работают их дети. Куда податься никому не нужному сироте? -А почему ты в приют не пошёл? -Хм. А ты почему? -Я проспал день приёма. -А я оттуда сбежал. -Зачем?! -Все там - откровенные придурки, даже похуже тебя. Лучше уж воровать одному, чем давиться похлёбкой с очистками за одним столом с этими полоумными. Наступила тишина. Диалог исчерпал сам себя. Аллен уже успел понять, что его собеседник - не из самых дружелюбных и людимых ребят. И всё же, было в нём что-то... -Ну а как же тебя зовут? Тот с некоторым промедлением ответил: -Ринн. Хёррикейн, - всё ещё с задержкой ответил он. Вновь наступила кладбищенская мелодия. Только тихо потрескивал камин. -Слушай, Ринн, лучше бы тебе и вправду остаться. На улице уже совсем темно и холодно, а у меня есть еда. Живот Ринна предательски урчал. Есть и вправду хотелось. В нём боролись две силы. На одной стороне были недоверие и самолюбие. На другой - то самое ощущение, которое с момента его первого с ним разговора не покидало его. Хоть он его и раздражал, местами злил, и вообще на бабу походил, но что-то не давало ему покоя в этих мыслях. -А можно ещё чай? - потупив взгляд от стыда и смущения, Ринн надулся и попытался вновь придать себе холодный вид, но у него не вышло. Аллен заулыбался. -Да. Только сахара не будет. Это был последний. Они молча попили чай. Аллен показал Ринну без его спросу, где тот может устроиться, и объяснил что делать на случай, если ночью камин затухнет. Потом он вновь начал диалог: -Что будешь делать завтра? -То же, что и обычно. -Ты можешь жить тут. Разговор вновь зашёл в тупик. Аллен, чувствуя дискомфорт Ринна, пытался того вновь развеселить. Но тот уже насовсем замкнулся в себе, хмыкая и тупя взгляд на окружающий интерьер. Тогда он пошёл спать. Так же поступил и Ринн. Но ни один, ни другой в ту ночь так и не увидели снов. Оба вспоминали прошедший день, и оба поймали себя на мысли, что это был лучший день в жизни обоих за последние два года. Ночное ясное небо сверкало звёздными сапфирами.